День защиты детей можно отметить по-разному. Кто-то идет с ребенком в парк, кто-то покупает подарки, а кто-то… принимает чужого малыша, которого оставили родные родители.

Незадолго до Дня защиты детей в доме Тани и Димы Придатко появился маленький мальчик. Так по счастливой случайности Давид отметит детский праздник не в детском доме, а в кругу семьи. В мыслях для Тани и Димы Давид уже давно стал родным, хотя усыновить его удалось только сейчас. Что чувствует мама приемного малыша? Что чувствует малыш, у которого появилась своя семья и дом? Наверное, они переживают то, что называется «тихим семейным счастьем»… Или не очень тихим — теперь в доме Тани и Димы наперебой звучат три звонких детских голоса!

Семья, усыновившая мальчика, в какой-то степени уникальна. Не всякая мама решится на усыновление, когда есть уже двое своих маленьких детей. И далеко не всякий папа решится обзавестись большим потомством, когда нет своей квартиры, машины и других атрибутов богатства и благополучия. Что же побудило Таню и Диму сделать этот непростой шаг? 

Познакомилась с будущим сыном Таня почти два года назад, когда попала со своей новорожденной дочуркой в больницу (у девочки обнаружили кишечную инфекцию). Там за прозрачной стеной в боксе лежал маленький мальчик. Таня поинтересовалась у медсестры: почему ребенок находится в палате без родителей? Оказалось, что мальчик — сирота. И всякий раз, когда Таня проходила по коридору, она видела его большие глаза и чувствовала, как сжимается ее сердце. Однажды она поняла, что для нее он не «чужой» ребенок, он «ее» сын… 

Усыновленному малышу почти 3 года. Теперь у него новая жизнь в новом доме с мамой и папой, братиком и сестричкой, и зовут его новым именем — Давид. Забавно, что между всеми тремя детьми разница в возрасте получилась ровно в 9 месяцев.
Таня рассказывает, что к вечеру первого дня, проведенного дома, малыш уже чувствовал себя вполне комфортно. 

— Как прошло знакомство с новым домом?
— Сначала Давид немного растерялся, но потом увидел игрушки, зашел в комнату, начал играться и быстро освоился. Но многие предметы приходится прятать, объяснять, что можно трогать, а что нельзя. В детском доме все опасные зоны закрыты, дети не видят ни огня, ни печки. Газовые конфорки, розетки и многое другое он увидел впервые. Поэтому чувствуется легкое напряжение. Но к вечеру Давид уже вел себя так, как будто всю жизнь здесь прожил.
— Как ты думаешь, он понял, что произошло?
— Трудно сказать. Сегодня первый день дома. В детдоме его переводили из группы в группу, менялись воспитатели, поэтому, я думаю, ему трудно осознать, что произошло. Когда мы встречались в детском доме, то ему говорили: «к тебе родители пришли: мама, папа». Поэтому он уже доверительно к нам относился.
— Как ваши дети восприняли появление братика?
Таня с Давидом— Поскольку процесс усыновления у нас тянется давно, дети с нетерпением ждали его появления. Тимофей, которому скоро 4 года, постоянно спрашивал: когда братик к нам приедет? К примеру, мы покупаем бананы, он оставляет один, говорит — это братику. Мы объясняем, что банан пропадет, а братику мы потом купим, а он на своем настаивает. «Эта машинка, эта игрушка — все братику», — говорит. Вот теперь дождался.
— Почему оформление затянулось на длительный срок?
— Как правило, все решается в течение полутора месяцев. Но в нашем случае процесс затянулся. Когда мы стали оформлять документы, нам предложили стать «приемной» семьей, но инспектор, которая занималась этим вопросом, заболела. Решение о «приемной семье» принимается в райисполкоме, для этого там должны были назначить заседание. Мы дождались этого заседания, но — получили отказ, потому что для приемной семьи нужно иметь свое собственное постоянное жилье. У нас его нет, мы снимаем квартиру. Тогда нам сказали, что возможно только усыновление. Мы стали оформлять документы, подали в суд. На этот раз судья заболела, месяц ее не было, слушание несколько раз откладывали. И вот наконец состоялся суд, после него прошло 10 дней — и мы забрали Давида домой.
— Какая разница между «приемной семьей» и семьей, усыновившей ребенка?
— Усыновленный ребенок — это все равно что твой биологический. Мы ему дали свою фамилию, свое имя. В свидетельстве о рождении мы будем записаны как его родители. А в приемной семье у ребенка полностью сохраняется статус сироты, мы не можем дать ему свою фамилию. И что нам больше всего не понравилось — он не может быть усыновленным, мы его принимаем в семью только на воспитание, но официально он не является нашим ребенком, он «государственный». На одного ребенка в приемной семье платят два прожиточных минимума, на усыновленных детей почему-то эти выплаты не распространяются.
— А ты получила «материнские» 8,5 тысячи гривен?
— Нет, они полагаются только тем родителям, которые усыновляют маленьких детей, которым не исполнилось полугода.
Когда Таня впервые увидела Давида, ей показалось, что ему всего 6-7 месяцев. Он был очень худеньким, не умел ходить и с трудом перемещался по кроватке. На самом деле ему было уже больше года.
— Ты интересовалась у врачей состоянием здоровья мальчика?
— Да, конечно. Почему-то Давид находился в детском доме для инвалидов. Но у него не было никаких серьезных отклонений, ни физических, ни психических. В диагнозе — гипоксия, ишемическая болезнь — нас это не пугало. Но меня очень удивила реакция нашего участкового врача, когда мы в первый раз привели Давида к ней на прием. Она с возмущением спросила: «Кого вы взяли? Посмотрите, у него же аллергия», и то, и это… Я была просто поражена таким отношением.
— Многие боятся усыновлять детей из-за возможной плохой наследственности, вас это не смущало?
— Все вокруг нас пугали «страшными» генами. По этим причинам врачи и знакомые не раз пытались отговорить нас от усыновления. Но я убеждена, что, возможно, гены как-то и влияют на жизнь человека, но я считаю, что на 99% формирует личность окружение. К тому же я просто полюбила этого малыша.

Таня и Дима живут на 9-м этаже в съемной двухкомнатной квартире, лифт не работает. Но Таню это не смущает. Она, улыбаясь, рассказывает, что пока с младшими детьми поднимается на 9-й этаж, старший, Тимофей, успевает несколько раз пробежаться туда и обратно. Муж взял на работе двухнедельный отпуск, чтобы побыть с детьми и женой в первое, самое трудное время. Начальник отнесся с пониманием — не каждый день сотрудники усыновляют детей.
— Как муж отреагировал на твое желание усыновить ребенка?
— Когда я приехала из больницы домой, все рассказала мужу. Мысль об усыновлении у нас до этого уже была, и мы тогда решили, что пройдет какое-то время, наши дети подрастут и мы усыновим ребенка. Поэтому нам требовалось еще какое-то время подумать и помолиться, прежде чем окончательно принять это решение. Дочке тогда было только 4 месяца, я не могла оставлять ее дома, чтобы начать процесс оформления. И прошло, наверное, около года, когда в один момент мы решили поехать и узнать, что с Давидом, думали о нем постоянно. Мы поехали в больницу, узнали его координаты, фамилию. Затем отправились в детский дом.
— Ты испытывала какие-то сомнения?
— Да, конечно, у меня были сомнения, я испытала всю гамму чувств. Я спрашивала мужа: Давид предлагает печенье«Может, мы неправильно делаем, все-таки у нас уже есть дети?» Но муж сказал, что Давид уже стал нашим ребенком, когда мы приняли решение его усыновить — и отступать нельзя. Как в любом деле, есть трудности и испытания, но это стоит того, чтобы сделать счастливым хотя бы одного ребенка.
— Как отреагировали родственники, поддержали?
— Родители были слегка шокированы, но это наше решение, наша жизнь. Мы не зависим от них материально, поэтому повлиять как-то на наше решение они не могли.
— Что испытывает мама усыновленного ребенка в отличие от мамы, которая воспитывает
своего? Есть разница?

— Да, первое время особенно. Я проходила специальную психологическую подготовку (она является обязательной для будущих приемных семей). На этих курсах нам подробно рассказывали, чем отличается поведение приемных детей. Ведь у них уже есть своя жизненная история, и с ней надо считаться. Ребенок уже многое понимает, многое помнит. Есть свои тонкости, необходимо время, чтобы адаптироваться. Мы приспосабливаемся к нему, он привыкает к нам... Ответственности больше.

Таня и Дима — одногодки, в этом году супружеской паре исполняется по 28 лет. Оба с высшим образованием, Окончили аспирантуру, где и познакомились. Отец большого семейства работает программистом, а мама — мамой… На остальное времени пока не остается, но Таня осознанно сделала такой выбор. Сейчас, пока дети маленькие, она решила посвятить себя им.
— Таня, ты специалист с высшим образованием, не жалко расставаться с мыслями о карьере?
— Мое твердое убеждение: каждая женщина должна состояться как женщина. Чтобы не говорили о важности карьеры, женщина предназначена прежде всего для того, чтобы быть мамой. Выносить, родить своего ребенка или принять чужого — неважно, главное, испытать радость материнства. Когда дети подрастут, я скорее всего выйду на работу, но пропадать там целыми днями я бы не хотела, нужно уделять время детям.
— Как ты думаешь, может ли женщина, усыновившая ребенка, испытать такую же радость материнства, как и та, что родила своего?
— Беременность, роды — это все замечательно. Но время проходит быстро, и главное — это тот труд, который женщина вкладывает в воспитание детей. Вложить в ребенка понятия добра и любви и увидеть, как это все вырастет в нем — вот что важно, это удовольствие ни с чем не сравнимо. И не имеет значения — видишь ты эти «плоды» в своем биологическом ребенке или в приемном. Воспитание ребенка как книга: что ты туда напишешь, то впоследствии и прочитаешь.

После нашей беседы с Таней прошло несколько дней, и мы снова встретились. Оказалось, что Давид за это время быстро адаптировался к новому укладу жизни. Таня рассказывает, что сначала мальчик избегал взглядов в глаза и не реагировал на обращенные к нему вопросы. Видимо, просто не привык, чтобы с ним общались индивидуально. Он постоянно просил хлеба, называя его булкой, и не умел бегать. В детском доме для этого несложного занятия просто не было места, да и находился мальчик среди инвалидов. Таня говорит, буквально через пару дней, проведенных дома, Давид отвык от привычки кусаться и щипаться. Мальчик так изменился, что его с трудом можно было узнать: вместе со своими братиком и сестричкой он бежит по улице, его взгляд уже не выглядит отстраненным. Давид с искоркой в глазах пытается объяснить, что увидел кошку, сидящую на подоконнике, хотя еще иногда путает, к кому из родителей надо обращаться «мама», а к кому «папа».