Общество

  • 3201
  •  / 

Эксклюзив «Вечернего Харькова»: исповедь приговоренного к пожизненному (видео)

фото: Валерий Кручина


Эксклюзив «Вечернего Харькова»: исповедь приговоренного к пожизненному (видео)
Эксклюзив «Вечернего Харькова»: исповедь приговоренного к пожизненному (видео) В «послужном списке» члена банды оборотней в погонах Владимира Закшевского – участие в целом ряде вооруженных разбоев и убийство. Что заставило его пойти на преступления, за которые дают пожизненное, и чем живет человек, приговоренный к высшей мере наказания?
Корреспондентам «Вечернего Харькова» предоставилась уникальная возможность поговорить с опасным преступником, отбывающим пожизненный срок.

Темновская исправительная колония (№ 100), сектор максимального уровня безопасности. Именно здесь содержатся осужденные, которые отбывают пожизненный срок. По словам начальника Темновской исправительной колонии  полковника внутренней службы Олега Найденова, сейчас их – 66 человек.

Длинный коридор, по обе стороны – 28 железных дверей с массивными замками и небольшими зарешеченными окошками. За ними – в двух- и четырехместных камерах содержатся насильники, бандиты и убийцы. На каждой двери – табличка с фотографиями осужденных, данными о них и примечанием: склонен к побегу, суициду, нападению...

– Если возникают конфликты между соседями по камере – применяем меры дисциплинарного воздействия: выговор, строгий выговор, помещение в карцер, – рассказывает Олег Найденов. – Периодически меняем соседей, руководствуясь рекомендацией психолога.

А вот и камера №6, которую делит на двоих с соседом Закшевский Владимир Владимирович, год рождения – 27.02.1972. На табличке внушительный список серьезных статей, по которым он отбывает наказание: 69 ч. (бандитизм), 142 ч. 2 (разбойное нападение), 143 ч. 3 (вымогательство), 215-3 ч. 3 (угон автомобиля), 93 ч. (убийство)... Внизу примечание: «склонный к нападению». Именно с ним через несколько минут и предстоит пообщаться корреспондентам «Вечернего Харькова». Специально задействованные ради этого сотрудники охраны из группы быстрого реагирования выводят осужденного.

Содержание в секторе максимального уровня безопасности – это часовая прогулка в небольшом дворике и 23 часа в сутки жизни в камере, где на человека приходится четыре квадратных метра: свежеокрашенные стены, напротив двери – большое зарешеченное окно, сквозь которое невозможно что-либо разглядеть (как нам объяснили: «Не положено»). Справа – двухъярусная кровать, слева – прикрепленные к стене небольшой столик и скамейка. В углу – санузел, отгороженный от жилой зоны выложенной кафелем перегородкой. На стенах два шкафчика для личных вещей, на подоконнике – телевизор с плоским экраном, под ним – швейная машинка, на которой обитатели камеры шьют большие клетчатые сумки – основной товар, который производят самые опасные осужденные.

– Все осужденные работают прямо в своих камерах. Они полностью обеспечены трехразовым питанием, по режиму содержания им разрешены телевизор, библиотека (книги доставляют в камеру, самая востребованная литература – научная и религиозная), доступ к интернету, – поясняет Олег Найденов. – Могут пользоваться стационарным и мобильным телефонами – под присмотром администрации, имеют право раз в месяц на краткие свидания (от двух до четырех часов). Не так давно  разрешили и длительные свидания (трое суток) – раз в квартал.

В комнате для краткосрочных свиданий общение осужденного с гостем происходит через решетку и стеклянную перегородку посредством телефонной связи. В помещении для длительных свиданий с родными можно провести трое суток. Интерьер – как в обычной квартире: «домашний» ремонт, уютная обстановка – диван, стол, кровать, телевизор.

В специально отведенной камере – подключенный к интернету планшет, с помощью которого узники, приговоренные всю жизнь провести за решеткой, могут онлайн наведаться на волю. Однако беспрепятственно бродить по Всемирной сети не положено: соцсети и сайты, пропагандирующие насилие, жестокость, порнографию, заблокированы.
Кроме того, каждый пожизненный сиделец в любое время может излить душу профессинальному психологу, а также при необходимости получить квалифицированную медицинскую помощь.

Свежим воздухом осужденные дышат в камерах, предназначенных для прогулок. По размеру они не намного больше «жилой комнаты»: бетонные стены, турник и брусья, у стены – небольшая скамейка, вместо крыши – решетка. В такой прогулочной комнате и происходит наше общение с Владимиром Закшевским. За решеткой он провел уже 14 лет.
За что сидит
В марте 2001 года – групповое разбойное нападение в масках и с палками на приемщика металлолома.
В июле 2001 года – групповое разбойное нападение на трассе Харьков-Днепропетровск: в форме работников ГАИ остановили грузовики, водителей связали,  забрали товар.
В августе 2001 года – групповое разбойное нападение в Евпатории. Закшевский из пистолета ПМ убил охранника, перевозившего валюту.
В сентябре 2001 года – групповое проникновение в дом частного предпринимателя, где участвовал в разбойном нападении.

«Я хотел приносить пользу людям»




Распорядок дня у пожизненного осужденного – строгий и однообразный: подъем, туалет, зарядка, завтрак, часовая прогулка, работа (кстати, по желанию – насильно трудиться не заставляют), обед, проверка, два часа свободного времени, ужин, сон. И так изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год – всю жизнь... Понятно, что приезд журналистов – это хоть какое-то разнообрание в убийственном однообразии. А посему на разговор Владимир Закшевский настроен, ведет себя спокойно, на вопросы отвечает охотно, но... Что на самом деле творится в его душе, похоже, порой до конца не понимает даже он сам.

– Владимир, каким было ваше детство?

– У меня было счастливое детство. Самая любимая пора года – лето: сады, природа, речка...

Родился я в Луганской области, поселок Калиново Попаснянского района. Отец работал на шахте и учился заочно в сельхозтехникуме, мать – заведующая школьной столовой. Когда мне исполнилось 2,5 года, переехали в село Троицкое Попаснянского района (там отцу предложили работу). Есть у меня две старшие сестры – Алла и Люба.

В школе был общественником, командиром поискового отряда, комсоргом класса, играл на гитаре, ездил на турслеты «Песни у костра».

После 10-го класса директор школы предложила пойти в пединститут – без экзаменов по собеседованию, она видела во мне будущего учителя. Директор совхоза советовал сельхозинститут (родители были на хорошем счету в совхозе – отец тогда уже работал главным зоотехником, мать – птичницей). Но я отказался – любил музыку, играл на гитаре, пел. Поступил в луганское училище культуры. Играл на срипке, контрабасе, домре, ударных, пел в хоре. Музыку я любил, люблю и буду любить до конца дней своих.

– Тепло и запах маминых рук помните?

– Помню (плачет, мама умерла. — Прим. ред.).

– А как вы попали на работу в милицию?

– В 1992 году демобилизовался из армии в звании старшины. Пришел домой: развал Союза, колхоз распался, в ходу купоны, работы нет, культура никому не нужна (мне еще год оставалось доучиться). Пошел работать в милицию, хотя тогда это было  непрестижно. Людей не хватало, бандитизм и преступность набирали обороты. Но я хотел приносить пользу людям – в другой работе я себя не видел. Два года – с осени 1994 года по апрель 1996-го – был участковым в родном селе Троицкое. Познакомился со своей будущей женой Ириной, которая работала тогда в больнице, поженились. Директор совхоза давал нам домик, но жена (привыкшая к обеспеченной жизни с родителями) отказалась перебираться в село. Переехали в поселок Мироновский Дебальцевского района Донецкой области. Я перешел работать в Дебальцево опером, потом стал старшим опером, был очень ответственным человеком.

Во время работы в органах не раз получал серьезные травмы. После одной из них, которая произошла в результате ДТП (вез в горотдел задержанного и материалы на него, нас сбила встречная машина), полгода провел в больнице. Мне хотели дать вторую группу инвалидности, но я даже повез подарок врачу, чтобы закрыли глаза, иначе уволили бы из милиции. Очень я любил свою работу, мне нравилось помогать людям. Однажды на меня было совершено нападение – трое хотели отобрать пистолет. В ходе борьбы я смертельно ранил одного из нападавших – по дороге в больницу он скончался, а двоих посадили.

В июне 2000 года, когда мне было 28 лет, я уволился из милиции – с должности старшего оперуполномоченного уголовного розыска Дебальцевского райотдела милиции в звании капитана.

– Почему?

– Жене категорически не нравилась моя работа: дома не бываю, денег – мало. И чем дальше мы жили – тем больше скандалов из-за этого происходило. Как-то осенью 1999 года жена позвонила днем на работу и попросила срочно приехать домой – мол, приходили двое в масках, угрожали: если муж не бросит работу – всех убьем. Я испугался за своих родных – тогда у меня были основания считать, что угрозы вполне реальны. И только сейчас, по прошествии времени, понимаю, что жена таким образом просто подводила меня к увольнению с ненавистной ей работы, придумала такой хитрый ход, а на самом деле ей никто не угрожал. Но я любил ее и безраздельно верил. Я оставил службу в милиции, чтобы сохранить семью.

Лег в больницу, получил вторую группу инвалидности (по неврологии) и статус инвалида войны, поскольку травмы, приведшие к инвалидности, я получил во время несения службы по охране обшественного порядка. Назначили пенсию.

Оборотни в погонах


– Что же заставило вас заняться преступным бизнесом?

– Стремление обеспечить семью. Пока я не был женат – меня все устраивало. Но жене постоянно было мало... Месяц я ломал себя. Я по натуре – не преступник, причинять кому-то боль – против моего естества, но с другой стороны – нужны были деньги. В конце концов, это победило мое «я».

– Вы создали преступную группу или вошли в нее?

– Я вошел в преступную группировку самым последним. Когда, будучи опером, я в первый раз получил травму и полгода находился в больнице – на мое место пришел только что окончивший донецкий институт внутренних дел Анатолий Бырка. Он младше меня лет на пять-шесть. Потом мы полгода проработали напарниками. Летом 1998 года я ушел в отпуск, а Бырку и помощника дежурной части Святневского (тоже будущего члена банды) прокуратура взяла на взятке, из органов внутренних дел их уволили. Но мы продолжали общаться, поддерживали товарищеские отношения, наши жены – дружили.

Когда я ушел из милиции, Бырка наведался ко мне домой: «Есть информация по богатым людям, можно заработать денег – заходим, связываем, забираем деньги и все». Я отказался, но жена начала «пилить»: мол, денег нет – соглашайся. Так и началась моя преступная деятельность, которая длилась больше года.

– Сколько человек было в банде?

– Десять. В частности, трое – бывшие сотрудники милиции: я, Олег Святневский и Бырка (все из поселка Мироновский) и двое действующих: опер ОБНОНа Сергей Семенов и начальник ОБНОНа г. Дзержинска Игорь Жарун (оба – из Дзержинска). В руководство банды я не входил, участия ни в разработках операций, ни в выслеживании  не принимал, не был наводчиком. Я был на нашем жаргоне «шестым номером»: вызвали, сделал и опять сижу дома.

Бандой руководил Бырка, который тогда был в бегах и жил на нелегальном положении. После каждой операции деньги делили на всех десятерых участников – в равных количествах. Потом часть откладывали на транспортные расходы, часть – на приобретение оружия, часть – на «крышу», которая должна «порешать вопросы», если мы попадемся. С каждого дела Бырка кому-то «отстегивал», кому – я не знаю.

Девятеро впоследствии получили приговор, причем двое – посмертно (один был застрелен при задержании, второй – повесился в тюрьме), один – в розыске до сих пор, еще один пошел по делу свидетелем.

«Девочка плакала, а женщина кричала»


– Вы помните свое первое дело?

– Это было ограбление приемщика металла в Дзержинске. Работали по наводке Семенова: «Есть человек, который занимается приемом металла, живет в частном доме. Сегодня от него уходит машина с металлом, ему привезли деньги – по моей информации, у него в сейфе десять тысяч долларов». Наша задача – зайти, забрать и уйти. Сам Семенов, как действующий работник милиции, в операции не участвовал – он только давал наводку, привозил к месту преступления и увозил, а также обеспечивал оружием.

Я зашел в дом последним – в это время один из наших уже сидел верхом на предпринимателе. Я сел вместо него. Пока остальные пошли осматривать дом, я связал ему руки и ноги скотчем. И вдруг услышал крики в соседней комнате – там были его жена, дочка лет восьми и мать-старушка. Когда я туда зашел, Бырка бил пистолетом по голове пожилую женщину, девочка плакала, а женщина кричала. Я его оттащил, попросил женщин зайти в комнату, закрыл дверь и подпер холодильником. В это время кто-то из подельников нашел в сейфе деньги. Прозвучала команда: «Уходим». Вышли, сели в машину к Семенову и уехали. Привезли все награбленное в поселок Мироновское, как делили – не помню.

– Как же вы переступили через себя, ведь только что говорили, что свою работу в милиции любили именно потому, что могли помогать людям? Когда произошел этот перелом и вы стали готовы убивать?

– Цели убивать – не было никогда. Цель была только поживиться за чужой счет. К слому привела совокупность обстоятельств и событий вокруг, окружение, жена. А крутой перелом, наверное, произошел после ситуации с угрозами в адрес моей семьи. Тогда мне из сослуживцев, из руководства никто не помог.

– Вы буквально демонизируете свою жену. По вашим словам выходит, что во всем, что вы совершили, виновата она, подталкивая на преступный путь.

– Нет, я вовсе не говорю, что она демон. Но в нашей семье всегда было так: я – голова, а жена – шея, куда шея повернет – туда голова и пойдет. После женитьбы я прекратил всяческое общение с друзьями и родными. Даже к матери, которая жила в семи километрах от меня, ездил в лучшем случае раз в месяц. Это было условие жены. Я любил ее, я любил то, что любит она, ее семью, ее увлечения – я принял ее полностью со всей ее жизнью.

– Ваша банда « работала» и в Харькове?

– Лично у меня в Харькове был один эпизод – я принимал участие в нападении на трассе Харьков—Днепропетровск на торговцев обувью. Один из участников банды вел их от рынка, другой – по трассе, а я, Дягилев и Стеценко – в форме работника ГАИ (которая была куплена на рынке «Барабашово») с жезлом, на своей машине с прикрепленной к ней мигалкой и переправленными номерами обогнали эту машину за Мерефой. Под видом милиционеров остановили, пассажира и водителя уложили на пол, связали. Машину завезли в посадку, обувь перегрузили в свои машины, вырученные деньги (порядка  десяти тысяч гривен)  забрали. Обувь увезли на родину – в поселок Мироновский, откуда Семенов забрал ее на реализацию.

«Тогда я произвел три выстрела»




– Как получилось, что вы все-таки убили человека?

– С начала 2001 года я попал в кабалу к Бырке. Было у нас одно неудачное дело в Горловке Донецкой области, на которое мы пошли пошли втроем – я, Дягилев и Святневский. Вычислили валютчика, которого решили брать, когда он подъедет к своему дому. Моя с Дягилем задача была забрать сумку. Однако, подъехав вечером к своему дому, валютчик нас заметил – узнал машину Святневского (приметил ее во время слежки, которую мы вели в течение нескольких дней). Сообщил в милицию. Святневского взяли, но на следующий день освободили – Бырка отвез в Горловку десять тысяч долларов, и дело не возбудили. После чего главарь назначил сходку на ростовской трассе – он хотел меня застрелить, сказал, что именно я виноват в провале операции. Но все закончилось тем, что я должен был отработать потраченные на взятку деньги.

Так я попал на дело в Евпатории. Вели валютчика, у которого было пять обменок в городе. Собирались взять его около одной из них на Центральном рынке Евпатории. Я должен был забрать сумку с деньгами. Убивать никто не собирался, но все понимали: если что-то пойдет не так – придется стрелять, чтобы самим уйти живыми. Валютчик подъехал с охранником, вышел из машины, я направил на него пистолет и приказал отдать деньги. Он что-то ответил и сбежал. Я забрался в брошенную им открытую машину – там сидел охранник, в ногах которого была сумка с деньгами. Я крикнул: «Отдай сумку и беги». Но он стал выполнять свою работу. Завязалась драка. Я не хотел стрелять, но он схватил мою руку с пистолетом – тогда я произвел три выстрела. Охранник бросил сумку в машине и убежал. Я взял ее, сел на мотоцикл (за рулем был Святневский) и мы уехали. А потом я узнал, что охранник умер по дороге в больницу.

– Где допустили ошибку, которая привела к задержанию?

– Это был сентябрь 2001 года. Нас всех собрал Бырка и сказал, что один из членов банды – бывший сотрудник линейного отдела милиции Харькова Гунько арестован (когда они с Гунько выслеживали цеховика в Харькове, тот их заметил и сообщил в милицию, а поскольку слежку вели на машине Гунько – его быстро «вычислили») и дал показания по харьковским эпизодам и по Евпатории. Предложил перейти на нелегальное положение.

– Как происходило задержание?

– Я сдался сам. После убийства Семенов привез мне поддельный паспорт – с моим фото, но с другой фамилией. Тогда я жил у своей сестры Аллы в городе Кременная (с женой поссорился, поскольку она узнала о моей связи с другой женщиной). 11 ноября – на семилетие нашей свадьбы – я решил помириться с женой. Приехал и узнал от нее, что милиция из Харькова проводила у нас обыск, оставила свои данные и передала, чтобы я позвонил. К этому времени уже были арестованы трое из нашей банды – Гунько (из Харькова), Чайковский (из поселка Мироновский) и Семенов (из Дзерджинска). Жена (она знала обо всех моих действиях, поощряла, присутствовала при дележке денег) упрашивала меня бежать, но я отказался и даже порвал свой фальшивый паспорт. Позвонил по оставленному милицией номеру. Мне ответили: «Будь дома – мы за тобой приедем».

– Как отреагировали на ваше задержание сотрудники милиции, с которыми вы работали?

– После моего ареста никто из моих бывших коллег и знакомых ко мне не приезжал.

«Все – конец жизни»


– Что вы почувствовали, когда услышали приговор?

– Все – конец жизни. Почувствовал, что я больше никогда отсюда не выйду.

– Изменилось ли отношение к вам родственников после вынесения приговора?

– Приговор был вынесен в 2005 году. Жена меня бросила сразу же после приговора, подала на алименты, не пишет, не приезжает. Все, что у меня было, – еще до ареста я переписал на нее.

Из моих же родственников – никто от меня не отвернулся, они приняли меня таким, каким я есть, и поддерживают до сегодняшнего дня. Просто возможности помогать у них нет – все живут небогато, в сельской местности. У сестры Аллы муж и дочь умерли, она сама воспитывает внучку. По мере сил приезжает, присылает посылки, но нечасто. Переписываюсь со старшей сестрой Любой – она инвалид.

– А дети у вас есть?

– Законная дочь Тамара. 27 августа ей исполнилось 18 лет. Еще одну дочь мне родила женщина вне брака – 19 января ей будет 16 лет. Мать ее умерла, она осталась с братиком. Я им писал, пока в Донбассе не началась война. Дети не пишут...

Век воли не видать


– Сложно было привыкнуть к новому образу жизни, к строгому распорядку?

– Будучи пожизненно осужденным, сначала я сидел в Донецке. В Харьков – в ИК №100 – меня привезли 8 мая 2009 года. До сих пор не привык. Я обязан делать – я это делаю. Это моя судьба – так Господь определил.

– У вас сейчас есть много времени для раздумий...

– Ошибаетесь. У меня нет времени, чтобы думать: днем мы работаем — сейчас я клею бумажные подарочные сумочки, сосед по камере – шьет сумки. Но мысли, конечно, приходят: я – человек верующий, если выпадает свободное время – молюсь. Читаю только духовную литературу.

– Что для вас самое тяжелое в изоляции?

– Строгий режим. Хотя я понимаю, что заслужил, – ведь я все-таки убийца. 

– Что помогает держаться?

– Вера в Бога.

– В ноябре этого года исполняется 14 лет, как вы отбываете наказание. Что бы все-таки предпочли: пожизненный срок или смертную казнь?

– Все, что со мной происходит, я принимаю как волю Божью. Мне дали пожизненное – значит дали время покаяться. Я пришел к покаянию, и Бог даст – меня простят когда-нибудь и что-то изменится.

– О чем вы мечтаете?

– Ни о чем – я просто живу.

– С какими привычками пришлось расстаться, а какие приобрести?

– Бросил курить еще в 2007 году, приобрел – смирение и терпение.

– Из прошлого о чем скучаете?

– Семья и дети – это все, ради чего я жил. Надеюсь, и в будущем буду жить для них. Сейчас молюсь за них.

– Существуют пять стадий принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. На какой стадии сейчас находитесь вы?

– Принятие – однозначно. Я принимаю все как есть...

– А когда миновала стадия депрессии?

– После утверждения приговора. Это было в Киеве 18 октября 2006 года. На несколько дней я впал в глубокую депрессию, мне показалось, что жизнь кончена. Помог сокамерник (которому, кстати, уже вынесли оправдательный приговор). Он был верующим и поддержал меня морально, сказал, что жизнь не кончена, если мы живем.

– А хобби у вас есть? Вы же любите музыку, может, играете на гитаре, поете?

– Здесь хобби быть не может – не те условия. Нельзя петь, нельзя играть – максимальный уровень безопасности, запрещено режимом. Стихи иногда пишу, когда бывает вдохновение.

– Праздники как-то отмечаете, например Новый год?

– Чай выпьем с сокамерником и поздравим друг друга с Новым годом.

– А день рождения?

– Так же. Если сестра и знакомые пришлют посылку – будет и какое-то угощение на столе.

«Надеемся, что государство даст шанс нам быть прощенными...»


– Встречали здесь своих коллег?

– Конечно, я же сижу только в «бс» камерах – с бывшими сотрудниками, так положено по закону.

– После 20 лет колонии можно подать прошение о помиловании, которое означает замену срока на 25-летний. Будете подавать прошение?

– Да. Свою вину я искупаю каждый день, от команды «подъем» до команды «отбой». И сколько мне отмерено – столько и буду искупать. Хотя этот закон для заключенного – просто призрак. 20 лет нужно еще отсидеть – и не просто в кругу друзей, а прожить их по команде. Трудно. Плюс не факт, что президент подпишет прошение о помиловании. Из нескольких тысяч пожизненников выходит десяток. Но мы все же надеемся, что государство даст нам шанс быть прощенными...

– Чего, кроме свободы, хотелось бы еще?

– Перейти на более мягкий режим содержания.

«Ничто не стоит человеческой жизни»


– Владимир, почему вы согласились на интервью? Вам скучно? Хотелось выговориться?

– Мне не скучно и выговариваться мне не надо. Если и нужно что-то сказать – я говорю это Господу: благодарю за каждый прожитый день и каюсь, если согрешил.

И на интервью согласился, чтобы покаяться. Не пытаясь понравиться, не для того, чтобы кому-то что-то доказать… Я просто покаялся и перед Богом, и перед людьми.

– Хотелось бы сказать что-то людям?

– Если прочитают это интервью те, кого я обидел словом, делом, – я кланяюсь им низко в ноги и прошу прощения. Если я выйду, каждым день буду жить во славу Божию и на пользу людям. Никогда ни при каких обстоятельствах не вернусь на преступный путь.

А тех, кто сегодня на этом пути стоит, прошу остановиться, посмотреть на мою бандитскую рожу и понять, что никакой «мерседес», никакая квартира, ничто в этой жизни не стоит человеческой жизни. Поверьте мне: потом человеку очень тяжело жить с таким грузом на душе...
«Они живут надеждой, что выйдут отсюда»
Пожизненники не часто дают интервью СМИ. Как объясняет свой шаг Владимир Закшевский – для покаяния перед Богом и людьми.

– Все они живут надеждой, что выйдут отсюда, – говорит психолог майор Андрей Михайлев. – Одна из главных мотиваций вернуться к жизни – родственники, у всех на воле есть родные и близкие. Очень сильно поддерживает общение – письма, передачи. Опять же – все они работают. Депрессия характерна в период акклиматизации, в самом начале срока. Все-таки режим, режим и еще раз режим... Потом, когда человек втягивается, проблема уходит. В дальнейшем депрессии возникают очень редко. Как правило, связаны они с проблемами в семье, о которых осужденные узнают из писем, но поскольку находятся в заключении – помочь родным не могут. Проводим беседы, тестовые занятия, которые выявляют эмоциональное состояние.  
PS. «Вечерний Харьков» выражает благодарность начальнику управления ГПтС в Харьковской области  генерал-майору внутренней службы Александру Крикушенко за содействие в подготовке материала.



Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах Приговоренный к пожизненному: исповедь оборотня в погонах

Нашли орфографическую ошибку? Выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter

ОН Клиник Харків

Лента новостей4 декабря

Вся лента новостей

Архив новостей



Программа "Новини Р1"Лого телеканал Р1
Эксклюзивное интервью на Р1Лого телеканал Р1

Гость "ВХ" на Р1Лого телеканал Р1

Телеканал Р1 на youtube

Выбор читателей

О нас Реклама Подписка
  • Facebook
  • Вконтакте
  • Twitter
  • rss

Курсы валют от НБУ

10 RUB 4.037 грн
100 USD 2589.87 грн
100 EUR 2756.14 грн


Новости от за посиланням
Загрузка...
Загрузка...
Афиша кинотеатра "Kronverk Cinema" Дафи