Гость редакции ВХ Евгений Комаровский, педиатр, кандидат медицинских наук, автор популярных книг и телепрограмм, посвященных здоровью детей.

Реформы здравоохранения непонятны даже врачам


– Добрый день, Евгений Олегович. Меня зовут Алексей. Сейчас говорят о реформировании здравоохранения, но, честно говоря, мало кто понимает его суть. Может быть, вы разъясните?

– Обсуждать реформу здравоохранения безумно сложно. О ней слышат и врачи, и пациенты, но пока в реформировании дальше деклараций дело не идет: мы ничего не знаем о том, что стоит за ключевыми словами, которые характеризуют реформу, -- например семейный врач или страховая медицина.

Это очень похоже на ситуацию, когда вы приходите к врачу, а он сообщает вам: «Все плохо, я буду вас оперировать». Вы, конечно, захотите узнать у врача, по поводу какой болезни он планирует вас оперировать, на каком органе будет операция. Между тем ответов на конкретные вопросы реформирования даже мы, врачи, не знаем. Так, министр здравоохранения заявил: «Нам не нужна система аттестации врачей в том виде, в котором она существует». Нынешняя система аттестации врачей – это действительно бред. Каждому врачу практически один раз в четыре-пять лет дается отпуск, который называется курсами повышения квалификации. Но на самом деле врачу ставят галочку о том, что он прослушал курсы, и врач платит за эту галочку деньги.

Я думаю, что врач должен учиться своей специальности ежедневно, иначе он не будет хорошим врачом. Вместо курсов повышения квалификации институт усовершенствования врачей мог бы анализировать новинки специальной литературы и раз в неделю, например, делать врачам по электронной почте рассылку новой информации.

Есть и другой нюанс. Если мы отказываемся от аттестации -- значит нам нет смысла содержать институт усовершенствования врачей. Но в этом учреждении работают тысячи аспирантов, доцентов, уважаемых профессоров. Им вдруг сообщают, что их институт закрывают. Министр считает, что хороший врач найдет себе работу. Но я считаю, что если планируется реформа учреждения, его сотрудники имеют право хотя бы за полгода, а лучше за год узнать о том, что с ними будет, чтобы люди смогли найти другую работу, переквалифицироваться.

Столько хирургов не понадобится


– Добрый день, Евгений Олегович Меня зовут Татьяна. Сейчас стали говорить о внедрении в Украине страховой медицины. Известно, как это будет происходить в отношении обслуживания детей? Будут ли бесплатными какие-то базовые услуги?

– Главная проблема реформ и нынешней украинской власти – в полном отсутствии адекватной коммуникации с людьми. Мы не знаем не только того, что будет с детьми, но даже с педиатрами. Нам не в состоянии объяснить, что будет с зарплатами, детскими больницами, с кафедрами педиатрии, с НИИ охраны здоровья детей. Это – игра в молчанки, полное игнорирование мнения людей. Складывается впечатление, что осуществляют не реформы, а проводят над нами эксперименты. Сформулирована некая стратегия реформ, и я даже жаловался лично министру, что прочитал ее не раз и ничего не понял. Шансов, что и вы поймете, что там написано, очень мало.

– А что в результате реформ произойдет с ургентной помощью? Она будет входить в набор услуг, покрываемых страховкой?

– Я более чем уверен, что ургентная помощь обязана входить в медицинскую страховку, и с ургентной помощью как раз теоретически все более-менее понятно, потому что в мире есть образцы ее оказания без альтернативы. В Европе и США существуют четкие протоколы оказания неотложной помощи.

– То есть работу нынешней скорой помощи, которая существуют в Харькове, еще будут перестраивать?

– Думаю, будут. С точки зрения современной медицины, сложно представить себе врача, который приедет на машине скорой помощи и сядет у кроватки вашего ребенка. Теоретически если взрослый или ребенок не умирает, он должен своими ногами добраться до своего врача. Это европейская практика. Задача неотложной помощи – довезти вас живым до стационара.

Изменится и оказание ургентной помощи в стационарах. В Европе, например, было бы немыслимо, если бы хирург делал одну операцию в день продолжительностью в два часа, а потом ждал очереди к операционному столу, как это делается у нас. Хирург должен оперировать с утра до ночи и получать сумасшедшие деньги. И тогда нам нужно будет в 20 раз меньше хирургов, чем есть сейчас.

«Люди толпами стоят в аптеках за фуфломицинами»


– Здравствуйте, Евгений Олегович. Вам звонит Валерий. Министр здравоохранения говорит, что врачи будут получать достойную заработную плату, но ее размер будет зависеть от количества пациентов, которых он вылечил. Но возникает вопрос: а по какому принципу будут отбираться врачи для лечебных учреждений?

– У меня тоже возникает масса вопросов, в том числе и кто будет производить этот выбор. Выбор врача можем сделать мы с вами, потому что знаем, что Иван Иванович прекрасный хирург. Но выбор может делать и тот, кто берет врача на работу – главный врач, который может взять в свое учреждение Ивана Ивановича, потому что он хороший хирург, или Петра Петровича, который будет с ним делиться. Где уверенность в том, что в лечебном учреждении, куда придет пациент, принимают хорошие врачи? Вы озвучиваете вопросы, на которые должны дать ответы именно реформаторы.

Министр говорит: люди сами разберутся, какой врач хороший. Это сказки. Наши люди толпами стоят в аптеках и покупают фуфломицины, которые им назначают врачи, и свято убеждены, что это классные лекарства. Большинство людей ждет от врача волшебную таблетку. Например, у пациента лишний вес, и врач рекомендует оторвать попу от дивана, пойти в тренажерный зал и прекратить жрать. Но пациент решает, что это плохой врач, и идет к тому, который вешает ему лапшу на уши и дает таблетки от ожирения. Результат – нулевой. Когда ребенок приходит к доктору весь в соплях, и доктор говорит: «Мама, растворите чайную ложку соли в литре воды и промывайте нос», мама в недоумении: «Как? А назначить фуфломицинчик для иммунитета, фуфломицинчик от кашля, фуфломицинчик от дисбактериоза?». И тогда доктор предлагает кучу лекарств, за каждым из которых стоит производитель.

В мегаполисах развивать семейную медицину нет смысла


– Добрый день, меня зовут Елена. Евгений Олегович, у меня к вам вопрос как к специалисту широкого профиля. У меня почему-то с самого начала, как только начали внедрять семейную медицину, большое недоверие к ней. Моя подруга работает в Британии, и она рассказывала, что там семейные врачи часто не дают направления к узким специалистам, потому что опасаются, что их упрекнут в отсутствии знаний. Получается замкнутый круг. Насколько, на ваш взгляд, семейная медицина перспективна и в частности для нашей страны?

– Вопрос классный, и действительно нужно расставить точки над «i». Представьте, что в семье есть бабушка, дедушка, ваши родители, муж, двое маленьких детей -- и за всех отвечает один семейный врач. Он не только лечит атеросклероз у папы, старческое слабоумие у дедушки, но и является специалистом в грудном вскармливании и в прививках. Он может все, и о таком докторе мечтают все. Но таких врачей практически нет – их нужно подготовить.

Семейный врач в деревне – это здорово. Иметь и педиатра, и терапевта в селе – это неправильно, но семейный врач должен быть специалистом высокого уровня и, соответственно, должен получать много денег – раза в три больше, чем терапевт или педиатр в городе. Но во всех городах страны, начиная с уровня райцентра, уже выстроена и работает сеть взрослых и детских поликлиник, и они укомплектованы врачами, обученными лечить только детей или только взрослых. Эта система уже существует, и у нас есть выбор – довести ее до ума либо разломать, построив сеть амбулаторий и затратив средства на то, чтобы обеспечить их всем необходимым, а всех врачей переучить (из педиатра сделать педиатра и терапевта, а из терапевта сделать педиатра). Это глупость. Поэтому в Харькове, например, нет смысла иметь амбулаторию семейного типа с лабораторным комбайном, если рядом находится поликлиника, где этот камбайн уже есть.

Разогнать педиатров и терапевтов и на их место поставить семейных врачей – это безумие, на которое нет ни средств, ни специалистов. А вот довести до ума существующую систему однозначно можно. Врач – очень дорогой и ответственный специалист, которого нужно долго готовить, и каждая минута работы врача связана с тем, что он должен принимать очень важные и высокооплачиваемые решения. Поэтому врача нужно держать только там, где он будет очень сильно занят.

– Добрый день. Меня зовут Алена. Скажите, пожалуйста, вы верите, что благодаря реформам уже в ближайшем будущем наша медицина станет качественной?

– Я всю жизнь относился к тому, чем занимаюсь, как Жванецкий, который сказал: «Либо мы будем жить хорошо, либо мои произведения будут неактуальны». Я занимаюсь тем же – учу родителей выживать в отсутствие адекватной медицины. Либо я буду не нужен, либо у нас будет нормальная педиатрия. Но теперь, когда я смотрю на то, как происходят в Украине реформы, понимаю, что буду нужен еще очень долго.


Личное дело
Евгений Олегович Комаровский родился в Харькове 15 октября 1960 года. В 1983 году окончил педиатрический факультет Харьковского медицинского института. Трудовую деятельность начал в 1980 году медбратом отделения реанимации. С 1983 года работал в Харьковской областной детской инфекционной клинической больнице: до 1991 года — врачом отделения реанимации, на протяжении последующих десяти лет — заведующим инфекционным отделением. С 2000 года вел консультативный педиатрический прием в частном медицинском центре, в 2006 году открыл консультативный медицинский центр — клинику Комаровского «Клиником».
Кандидат медицинских наук, автор многочисленных научных трудов, автор и ведущий ряда телевизионных программ. «Школа доктора Комаровского» трижды была удостоена премии «Телетриумф».
Женат, имеет двоих детей и двух внуков. Хобби – рыбалка, фотография, езда по бездорожью.