Такой интересный вопрос обсуждался в пятницу 20 апреля на заседании телевизионного пресс-центра «Трибуна». Обещание организаторов познакомить общественность с людьми, пострадавшими от судебного произвола и вышедшими из тюрем в связи с их оправданием высшими судебными инстанциями, привлекло в зал кое-какую журналистскую публику. «Пострадавшие» же почему-то остались дома. Так что встречи с бывшими узниками не получилось. Но кое-что, все-таки…

Положение судьи всегда сложно. У него не бывает такого, что вот тут свои, а там — немцы. Все вроде свои, только называются по-разному: одни — «истцами», а другие — «ответчиками». И крайне редко удается найти такой компромисс, которым были бы довольны обе стороны. И как бы ни решил дело судья, он все равно наживет себе «врагов». Иногда и без кавычек.

Но в деятельности судьи есть такая сторона, небрежное или наплевательское отношение к которой само по себе порождает несправедливость и произвол. Речь идет о неукоснительном соблюдении судами правил ведения судебных процессов — процессуальных кодексов. Их нарушение — не безобидная мелочь. Ну, подумаешь, рассматривал судья жалобу не 10 дней, как полагалось ему по закону, а 60 — пустяки какие! Но это не пустяки, это права человека, путь и не такие большие, как право на жизнь, но…

Но, скажу я вам, мелких прав не бывает. Таких, которыми можно пренебречь. И когда судья принимает к производству дело, по которому истек срок давности да в котором, к тому же есть постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, реакция на такое однозначна — гнать в шею! А ведь судье случается поступать и похуже. Он может принять дело, не оформленное надлежащим образом — не прошитое, с ненумерованными листами, открытое для любых фальсификаций и подтасовок, и т.д. Бывает и такое, что человека, подавшего судебную жалобу, судья не допускает к ее рассмотрению и не позволяет даже ознакомиться с делом. Такие примеры приводились в выступлениях правозащитников. Некоторым судьям по одинаковым по своему существу делам нравится выносить решения совершенно противоположного смысла. Ответчик иск признал — в пользу истца. Не признал — в пользу ответчика. Фантастика!

Если я не называю фамилий, то не потому, что боюсь каких-то неприятностей, а потому, что я привык оперировать фактами, лишь имея документы на руках. Здесь уместно бросить упрек организаторам мероприятия: его надо было тщательно готовить и в первую очередь размножить документы, подтверждающие факты, для раздачи журналистам. Тем более что факты таковы, что поверить в них очень непросто. А с другой стороны — взрослые и вроде бы вполне нормальные люди пришли сюда специально для того, чтобы их озвучить и сформулировать связанные с ними проблемы. Какие у меня причины им не доверять? Наверное, надо доверять. Но переступить через себя не могу — дайте документы!
«Погнать в шею» судью — это задача задач. Несмотря на то, что существует квалификационная комиссия, которая вполне может дать адекватную оценку судье, грубо нарушающему процессуальные нормы. Потому что жалоба на судью пойдет через Совет судей — непонятный орган с непонятным статусом, который, как утверждают правозащитники, существует только для того, чтобы таких жалоб не пропускать. Несмотря на то, что еще три года назад Конституционный суд вынес решение, согласно которому для возбуждения уголовного дела против судьи согласие Верховной Рады не требуется. Но кто их будет возбуждать, если суд, следствие и прокуратура — это триединое существо, у которого, как сказал один из правозащитников, «рука
руку моет».

Если подводить итог общему впечатлению от обсуждения, то он таков. Главная претензия общества к судебной системе — в отсутствии в ней достаточной объективности. Сходные по своей сути дела должны иметь и сходное судебное разрешение. А это, к сожалению, часто бывает не так. Кстати сказать, коррупция — это тоже проявление необъективности. В чем ее истоки? Истоки во многом. Но главное — судья слишком свободен в своих суждениях и слишком защищен от критики. И то и другое в ходе судебной реформы следовало бы ослабить. А не только повышать судейскую зарплату до заоблачных сумм.
Судейский произвол можно было бы резко ограничить внедрением на Украине прецедентного права, практически автоматически обеспечивающего принцип объективности судебных приговоров и решений. Этому могло бы способствовать и иное, чем есть, решение вопроса, вынесенного в заголовок, на что тоже обратили внимание участники обсуждения.

В Конституции записана норма, согласно которой народ имеет право на участие в формировании всех ветвей власти в государстве. Но если законодательный орган и органы местного самоуправления действительно формируются на основе свободного волеизъявления граждан, этого нельзя сказать о ветвях исполнительной — и особенно судебной — власти. Механизм формирования судебной власти, с одной стороны, излишне сложен, а с другой — чрезвычайно опосредован. В результате получается так, что независимость суда — это его независимость от граждан, т.е. форма независимости, наименее ценимая в цивилизованных государствах, институт, чрезвычайно закрытый для гражданского общества. И открыть его можно было бы путем введения выборности судей населением.