Погода для Пасхи была — отнюдь не православная. Вместо разлитого в природе тепла и жужжания пчел — легкий ночной мороз, а землю припорошило снегом… Не знаю, правда это или нет, но говорят, что в этом году еврейский Песах — еврейская Пасха — совпал с Пасхой православной. Может, в этом совпадении и все дело — совпало, и тут уж суровый еврейский Бог себя показал. Положил «нашего» на обе лопатки.

Поэтому выход в лес с водкой и шашлыками потерял привлекательность, и мы всей шашлычной компанией решили тряхнуть стариной и «прошвырнуться» по выставкам, не сильно себя обременяя преодолением пространств. Чтобы все — в пределах полукилометра. Зная, что АВЭКовский зал как раз демонстрирует выставку «Шагал и другие», я предложил начать оттуда.
Несмотря на прекрасное освещение, располагавшее к восприятию живописи, Шагал слегка разочаровал и, наверное, не только меня. Несколько цветных литографий. Но чтобы понять, что это — рука Шагала, надо подойти поближе. И почти все они заставляют вспомнить о том, что даже у самого великого мастера есть вещи разного ранга. «Молящийся еврей» — безусловный, издали узнаваемый Шагал. Но знаменитых колоритных шагаловских евреев, летающих, распластавшись в небе над Витебском, среди представленного в зале не оказалось. А разочарованная душа становится неблагодарной. И тут надо сказать, что очень плохо приходить на любую выставку с завышенными ожиданиями — из-за них, завышенных, можно от нее вообще ничего не получить. Не будь столько яркого света, вполне могло бы случиться так, что, заглянув в зал и не увидев «летающих», мы бы развернулись и ушли, оставшись и без Шагала, и без других.
Но так, к счастью, не случилось. Оформители выставки мудро поставили у самого входа в зал небольшую бронзовую скульптуру Г. Станеску «Разговор». По своим размерам она вполне вписалась бы даже в современную малогабаритную квартиру — в кабинет, скажем, ее хозяина. Скульптурка эта — настоящий шедевр. Многие еврейские анекдоты начинаются словами: «Встретились два еврея». Здесь встретились трое и их разговор в разгаре. И кажется, что сейчас и ты услышишь, чему они смеются, что стало поводом для такого оживления, непринужденного веселья. Смеются лица, смеются бороды, смеются даже развевающиеся лапсердаки. А напротив — тоже маленькая, тоже бронза того же Г. Станеску по названием «Доверительная беседа»: два старых хасида поверяют друг другу свои сокровенные тайны. Они согнулись чуть ли не пополам, чтобы телом прикрыть свои тайны, чтобы, не дай Бог, их никто не услышал. И такое же глубокое проникновение в душу еврейского народа, как и в первой скульптуре…
Подборка произведений в экспозиции такова, что для понимания ее темы даже не обязательно читать опубликованное в проспекте выставки обращение А.Б. Фельдмана к ее зрителю: «галерея АВЭК… знакомит с работами художников, которые в яркой, образной форме отражают жизнь и культуру еврейского народа». Кстати, маленькая подробность для любителей автографов: это обращение подписано Александром Борисовичем собственноручно, а не растиражировано типографией.
Небольшая картина маслом по дереву К. Остерзетцера «Толкователи талмуда» открывает зрителю мир синагоги и ее цадиков (мудрецов). И здесь — тот же эффект присутствия, что и в скульптурах Г. Станеску. Столь же живые и «Политики» В. Маковского. А на картине С. Васильковского «Гешефт» сошлись два прожженных торгаша — еврей и украинец. Еврей сосредоточенно втолковывает что-то украинцу, а у того на лице насмешливое выражение: «Ну i кого це ти, хлопче, мрiєш надурити?» А вот неизвестный художник вводит нас в детскую комнату ребенка из богатой семьи — с ним занимается репетитор и на лице ребенка столько живой радости общения и откровенного удовольствия от урока. И, не занимай музыка столько места в еврейской жизни, не было бы, наверное, и стольких картин на музыкальные темы. М. Мане-Кац, С. Гершов, И. Рыбак, Г. Керн — все они отдали должное музыкальной одаренности еврейского народа, давно ставшего одним из главных генераторов исполнительских талантов.
Когда глаза устают смотреть, иногда начинаешь прислушиваться к тому, о чем говорят вокруг. И я понимаю, с какими чувствами уйдет отсюда большинство зрителей. Ну, сначала надо сказать, что ортодоксальный антисемит сюда не придет — нечего ему тут делать. А пришедшие уходят с чувством легкой зависти и легкого отчуждения. Я не воспроизведу этого дословно, но смысл такой: «Прекрасный народ. Жаль, что не наш». И тогда мне хочется спросить, а кто ж тебе виноват в твоей отчужденности? Ведь барьеры между людьми существуют не вне людей, а внутри них. И разрушить их никто, кроме тебя, не сможет…