В четверг, 17 мая, Храм Христа-Спасителя в Москве при большом стечении прибывших со всех континентов верующих принимал в своих стенах делегацию Русской Православной Церкви за рубежом (РПЦЗ) во главе с ее предстоятелем митрополитом Лавром. Патриарх Московский и всея России Алексий II и Первоиерарх Русской Православной Церкви за границей Митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский Лавр торжественно подписали Акт о каноническом общении двух церквей и отслужили совместную евангельскую молитву.

Этот Акт означает объединение двух церквей, некогда составлявших единую, но просуществовавшую более 80 лет в расколе и вражде церковь. Его значение выходит далеко за рамки церковной жизни, ибо он означает еще и сращение двух частей расколотой русской души, возобновление русской идентичности, трагически разрушенной революцией 1917 года и последовавшей гражданской войной. Эта гражданская война наконец-то кончилась. И потому, даже не будучи верующим человеком, я не могу не радоваться восстановлению единства среди людей, по культуре своей являющихся для меня близкими и родными. 

Бог и люди 
Для того чтобы человеческое сообщество могло представлять собой обособленную единицу, называемую цивилизацией и совершающую в истории самостоятельное движение, как считал великий английский историк сэр Арнольд Тойнби, совершенно необходимо наличие в нем Вселенской Церкви, сообщающей этому способность к внутренней самосогласованности происходящей в отдельных его частях деятельности.
Потому что главным в любом вероучении является не его космология, всегда наивная и с точки зрения естественнонаучной неправильная, а его этические предписания, направляющие индивидуальное поведение людей в единое русло и составляющие основу цивилизационной самоорганизации. 

С точки зрения Тойнби, «Воинствующая церковь на Земле достигает добрых социальных целей значительно меньшими усилиями, чем мирское общество, побуждения которого направлены непосредственно на сами объекты и ни на что более возвышенное. Иными словами, духовный прогресс индивидуальных душ в этой жизни фактически обеспечивает значительно больший социальный прогресс, чем какой-либо другой процесс.
Парадоксальным, но глубоко истинным и важнейшим принципом жизни является то, что для того, чтобы достигнуть какой-то определенной цели, следует стремиться не к самой этой цели, но к чему-то еще более возвышенному, находящемуся за пределами данной цели».
Не племенное u1095 чувство и не имперская гордыня скрепляли идентичность русских людей московского периода, а православный идеал священного царства, основанный на высшей правде и жертвенном служении святой апостольской вере». Вне каких бы то ни было сравнений, все же хочется процитировать наблюдение Александра Панарина, сделанное им в работе «Православная цивилизация в глобальном мире»: «при внимательном взгляде на Московское царство мы обнаруживаем, что в нем нет никакого этноцентризма, никакой моноэтнической доминанты. Российская идентичность московского периода была вовсе не этнической, а конфессиональноцивилизационной. Русские люди московского периода мыслили себя как православный народ — хранитель и защитник великой святоотеческой традиции, представленной не русскими, а святыми греческими именами — Иоанном Златоустом, Василием Великим, Григорием Богословом. Потому-то русская культура в полном соответствии со своими древними идеалами и традициями приняла в себя и возвеличила киргиза Чингиза Айтматова, татарку Беллу Ахмадулину, казаха Олжаса Сулейменова и многих, многих других, и не бритоголовые определяют русское лицо. Хотя портят его изрядно. 

Трагедия раскола 
Наверное, вожди большевизма прекрасно понимали роль церкви в процессах самоорганизации общества и с самого начала ставили перед собой задачу ее ликвидации как главного своего конкурента. Поэтому церковь и ее иерархи подвергались чудовищным преследованиям с их стороны, несмотря на то, что она пыталась играть миротворческую роль. 

19 января по ст. ст. 1918 Патриарх Тихон издает свое знаменитое Воззвание, которое, в частности, гласило: «Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело, это поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому в жизни будущей — загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей земной. Властью, данною Нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носите еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной. Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение: «Измите злаго от вас самех» (1 Кор. V, 13)». 

Комментаторы обычно утверждают, что анафема Тихона обращена на большевиков, но более тщательное рассмотрение текста Воззвания показывает, что это неверно. Тихон осуждает всех тех, которые «гонение воздвигли на истину Христову явные и тайные враги сей истины и стремятся к тому, чтобы погубить дело Христово, и вместо любви христианской всюду сеют семена злобы, ненависти и братоубийственной брани».
Получая со всех сторон сообщения о преследованиях и убийствах священников, сидя фактически под домашним арестом и не имея возможности руководить деятельностью церкви по обе стороны линии фронта, патриарх Тихон издал указ, разрешающий епископам, оказавшимся без связи с центром, право создавать временные церковные управления. Такое управление и возникло на юге России под председательством архиепископа Харьковского Антония Храповицкого, который сам раньше был кандидатом в патриархи.
Под его руководством русским епископам удалось создать церковное объединение, признанное остальным православным миром в качестве «церкви в изгнании».
Но митрополиту Антонию и его ученикам новорожденная РПЦЗ была обязана и своим идеологическим наполнением — это жесткий монархизм, фанатичный антибольшевизм и претензия быть голосом «свободной Русской Церкви, не находящейся под гнетом большевиков». 

В совершенно ином положении находилось духовенство на большевистской территории.
Когда в 1921 году советское правительство в связи с начавшимся голодом приняло постановление об изъятии церковных ценностей для поддержки голодающих, патриарх Тихон обратился к духовенству с призывом пожертвовать голодающим все ценности, за исключением находящихся в непосредственном богослужебном обиходе и составляющих лишь малую их часть. Этой оговоркой Тихона решено u1073 было воспользоваться как предлогом для разгрома церкви. В секретном письме Ленина по этому поводу сказано так: «для нас именно данный момент представляет из себя исключительно благоприятный и вообще единственный момент, когда мы можем с 99 из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий. Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом…. Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. 

Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать» (Известия ЦК КПСС, 1990, № 4, стр. 191-194).
Разделенные «занавесом» Пережив два покушения на себя, в результате одного из которых погиб его келейник Яков Полозков, арест, тюремное заключение, лишение сана и возвращение на Престол ценой признания советской власти, слежку и заточение в стенах Донского монастыря, патриарх Тихон умер весной 1925 года, обратившись к пастве с последними словами: «Чадца мои! Все православные русские люди! Все христиане!
Только на камени врачевания зла добром созиждется нерушимая слава и величие нашей Святой Православной Церкви, и неуловимо даже для врагов будет Святое имя ее, чистота подвига ее чад и служителей. Следуйте за Христом! Не изменяйте Ему. Не поддавайтесь искушению, не губите в крови отмщения и свою душу. Не будьте побеждены злом. Побеждайте зло добром!» В статье, посвященной памяти патриарха Тихона, князь Григорий Трубецкой так вспоминал о последней встрече с ним: «Я ехал на юг, в Добровольческую Армию, рассчитывал увидеть всех, с кем связывалась u1085 надежда на освобождение России. Я просил разрешения св. патриарха передать от его имени, разумеется в полной тайне, благословение одному из таких лиц, но патриарх в самой деликатной и в то же время твердой форме сказал мне, что не считает возможным это сделать, ибо, оставаясь в России, он хочет не только наружно, но и по существу избегнуть упрека в каком-либо вмешательстве церкви в политику». При жизни своей Тихон обращался к верующим с призывом быть толерантными к новым властителям России, и этот призыв был услышан и воспринят не только как прижизненное его воззвание, но и как духовное завещание: Православная Церковь в СССР при всех гонениях на нее никогда не выступала против советской власти. 

Будучи ответственным не только за духовное состояние верующих, но и за самую жизнь их, Тихон не мог поступать иначе. Не оправдывая большевизма и не прославляя его, в то же время проявлять по отношению к нему христианскую терпимость, — такой оказалась позиция Русской Православной Церкви в Советском Союзе. Прекрасное понимание этой позиции проявил князь Трубецкой в той же своей статье: «Наши святители, которых чтит народ, были всегда чуткими выразителями народной совести, но их практические действия были весьма различны, сообразно исторической обстановке. Св. Митрополит Алексей в малолетство Дмитрия Донского ездил в Орду умилостивлять хана и исцелил больную ханшу, а его младший современник, Преподобный Сергий, благословил того же Дмитрия Донского на борьбу против хана. И тот и другой великие народные угодники, но ход истории повелевал одному — умилостивлять хана, а другому призвать народ на брань против него». В условиях большевистской советской России для выживания церкви какой-то консенсус с большевиками был абсолютно необходим. Его и нашел преемник Тихона митрополит Сергий: «Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи». 

Именно ему принадлежит трактовка начавшейся в 1941 году войны как войны Отечественной: с первых ее часов он благословил верующих на патриотический подвиг, указав, что их вождями являются святые Александр Невский и Дмитрий Донской.
С другой стороны, эмигрантская церковная организация, отделившаяся от Московского Патриархата в 1920-е годы, изначально объединила иерархов РПЦ, оказавшихся в изгнании и эмиграции и не пожелавших подчиниться ему, считая его несвободным в своих решениях в условиях гонений на Церковь и находящимся в порабощении у большевистского режима.
А 22 декабря 1920 последовала Грамота Вселенской Патриархии за № 9084, которая предоставляла им право «исполнять для русских православных беженцев все, что требуется церковью и религией для утешения и ободрения православных русских беженцев». Так начиналось самостоятельное существование РПЦЗ. 

Ее отличал самый яростный, самый радикальный антибольшевизм и потому она обвиняла митрополита Сергия в том, что он попросту предал церковь, выбрал орудием ее спасения ложь и превращение Патриархии в орудие НКВД. И, что печальнее всего, в обвинениях этих была доля правды — Патриархия в этот период подчас сама обрекала на смерть православных, особенно не согласных с курсом митрополита Сергия.
Но правда и то, что часть православного зарубежья оказалась ослепленной антибольшевизмом настолько, что из патриотических побуждений (за веру, царя и отечество) запятнала себя сотрудничеством с гитлеровцами. Вот как бывает, когда отечество оказывается на третьем месте. Из истории, как и из песни, слова не выкинешь. 

Снова вместе 
В преддверии распада СССР документы РПЦЗ проникнуты духом мессианской исключительности и показывают, что высшие ее иерархи не понимают ни событий, происходящих на родине, ни собственного положения в мире. Казалось, что примирения ее с церковью МП быть не может. Дело фактически дошло до юрисдикционной войны между церквями — уже после распада СССР РПЦЗ стала создавать в России параллельные церковные структуры. 

Но в октябре 2000 года Архиерейский Собор u1056 РПЦЗ избрал своим новым Первоиерархом митрополита Лавра, обладавшего трезвым взглядом на все эти вещи.
24 сентября 2003 в НьюЙорке в генеральном консульстве РФ состоялась его встреча с Президентом России В.В. Путиным. 

Путин передал ему приглашение от Патриарха Алексия II посетить Москву, которое было с благодарностью принято. В мае 2004 Первоиерарх РПЦЗ митрополит Лавр впервые посетил Москву и присутствовал на ряде патриарших богослужений. 

А 24-26 октября 2006 в Кельне была выработана формулировка Акта о каноническом общении, по которому РПЦЗ «пребывает неотъемлемой самоуправляемой частью Поместной Русской Православной Церкви» и будет «самостоятельна в делах пастырских, просветительных, административных, хозяйственных, имущественных и гражданских, состоя при этом в каноническом единстве со всей полнотой Русской Православной Церкви».