Вечерний Харьков

Имея за плечами несколько удачных киноролей и брак с Владимиром Высоцким, француженка русского происхождения Марина Влади до сих пор остается одной из самых знаменитых зарубежных киноактрис на всем постсоветском пространстве. Здесь ее знают миллионы людей. В том числе — тысячи харьковчан. При этом едва ли кому из них известен дедушка знаменитости — русский генерал и Георгиевский кавалер Евгений Васильевич Энвальд. А ведь всего лишь каких-то сто лет назад тогдашние харьковчане знали, уважали и любили этого человека не меньше, а то и больше, чем харьковчане нынешние — его внучку в зените славы…

Несколько десятилетий, предшествовавших революции начала прошлого века, в Харькове стояла 31-я пехотная дивизия в составе четырех полков. В последнее из этих десятилетий командиром одного из полков — 124-го пехотного Воронежского был Евгений Васильевич Энвальд — потомственный русский военный, ведущий свой род от шведского офицера, перешедшего после Полтавской битвы на службу к Петру Великому. Интереснейшие сведения о полковнике Энвальде я получил из Москвы — от своего московского друга и коллеги, историка Воронежского полка Андрея Малова. Это воспоминания жены Евгения Васильевича — Варвары Верженской-Энвальд, любезно изложенные Малову ее внуком — Игорем Николаевичем Андрушкевичем, в настоящее время проживающим в Аргентине. Читая эти воспоминания, невольно очаровываешься образом полкового командира — истинного лермонтовского «слуги царю, отца солдатам».
Образ этот не оставляет камня на камне от стереотипов, сформированных и навязанных обществу за годы советской власти. Улетучивается миф об ужасных условиях службы солдат в царской армии, рассыпаются в пыль небылицы о зверствах офицеров. Вместо этого открывается истинная картина, которая сегодня, в сравнении с реалиями нашей современной армии, кажется сказочной. Чтобы помочь читателю лучше представить эту картину, приведем несколько небольших, но характерных деталей.
Так, например, своим детям полковник Энвальд запрещал обращаться к солдатам на «ты», только «вы». А сам, подобно Суворову, ел из одного котла со своими солдатами. Ежедневно в полдень, когда после воинских занятий солдаты входили в столовую, молились и рассаживались за накрытыми столами, следом за ними входил и садился командир. Причем никто не знал — за какой именно стол сядет полковник, чтобы попробовать солдатскую еду. Поэтому еда эта всегда была отменная. Особенно не любил Евгений Васильевич подгоревших блюд. Поэтому в полку даже были особые медные котлы с двойным дном — «антипригарные», говоря современным языком.
И не только солдатам, но и офицерам полка, являвшегося как бы одной большой семьей, командир был заботливым «отцом». Несмотря на то, что офицеры эти были разных национальностей и вероисповеданий. Так, почти треть офицерского состава полка составляли поляки, треть — кавказцы, главным образом осетины и грузины, оставшиеся же были русские — великороссы, малороссы и белорусы. Все офицеры были желанными гостями в доме полкового командира, а не обремененных семьями Евгений Васильевич неизменно приглашал к себе на праздничный обед на Рождество, на Пасху и на День Ангела. По воспоминаниям жены полковника, в просторной столовой большой съемной квартиры за столом собиралось как минимум по 25 человек. Квартиру и обеды, разумеется, командир оплачивал из своего кармана. Можно только представить, во сколько это обходилось полковнику, не обладавшему, как и подавляющее большинство служилого русского дворянства, ни капиталами, ни имениями, ни домами. На свои, а не казенные деньги, Евгений Васильевич содержал и денщиков, повара, кучера и даже шофера. Кстати, полковник Энвальд стал одним из первых в истории Харькова обладателей автомобиля. По рассказам матери И.Н. Андрушкевича, три из первых четырех прибывших в Харьков автомобилей были предназначены для городского начальства, а один — для командира лучшего полка — Воронежского.
И действительно, Воронежский полк считался одним из лучших в округе, что ежегодно подтверждалось на летних учениях. Для учений все стоявшие в Харькове полки 31-й дивизии — 121-й Пензенский, 122-й Тамбовский, 123-й Козловский и 124-й Воронежский — вместе с полками 9-й пехотной дивизии из Полтавы и Кременчуга направлялись в Чугуевский пехотный лагерь, расположенный в Малиновке. Три месяца в году полки жили здесь в палатках и целыми днями учились, тренировались и соревновались. А еще — развлекались.
В лагере был сооружен большой амфитеатр со сценой, на которой по выходным дням ставились любительские спектакли, устраивались концерты для солдат и офицеров. Нередко участвовал в этих концертах и полковник Энвальд — прекрасный исполнитель гитарных романсов.
Интересно, что на этой же сцене военного лагеря в Малиновке впервые выступала с классическим балетным танцем дочь полковника Милица — будущая мать Марины Влади. Позже, в эмиграции, Милица Энвальд станет прима-балериной в Парижской опере, а тогда юная воспитанница Смольного института благородных девиц могла выступать только лишь перед солдатами и офицерами на таких вот закрытых от обычной публики вечерах. Ибо выступление на сцене обычного городского театра считалось недостойным дочери офицера…
С началом мировой войны, в первый же день мобилизации, Воронежский полк в полном боевом порядке выступил на фронт. В тот же день уехали воевать четыре старших сына Энвальда. В тылу остались только двое самых младших, учившихся в кадетских корпусах. Не все братья вернулись с войны, другие были ранены…
Полковник Энвальд отличился уже в первые месяцы войны. Его полк сумел взять в плен превосходящие силы австрийцев. За это Евгению Васильевичу был Высочайше пожалован Орден Св. Георгия Победоносца IV степени. В 1915 году Энвальд был произведен в чин генерал-майора и возглавил пехотную бригаду. А в 1917-м — уже командовал дивизией.
После революции, во время гражданской войны Евгений Энвальд служил в Добровольческой армии, в штабе генерала Деникина. После освобождения в 1919 году Харькова от красных занимал должность командира харьковской бригады Государственной стражи. А в 1920-м вместе с белой армией генерал Энвальд эвакуировался за границу.
Вместе с семьей, в том числе 20-летней дочерью Милицей, Евгений Васильевич осел в Югославии. Дочь стала балериной и, повзрослев, перебралась во Францию. В 1926 году в Париже она вышла замуж за выпускника Московской консерватории, известного оперного певца и исполнителя цыганских романсов Владимира Полякова. Через несколько лет у четы Поляковых появилась дочь Марина. Она выросла и стала актрисой, взяв сценический псевдоним в память отца — Марина Влади.