В 92-й отдельной механизированной бригаде его называют доком или Рафаэлычем.

Детский массажист с 20-летним стажем работы из 24-й детской клинической больницы Харькова в конце лета попросился добровольцем в зону АТО и уже три месяца спасает жизни украинских военных под Луганском. Сейчас медик со своей ротой вернулся по ротации в Харьков.

От мирного врачевания – к военному


Решение махнуть не глядя теплый кабинет в больнице на землянку в лесу к доктору пришло, когда в восточных областях заработали «Грады».

– Пошел в военкомат – спросил, чем могу помочь. На следующий день меня определили в медроту 92-й бригады в Башкировке. Почти два месяца подготовки – и 25 сентября нас отправили в зону АТО. Несколько дней дислоцировались в Счастье, затем были переброшены под Станицу Луганскую, – рассказывает медик.

Амуницию добровольцу собирали родные, друзья и знакомые.

– Позже кевларовую каску и бронежилет «Корсар» четвертой степени защиты выделило государство. Но я его не надевал ни разу, несмотря на то что он надежнее — в облегченном бронике (противоосколочный жилет), который купила жена, легче передвигаться и оказывать помощь раненым, – рассказывает Рафаэлыч.

Перепрофилироваться из массажиста в фельдшера было не просто.

– Пришлось заново изучать фармацевтический рынок, вспоминать навыки работы операционным медбратом, приобретенные еще в студенческие годы, – признается док. – Мне повезло – командир моего медпункта – анестезиолог из отделения политравмы Харьковской областной больницы. Очень грамотный и опытный врач, он помог мне разобраться во многих вопросах. Помимо этого, у меня на вооружении был справочник практического врача, который я периодически штудировал.

Работа от бомбежки до бомбежки


Рабочий день медиков в зоне АТО «нормируется» обстрелами. Едва они стихают, командир роты по рации опрашивает посты и подразделения: нет ли пострадавших.

– У нас отработаны четкие правила работы с ранеными: во время обстрелов никто никого не вытаскивает, как это показывают в фильмах о войне. Это опасно и для медиков, и для солдат — бывает, противник специально наносит несмертельное ранение солдату, чтобы потом поймать «на живца» его товарищей. Как только «Грады» отработали (полная кассета одной машины — 40 зарядов) наша «таблетка» (медицинский УАЗ старого образца) выдвигается для оказания помощи раненым, – говорит Рафаэлыч.

Действовать фронтовым медикам нужно максимально оперативно.

– Есть правило «золотого часа» – необходимо остановить кровотечение, обезболить, наложить повязку, при необходимости ввести антибиотик, провести иммобилизацию, согреть и транспортировать раненого в ближайшую больницу или госпиталь как можно скорее, – поясняет фельдшер. – Были раненые с пневмотораксом (скоплением воздуха в плевральной полости), с касательными ранениями головы, ранениями конечностей. Часто бойцы травмируются, прыгая в окоп во время артобстрелов: бывают переломы и разрывы сухожилий, повреждение связок, сломанные ребра.

На «точке», где служит Рафаэлыч, за последние два с половиной месяца — ни одного «двухсотого» (погибшего). Но работа у медиков есть всегда: в день за помощью обращается до десяти солдат. Сейчас участились случаи простудных заболеваний, из-за холода дают о себе знать многие хронические проблемы. А еще бойцы часто обращаются с болями в пояснице из-за постоянного ношения бронежилета весом 16 кг.

Еще одна миссия медиков в АТО – оказывать помощь местному населению.

– У них нет своего фельдшерского пункта, – разводит руками Рафаэлыч. – Местные жители приходят на блокпост просить врачей о помощи. Среди наших гражданских пациентов есть сердечники, гипертоники, инсультники. Мы делимся с ними лекарствами, делаем уколы, ставим капельницы. И, конечно, раненым гражданским, так же как и солдатам, оказываем первую медицинскую помощь и транспортируем в больницу. Бывало, что медбригаде приходилось по несколько раз за ночь мчаться на вызов в деревню. Такая помощь, на мой взгляд, очень важна, тат как помогает преодолевать непонимание и настороженность местного населения.

Медпункт на линию обороны «притянули» танками


Медпункт для фронтовых медиков – и приемная, и склад лекарств, и жилье.

– Когда было тепло, медпомощь оказывали на улице, а спали в землянке, там же стояли ящики с медикаментами, – вспоминает фельдшер. – Потом километрах в 30 нашли заброшенные вагончики. Их отбуксировали танками на нашу точку. В одном организовали столовую, во втором – медпункт, разделив на тамбур, в который поставили буржуйку, и две комнаты.

С отоплением нового медпункта ребятам пришлось повозиться: чтобы добиться в помещении хотя бы плюс 10–15 градусов, сменили три буржуйки. Однако пользоваться новым «хоромами» пришлось недолго — несколько дней назад медпункт был уничтожен во время артобстрела.

– Снаряд разорвался в трех метрах от вагончика, и тот не выдержал. Медикаменты удалось эвакуировать. Но ребятам, сменившим нас, пришлось заселиться в землянку, – сетует док.

Передвигаться медикам приходится на машинах-пенсионерках. У медпункта в распоряжении два старых УАЗика – один по прозвищу Пепелац (межгалактическое транспортное средство из фильма «Кин-дза-дза»), второй – Матильда.

– У нас все машины имеют названия – от них зависит наша жизнь, поэтому относимся к ним, как к одушевленным, – улыбается доброволец. – Не берусь назвать их возраст, но очень старые и часто ломаются. Однако других нет, приходится просить у волонтеров запчасти и ремонтировать.

Холод не жалеет никого


Сильные морозы, грянувшие в начале декабря, добавили хлопот медикам 92-й бригады. На позиции температура опускалась до 27 градусов мороза, и практически все солдаты вернулась по ротации домой простуженными.

– Я сам сейчас на антибиотиках. Пневмонии, к счастью, нет, но бронхит тяжелый, – признается фельдшер. – Многие ребята кашляют, но это не повод, чтобы уйти с передовой, хотя условия для лечения там ограниченные. Мы живем не раздеваясь. Максимум – снимаем бушлат. О том, чтобы, к примеру, попарить ноги, даже речи не идет. Хорошо, если удается раз в несколько дней нагреть таз воды и хотя бы их помыть. На прочие части тела нет ни условий, ни времени.

Во время сильных холодов в медпункте замерзли растворы — проблематично было сделать укол больному, а поставить капельницу вообще невозможно. Ампулы согревали под бушлатом своим теплом.

– На передовой нет возможности нормально хранить препараты, и от этого помощь становится более примитивной, – сетует фельдшер.

К счастью, обошлось без обморожений, но от переохлаждения бойцы страдают постоянно.

– У ребят ноги все время холодные и влажные – высушить обувь и одежду просто не успевают, – обрисовывает ситуацию медик. – Дает о себе знать и недостаток витаминов, которых нет в консервированных мясе и рыбе. Сейчас волонтеры привезли витамины в таблетках, каждому бойцу раздал по упаковке, но они забывают принимать их ежедневно.

Бывает, медикам приходится лечить не только телесные, но и душевные раны.

– Там мы лишены информации – не знаем, что происходит в мирной жизни. И от этого возникает ощущение, что мы никому не нужны. А когда смотришь на то, что происходит в стране, становится непонятна наша роль в принципе. От этого сильно падает боевой дух, приходится изыскивать внутренние резервы, чтобы как-то взбодриться, – делится док.

Подлечиться – и снова на восток


Медиков в зоне АТО катастрофически мало, делится харьковчанин. Поэтому, как только побывка закончится, Рафаэлыч планирует вернуться в зону АТО.

– К сожалению, у меня есть проблемы со здоровьем. Жалко будет, если не получится вернуться со своими. Я уходил служить, невзирая на больное сердце и возраст. Но придется подлечиться, иначе от меня в роте будет больше проблем, чем пользы, – вздыхает доброволец.

Он не жалеет, что пошел служить. И благодарит Бога, что не пришлось убивать.

– Ни один человек не пострадал из-за выстрела из моего автомата, – не скрывает док. – У меня другая миссия. Я ехал туда спасать людей и очень надеюсь, что мой автомат, которого называю Ежиком, никого не убьет и не ранит.