Известный телеведущий будет руководить выборами великого украинца.

– Савик, Вера Кричевская, автор и режиссер-постановщик российского варианта программы «Свободы слова» с сожалением говорила о вашем уходе из программы. По ее мнению, проектами, которые принесли такой успех, не бросаются.
– Это ее точка зрения. У меня другая.

– Вы называете ваш уход с ICTV на «Интер» рыночным шагом. То есть была только прагматика и ничего эмоционального?
– Абсолютно ничего. Эмоциональное — это когда закрывают программу. Это неприятно. А тут никаких эмоций. Люди меняют работу. Что тут такого? Я в журналистике прошел все. Работал фоторепортером, автором текстов. Потом я начал работать на радио. Был директором московской редакции радио «Свобода». Потом перешел на телевидение, на НТВ. Это был шаг вперед. Потом мою программу закрыли в Москве. И я переехал работать в Украину на канал IСTV. А сейчас перешел на первый в стране канал. На «Интере» у меня есть возможность делать такой большой проект как «Великие украинцы». Этим живу днем и ночью. Очень волнуюсь, очень нервничаю. Если получится эта программа — моя цена на рынке возрастет.

– А было так, что вы ошибались в своих решениях?

– Много раз. Не буду проходить по всем ключевым решениям в моей карьере, но вот когда закрыли «Свободу слова» на НТВ и новое руководство сказало мне: «Ну, надо развиваться, надо расти, поэтому мы тебе предлагаем пост заместителя генерального директора по документальному кино». И я поверил, что это было искренне. Что канал хочет иметь документальное кино. И начал этим очень активно заниматься. Если бы тогда я дал очень громкую пресс-конференцию — это было бы очень резонансно. Я этого не сделал. Может быть по трусости — никаких других предложений не было.

– Боялись остаться без средств к существованию?
– А как кормить семью? С другой стороны, остался может быть потому, что верил. Даже, не может быть — а верил, что смогу сделать что-то новое в документальном кино. В итоге я, конечно, ошибся. Никому это не было нужно. Просто надо было продержать меня год, а потом сказать: «Нет надобности». Но нет худа без добра. Я научился некоторым вещам в области документального кино, которых не знал раньше.

– Когда уходили с ICTV, имели разговор с Виктором Пинчуком? Он пытался вас остановить?
– Имел несколько разговоров. Естественно, любой хозяин не хочет терять свою самую рейтинговую программу.

– Как правило одна из сторон остается обиженной…

– Обижен — это неправильная категория. Я не являюсь чьей-то собственностью.

– А вы ощущали отношение к себе, как к собственности, человека, пригласившего на канал, или, как у нас говорят, «купил», «перекупил»?
– Нет. Я вообще не понимаю, что значит купил-перекупил. Это даже в футболе — в спорте — уже не актуально.

– Вы привели свои аргументы ухода: хочу роста. Какие аргументы привел Пинчук? Финансовые? (По неофициальным источникам, гонорар Савика Шустера на ICTV был около 30 тысяч долларов, и 50 тысяч на «Интере». — «ДЕЛО»).

– Я не хочу вдаваться в детали наших переговоров. Это некорректно.

– Если бы вы остались, вы бы потеряли в финансовом плане по сравнению с предложением «Интера»?
– Абсолютно ничего бы не потерял.

– В одном из интервью вы иронично заметили: «Я всегда плачу за газ». Вы действительно не боитесь давления со стороны российских акционеров «Интера»? Опасаетесь такой ситуации?

– Да ничего я не опасаюсь! Я понимаю, что «Газпром» очень мощная организация, которая имеет влияние, в том числе и в Украине. И поэтому, когда тебе задают вопрос о «Газпроме», ты не можешь говорить: «Ну, а кто это такие?» Это же неправильно. Если есть у людей такое мнение, что «Газпром» может меня достать и в Украине, я говорю: наверное может. Если захочет.

– Перед тем как прийти на «Интер», общались с российскими акционерами канала?

– Нет. ОРТ же держит пакет акций «Интера». С ОРТ не было никаких общений.

– Можете уже сказать, как будет называться новое политическое ток-шоу на канале «Интер»? Будут ли это ежедневные короткие выпуски плюс итоговая пятничная программа? 

– Пока могу сказать только, что с 10 августа начнем тракты (пилотные выпуски программы).

– У вас не было мысли добавить в названии «Свобода слова с Савиком Шустером»?
– Может быть глупо, что я так не сделал. Может, надо было на этом настоять. Но я даже не подумал об этом, когда приехал в Украину. Кто такой Савик Шустер? Он никто.

Теперь вставлять фамилию было бы нарочито, нескромно. Название «Свобода слова» корректно было оставить на том канале, на котором я работал. Нравится оно им, они считают его своим — пожалуйста. Мы пойдем дальше. Я и не хочу себя ассоциировать с названием.

– А кому теперь принадлежат права на формат программы «Свобода слова»?

– Ток-шоу настолько сегодня востребовано в мире, что не знаю, можно ли вообще считать, что у кого-то есть копирайт на формат ток-шоу. Ток-шоу — это когда люди в студии разговаривают. И мы теперь на темы тоже будем делать копирайт.

По информации Веры Кричевской, над форматом «Свободы слова» работали три человека: шеф-редактор НТВ Наталья Никонова, Савик Шустер и она. У Кричевской зарегистрировано авторство на всю технологическую составляющую программы: пульты, социологические кривые в прямом эфире. На украинскую программу права принадлежат собственнику — ICTV.

Моя родина — Европа

– Александр Богуцкий ведет «Свободу слова» в отличительной от вашей манере. Многие отметили как плюс, то что он показывает, что ему небезразлична судьба его родины…
– Вы хотите сказать, что мне безразлична судьба Украины?

– Вы были отстраненным. В этом вас упрекали и коллеги, и зрители.

– Это мой стиль. Я считаю, что так правильней — быть компетентным, но отстраненным.

– А про какую страну вы можете сказать — моя родина?

– Европа — моя Родина.

– А Украина для вас это…?

– Это страна, которая является частью Европы.

– Что нравится и что не нравится в Украине?

– Мне в Украине нравится все. Только единственное — слишком велика власть денег. Но в этом Украина не является исключением. Ничего такого особенного.

Я бы хотел, чтобы деньги играли меньшую роль в политике. Чтобы люди, которые идут в политику, были людьми бескорыстными. В политике должны быть бескорыстные люди.

С ораторами есть проблемы

– Выбираете, с кем из политиков стоит появляться на публике, а с кем не стоит даже рядом садиться?

– Нет. Я же журналист. Должен получать информацию от самых разных источников. Поэтому я могу сидеть рядом с любым политиком, любым общественным деятелем, любым бизнесменом.

– Наверняка одни вызывают антипатию, другие, напротив, симпатию. Дружите с кем-то из украинских политиков?

– С политиками не дружу.

– Это табу? Осторожность?
– Да нет. Дружба же возникает абсолютно незапланированно. Пока так не случилось. У меня есть хороший приятель Борис Немцов. (По словам Веры Кричевской, идею запустить «Свободу слова « в Украине Пинчуку предложил именно Борис Немцов. — «ДЕЛО»).

Мой хороший приятель Григорий Явлинский. Но это уже давно-давно случилось. Я же не думал: «Ой, это политик, я с ним не буду дружить. Или, ой, это политик, я с ним буду дружить». Это же не категория: дружить или не дружить. Дружба — это совместимость, общие интересы, расслабленность, искренность.

– Почему у нас нет политика с таким имиджем, как у Жириновского — скандального, эпатажного?

– А зачем он украинской политике? Вам его не хватает? Жириновский — это продукт великодержавного общества. А Украина — не великодержавное общество. Поэтому такой политик как Жириновский, который хочет мыть сапоги в индийском океане, не может родиться в Украине. В нем нет спроса.

Не собираюсь гнить
– В чем основное отличие наших владельцев телеканалов, газет, журналов от западных?

– Если люди идут в средства массовой информации чтобы заработать деньги — в этом нет ничего плохого. Но надо, чтобы они бизнес развивали ради бизнеса, а не ради каких-то других интересов. Сегодня мало людей, которые присутствуют в средствах массовой информации ради развития этого бизнеса — а это и высокие технологии, и эстетически более красивый продукт, и более глубокая журналистика. Вот в принципе, что нас отличает от развитых европейских стран. Там владельцы средств массовой информации заинтересованы в развитии СМИ. Это для них бизнес, единственный. А в Украине в большинстве случаев — это политический инструмент, инструмент влияния. А я не хочу быть инструментом влияния. Нет, я хочу быть инструментом влияния, но в организации, которая развивается. Если бы я, допустим, был врачом, не хотел бы работать в больнице, которая не закупает новое оборудование, не думает о пациентах…

– То есть «заболотившаяся», неразвивающаяся больница — это ассоциация с нашими каналами?

– Не только каналами. За два года моего пребывания в Украине появились ежедневные газеты «Дело» и «Коммерсант», которые предложили какой-то новый формат. И все. В остальных изданиях никто не пытается стать более современным.

Я смирился с тем, что богатым не стану

– Ваши решения отправиться в 1980-х на афганскую войну журналистом, затем в путешествие по Никарагуа, захваченной сандинистами, где не было ни одного западного журналиста, ваши коллеги называли авантюризмом.

– Это фигня. Какой авантюризм. Я никогда не пойму в русском понимании этого слова. Просто всегда пытаюсь развиваться и расти. Мне неинтересен статус-кво. Я не люблю ощущать, что гнию: когда ничего не происходит — просто ничего,те же разговоры, те же проблемы. Недавно Берлускони давал интервью и его спросили: «Вы часто вспоминаете последнюю победу в Лиге чемпионов?». На что он ответил: «Я про победу забываю на следующее утро. Я думаю о следущей». Я так же.

– Вы богатый человек?

– Я не богатый человек и не стану богатым. Помню, когда принял решение уходить из медицины в журналистику, коллега из Newsweek, меня предупреждала: «Ты никогда не будешь богатым». Я ответил — да, я никогда не буду богатым. Но хочу, чтобы мне было интересно. Я давно смирился с тем, что не буду владеть чем-то, что у меня не будет огромных счетов в банке. Мне надо, чтобы я спокойно давал образование своим детям. Хочу жить более-менее комфортно.

– А что включают в себя ваши рамки комфорта?
– Иметь возможность иногда путешествовать. Я не летаю первым классом, летаю эконом. Покупать себе все фильмы, которые я хочу. Ставить себе все спутниковые тарелки, которые хочу, и смотреть все, что хочу.

– Вы как-то сказали: «У меня такое ощущение, что я буду заканчивать журналистскую карьеру в Украине». Вы уже знаете, чем займетесь? У вас есть свой бизнес?

– Нет. Откуда? Да и какой у меня может быть бизнес?

– Ну, ресторан, например?

– Ой, да ладно. Хотя у меня было много всяких идей по поводу ресторанов, баров. Если говорить о бизнесе, то я бы производил телевизионные форматы. Это да, это мне близко. Но я бы не пытался уходить в бизнес, в котором у меня нет никакого опыта.

– А у ваших близких есть бизнес?

– У моего отца в Канаде есть большой обувной бизнес. Моя сестра туда пошла, и у меня была возможность. Отец был бы счастлив. Но я не бизнесмен по ментальности — я бизнесмен в телевизионном бизнесе.

Но сейчас я занимаюсь телепроектами на «Интере». Они мне интересны, требуют огромной энергии, огромного творчества. Я удовлетворен.

– Святослав Вакарчук недавно признался: «Меня сделала женщина, с которой я работаю».

– Вот видите. У меня тоже. Моя женщина — арт-директор. Ольга Невская.

– Если у вас проблемы, выплескиваете накопившееся раздражение, усталость и прочее на нее?
– Да нет. Это двустороннее движение. Я не вампир энергетический. Я наоборот — донор.

– Кто это вам сказал? Биоэнергетик какой-то?

– Я знаю. Если бы не был донором, не смог бы вести ток-шоу. Но надо уметь получать. Уметь находить людей, от которых получаешь.

– У вас взрослые дети. Чем они занимаются?

– Стефан сейчас учится в Милане. Сара, заканчивает школу. Собирается стать стоматологом. Она очень болезненно пережила мой развод с ее матерью, гораздо болезненней, чем сын. И бывает обижается на меня …

– За что?
– За то, что я так далеко…