Американская декларация независимости, принятая Генеральным Конгрессом 4 июля 1776 года и считающаяся неотъемлемой частью американской Конституции, являющейся как бы ее преамбулой, начинается словами: «Когда в ходе человеческой истории для одного народа оказывается необходимым расторгнуть политические связи, соединяющие его с другим народом, и занять среди держав мира самостоятельное и независимое положение, на которое он имеет право согласно законам природы и ее Творца, то уважение к мнению человечества обязывает его изложить причины, побуждающие его к отделению…»

И далее: «Мы считаем самоочевидными истины: что все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью; что для обеспечения этих прав люди создают правительства, справедливая власть которых основывается на согласии управляемых; что если какой-либо государственный строй нарушает эти права, то народ вправе изменить его или упразднить и установить новый строй, основанный на таких принципах и организующий управление в таких формах, которые должны наилучшим образом обеспечить безопасность и благоденствие народа. Благоразумие, конечно, требует, чтобы давно сложившиеся формы правления не сменялись вследствие маловажных и преходящих причин, так как опыт прошлого показывает, что люди скорее склонны терпеть зло, пока оно еще переносимо, чем пользоваться своим правом упразднения привычных форм жизни. Но когда длинный ряд злоупотреблений и насилий, неизменно преследующих одну и ту же цель, обнаруживает стремление подчинить народ абсолютному деспотизму, то право и долг народа свергнуть такое правительство и создать новые гарантии своей безопасности в будущем». 

Затем идет изложение конкретных причин, по которым североамериканские английские колонии разрывают политические связи с британской короной. 

Этот гениальный текст открывается американским детям, когда приходит трогательная пора обучения их чтению. Он прекрасен даже как литература, его свежий полнокровный язык ничем не напоминает бездарный канцелярит современности. Он будит инстинкты свободы и ответственности, толкает на самодеятельные поиски счастья и благополучия всякого, кто его читает. Это язык эпохи каравелл, а не инструкций по эксплуатации пылесосов. 

Собственно Конституция состоит из всего лишь 7 статей и 24 поправок к ним, принятых Конгрессом США на протяжении 230 лет ее существования. Она уже давно является образцом стабильности для юридического документа такого уровня. Почему, в чем секрет? 

Как полагает автор, дело в том, что ее преамбула — Декларация независимости — начинается с постулатов взаимного уважения между людьми и их равенства в правах. Это — основа, на ней выстраивается система самосопряженных и самодостаточных взаимоотношений между различными частями общества, а ликвидация хотя бы одного из них сделала бы общество внутренне противоречивым и лишенным устойчивости. 

Но украинское общество — другое и другая у него Конституция. В ст. 11 она разделила украинских граждан на три сорта: украинскую нацию, коренные народы и национальные меньшинства. При этом государствообразующий акцент делается на этническом факторе: на украинцах как государствообразующем этносе (но не нации), а «за рамки» выносятся все прочие — русские, евреи, поляки, татары и т. д. Трудно было бы придумать более неконструктивное начало для молодого государства. Можно даже сказать, что в сильно ослабленном и завуалированном виде Конституция Украины закрепила наследование не традициям украинских демократов ХIХ-ХХ веков, не Украинской Народной Республики, а никем не признанному провозглашенному 30 июня 1941 года бандеровскому квазигосударству, кроваво выкорчевывавшему последние остатки «из-под флага УНР», сохранив тем самым ядовитый росток этого квазигосударства. 

Можно, конечно, понять депутатов, принимавших документ в памятную «конституционную ночь». Им, в большинстве своем сознававшим сомнительность этнических подходов, нужно было сделать уступку националистам, обладавшим блокирующим пакетом голосов, иначе Конституция не была бы принята. И упрекать их за это трудно. 

Многим тогда казалось, что со временем «все это рассосется». Но и спустя 11 лет, в январе 2007 года, свою статью «Национальная идеология Украины: как есть — и как надо, чтоб было» Евгений Кушнарев начал словами: «Нация мы, граждане Украины, или пока еще нет? Этот вопрос витает в воздухе, пожалуй, на протяжении всех лет независимости нашего государства, но окончательного ответа на него (если не принимать во внимание голую риторику некоторых отечественных политиков) так и не существует. По простой причине — нация должна формироваться вокруг единого знаменателя, который, увы, до сих пор не определен». 

Здесь и изобретать ничего не надо, потому что существует современное энциклопедическое определение нации как «социально-экономической, культурно-политической и духовной общности людей, сложившейся в результате становления государства и выработки надэтнической культурной и политической традиции». 

«Это настолько очевидный момент, — продолжает Евгений Петрович, — что его даже можно назвать банальным. Именно таким образом формировались нации в государствах, где в силу исторических обстоятельств «сходились» несколько этносов либо же представителей близких этнически, но различных по лингвистическому признаку групп. Примеры Швейцарии или Бельгии с их языковым различием при мононациональной (не этнической!) самоидентификации населения стали уже хрестоматийными». Вслед за Кушнаревым нужно признать, что государства, которое могло бы сформировать украинскую политическую нацию, у нас до сих пор нет. 

С тех пор (с 1996 года) Украина приняла и ратифицировала множество европейских правовых актов, ставших неотъемлемой частью ее правового поля. Чтобы иметь возможность это делать, Украина вынуждена принимать их с оговорками, но даже и с оговорками они иногда вступают в противоречие с этническими приоритетами ее нацио-
нального законодательства, а сами эти приоритеты начинают выглядеть все более и более анахронично. 

Президентство Виктора Ющенко до сих пор не стало, к сожалению, временем ликвидации этого внушающего тревогу противоречия. Наоборот, и он сам, и его окружение делают все более и более сильные этнокультурные акценты, причем в их худшем варианте.
Нынешний политический кризис выявил и множество других дефектов государственного устройства Украины. Совершенно очевидно, это признает и президент, что Конституция нуждается в изменениях. 

Одно из самых больших заблуждений принимавших ее — уверенность в том, что это документ «на века». Поэтому они постарались максимально затруднить внесение изменений в него. С одной стороны, это правильно. В то же время она, и это вполне естественно, оказалась всего лишь переходным мостиком между прошлым и будущим и новую эпоху в истории Украины так и не создала. Но для того чтобы идею изменения Конституции реализовать, существующим политическим силам надо прежде всего отказаться от не-
уемной жажды собственной власти в пользу власти на местах и иметь политическую волю к тому, чтобы Конституция как юридический документ действовала в интересах всех граждан Украины, а не только ее националистического бюрократического аппарата.