На этой неделе средства массовой информации распространили (и некоторые — с удовольствием) нелицеприятные высказывания депутата от «НУ» Лилии Григорович в адрес спикера ВР Александра Мороза. Она предложила вызвать для него «скорую помощь», намекнув на психическую невменяемость. Откуда же такие познания у нашеукранки в области психиатрии?

«Мороз занимается самовнушением. Он собирает коалициантов «под куполом», ставит на голосование постановления и законопроекты, тем самым убеждая себя и «антикризовиков», что перевыборов не будет, — сказала она. — Сегодня Мороз предложил на рассмотрение парламента постановление «О календарном плане проведения четвертой сессии Верховной Рады пятого созыва», и это свидетельствует, что у него паранойя, ведь он расписывает работу нелегитимного парламента… У меня возникает вопрос… не подписывается ли Мороз в состоянии аффекта? Поскольку его действия противоречат логике и здравому рассудку, то, наверное, нужно вызывать «03» и везти Мороза в спецзаведение». 

Любопытно, что несколькими днями ранее на сайте ЛІГАБізнесІнформ появилось сообщение о том, что «украинское общество живет в состоянии социальной шизофрении, которая мешает ему разобраться с собственными установками и соответственно строить свое будущее». Такие выводы сделали эксперты Международного центра перспективных исследований (МЦПИ) на базе соцопроса «Реформы, бизнес и политика», проведенного по заказу Международного центра перспективных исследований центром «Социс» при поддержке Института социологии национальной академии наук Украины. 

По мнению социологов, результаты опроса свидетельствуют об «абсолютной ошибочности и бесперспективности содержания политической конкуренции в стране». Слова, взятые в кавычки, понять трудно — они, наверное, сами по себе входят в обоснование диагноза. Ясно только одно: общество наше трудно рассматривать как единый политический субъект. Если пытаться сделать это, то субъекту придется поставить диагноз «шизофрения», раздвоение личности. 

У общества раздвоение личности, а кто довел? 

В текущем контексте две составляющие этого расщепления можно было бы условно назвать «партией Мороза» и «партией Григорович». Людям, принадлежащим к первой партии, свойственно стремление под юрисдикцию закона, законные юридические процедуры имеют для них глубокий и обязательный смысл. И именно они являются государствообразующей частью общества, они вступают друг с другом в те отношения, которые называются государством, и делают возможным исполнение государством своих функций. 

Хочу заметить, что под государством я сейчас понимаю только демократическое государство. Оно очень сложно устроено, гораздо сложнее, чем пчелиная семья или муравейник, и исполняет свои функции путем соблюдения людьми ими же самими установленных законов и определяемых этими законами процедур. Если нет этой исполнительности, если нет законов и процедур, то нет и функций, нет и государства. А поскольку и функции государства, и качество их исполнения определяется отношениями между людьми, то разрушить государство — значит испортить отношения между людьми. Точно так же, как разрушить семью — значит испортить отношения между супругами. Как пел Высоцкий? «И посредине этого разгула я пошептал на ухо жениху. И жениха как будто ветром сдуло: невеста — вон, вся рыдает наверху». В этом куплете — один в один — модель того, как был разрушен Конституционный суд, как разрушается государство. Обвинили судей в коррупции — и все, уже никого не интересует, что они думают по поводу президентских указов. А ведь обвинили-то без определенных в 62-й ст. Конституции процедур. Ужаснее же всего, что я не верю в то, что это все «как-то вдруг» случилось. А верю в то, что компромат существовал давно, но кто-то не давал ему законного хода, его держали «до востребования» как козырного туза в рукаве. Это очень «на нас» похоже. 

Я не судей защищаю, я защищаю их звания, их функции, я хочу, чтобы эти функции у государства были. Мне говорят некоторые люди из «партии Григорович»: да ведь журналисты уже нарыли на них столько, что СБУ там на год работы! Отвечаю: журналист может «нарыть», может кипеть благородными эмоциями, но он не может давать этому материалу правовую оценку, из которой следовали бы правовые последствия, потому что не его это функция. А сыграть деструктивную, разрушительную роль вполне может. Может, например, «пошептать на ухо» — такова одна из «оранжевых» технологий.
Журналист может нарыть компромат, но давать правовую оценку — не его это функция.

Человеческую алчность не отменишь. И с ростом судейских зарплат растут и размеры взяток. И это хорошо, потому что все меньшее число людей может воспользоваться «благами» коррупции. Но лучший способ борьбы с этим злом в наших условиях — развивать систему определенных законами «фильтров» так, чтобы максимально затруднить прохождение через нее «купленных» решений. То есть развивать, а не разрушать государство. 

Первоначальным предлогом для роспуска ВР послужила якобы процветающая в ней политическая коррупция. Но такой причины для ее роспуска Конституция не называет. Чисто эмоционально с президентом даже можно согласиться: да, политическая коррупция — это нехорошо, бороться с ней надо и т.д. Но вы же, по меньшей мере, этих коррупционеров поймайте (хотя бы одного!), всем покажите и самое главное — вину их докажите. Но нет: есть недоказанные в законном порядке слова, пусть даже и президентские, из которых не должны вытекать никакие правовые последствия. 

Да и откуда политическая коррупция? Недавно экс-президент Леонид Кучма в своей новой книге «После Майдана» объяснил, что среди функций украинского парламента есть одна, совершенно несвойственная цивилизованному парламентаризму — это защита предпринимательства. Защитой здесь служит статус народного депутата, его мандат. И понятное дело, что в среде, в которой каждый человек ориентирован на собственную прибыль, без коррупции просто ничего не может и быть. То есть политическая коррупция в Украине имеет системный характер и потому роспуском ВР и проведением досрочных выборов преодолена быть не может. Чтобы ее преодолеть, нужно провести глубокие системные преобразования, прежде всего — изменить положение бизнеса в обществе, его восприятие и его оценку, добиться того, чтобы бизнес перестал нуждаться в политической защите. Но для этого надо изменить и общество и бизнес, а революционный путь — для этого самый неподходящий. Это и было бы отделением власти от бизнеса. Но буквально никто из «партии Григорович», т.е. из оппозиции, этого отделения — как длительного процесса — не воспринимает, всем хочется, чтобы было одномоментное событие: «поменяем продавца на другого и обсчета-обвеса больше не будет». Не обольщайтесь — будет. 

То, что здесь названо (повторяю: чисто случайно и чисто условно) «партией Мороза» и «партией Григорович» — это два принципиально различных типа политической культуры. «Партия Григорович» — это партия предельного упрощения процедур, воспринимающая любую сложность как «паранойю» по той, разумеется, причине, что они эту сложность понимают исключительно по-своему: как противоречие здравому смыслу. Это, если хотите — «партия самосуда». 

Политологию как науку о формах власти и закономерностях их взаимного превращения друг в друга знал еще древний грек Аристотель. Он, правда, не знал слова «тоталитаризм». У него эта форма обозначается как тирания, единоличная власть тирана. Аристотель при всех своих (с точки зрения современности) «дефектах» не обожествлял власть. Он хорошо понимал, что дело это — рук человеческих. И предпосылкой тирании считал демократию в ее крайних неупорядоченных формах. Вот когда она приобретает такие формы, когда разрушаются ее упорядочивающие жизнь институты и она превращается в охлократию (власть толпы), тогда люди начинают уставать от хаоса, от жизни без правил и с легкостью отдают ее в руки тирана только ради того, чтобы не быть каждый в одиночку против всех. 

Но тиран редко оправдывает возлагаемые на него надежды. История многократно подтверждала эту эмпирику. Как бы не подтвердила еще раз. Плакать тогда будут все.