Каждый из нас вращается по своей орбите, часто не подозревая, как важно иногда сменить ее. Настроенная ненадолго сменить профессию, я решила проникнуться суровыми буднями настоящих парней и внедриться в пожарную часть № 18, приступив к обязанностям бойца.

В роль пришлось входить с самого утра — боясь опоздать, торопилась как на пожар. Однако, проникнувшись ответственностью, не раз возвращалась, чтобы проверить, все ли выключила. Мерещилась жуткая картина: в то время, пока я самозабвенно несу службу в пожарной части другого района, моя квартира горит ярким пламенем.
Леонид Ушаков, начальник Московского райотдела ГУ МЧС области, строжайше приказал караулу окружить меня заботой. Его распоряжение выполнили с чрезмерным усердием: сутки меня всячески опекали и кормили, как в детском саду, — часто, строго по часам, иногда почти насильно. С начальником пожарной части Алексеем Примаком обошли его владения. Он показывал все, но на третий этаж не повел — явно у него там что-то интересное. В моем четвертом карауле служили десять товарищей: на основном автомобиле — так называемой «бочке» — водитель, начальник караула, командир отделения и четверо пожарных, а еще двое — на специальном автомобиле с 50-метровой автолестницей. В Украине таких автомобилей всего четыре, в Харькове он единственный. «Умная» машина, как гордо называет ее оператор Игорь Михайлов, была подарена части совсем недавно и очень кстати: она предназначена для «высотных» работ — выше десяти этажей, а на территории, закрепленной за частью, таких зданий больше всего в городе.
Мне выпала честь нести службу в героическом коллективе — с двумя орденоносцами. Сегодняшний мой шеф — начальник четвертого караула Сергей Сергиенко — один из них. В 2003 году президент наградил Сергиенко за спасение на пожаре 30 человек. За время службы он спас жизнь двум сотням людей, а караул под его командованием каждый год занимает призовые места по гарнизону. Даже внешне Сергей — живое воплощение надежности: совершенно героическая внешность, просто находка для скульптора.
Утро в части началось строго по распорядку — в 7.30. Первый развод — построение, проверка состава, снаряжения, внешнего вида, инструктаж по технике безопасности. Утреннее время спрессовано до предела: пожарные успевают многое — принять технику и помещения у предыдущей смены, а потом в который раз проверить собственную и «машинную» боевую готовность. Пронзительно голосит «ложная» тревога. Примчавшиеся ребята в мгновенье ока облачаются в доспехи и прыгают в машину, уже ждущую их на улице, — все за 38 секунд. Бойцы с маху берут штурмом ближайшее здание, и Алексей Шевцов, оказавшись на крыше, с упоением обливает ее, многострадальную (каждый день, поди, смачивают), мощной струей воды. В глубине души копошатся гнусные подозрения: всегда ли они так стремительны или только для меня стараются. «Всегда», — отвечает немногословный командир отделения Владимир Голубь. Жуть как суров при исполнении. А все равно не страшно — глаза у него добрые.
До самого обеда бойцы штудируют теорию и практику пожарного мастерства. Пока пожарные занимаются, я любуюсь, как Сергей, начальник караула, старательно избегая «ласковых» слов, сражается с неповоротливым Интернетом — рассылает письма в инстанции. Наши профессии, оказывается, очень похожи — жизнь по тревоге и бесконечное творчество. А я-то думала, что бравые пожарные общаются только с насосом. Поинтересовавшись, в чем я собираюсь ехать на вызов, Сергей снисходительным взглядом бракует мою жидкую одежонку и выдает меховую ушанку и теплые перчатки на пять размеров больше. Каска, в которой очень хотелось щегольнуть, как выясняется, совершенно не греет.
Свято памятуя о сборе команды по секундомеру, начинаю терзаться: успею ли собраться вовремя или придется все-таки позорно догонять пожарную машину. Надо бы где-нибудь незаметно тренироваться. К счастью, эффектного атрибута фильмов о пожарных — шеста, по которому они лихо спускаются, — не оказалось: у меня еще в школе были серьезные проблемы с лазаньем по канату.
Я совсем было освоилась, но свободу моего передвижения по части пытается ограничить внештатный боец — собака Жуля: она стращает меня, приподнимая верхнюю губу. Лет десять назад ее приютили — ребят поразили необычайно красивые глаза. Теперь она несет нелегкую службу: неистово лает по тревоге, всегда провожает и встречает пожарную машину. Когда в караул заступает Сергей, она спит с начальником на топчане, и он уже почти махнул рукой на это безобразие.
Пик пожаров пришелся на похолодание, когда народ начал активно отапливать квартиры, а сейчас — время затишья. Всем караулом душевно пьем чай с теплыми пирожками, и мне кажется, что я давным-давно всех знаю. Начинаю даже заранее тосковать по работе, с которой завтра придется распрощаться. И почти недоумеваю, как они тут раньше без меня справлялись.
Поначалу ставит в тупик аристократическое обращение друг к другу в суровом мужском братстве — типа «ты же не прав, Алексей». Потом ребятки колются, что сами приятно поражены метаморфозами — сказывается-таки мое присутствие. Общаться очень даже весело, несмотря на напряженное ожидание тревоги. «Свой» звонок с оперативно-диспетчерской службы ребята знают, и когда он звучит, сразу настораживаются, ожидая сигнала Паши-телефониста. Я еще не научилась различать звонки, поэтому реагирую буквально на каждый звук, доносящийся из Пашиной епархии.
Меня поразило то, что бойкие на язык жизнерадостные ребята не очерствели и не привыкли к человеческому горю, хотя сталкивались с ним не одну сотню раз. Они совершенно преображаются, когда вспоминают о пожарах. Никак не ожидала, что Алексей Шевцов по прозвищу «Леня Черный» — балагур и заядлый кофеман, без конца «спаивающий» и меня, — второй орденоносец в карауле. А награды, между прочим, достаются пожарным не за протирание штанов в кабинетах. Отчаянный Леня получил их за то, что спас из горящей квартиры, куда зайти было уже невозможно, троих людей, а через месяц вынес из огня парализованного мужчину. Всех же подвигов Алексея Шевцова — не счесть.
Один год выдался для Шевцова особенно тяжелым. Однажды он приехал на пожар, который случился в доме, где жил друг. Леня не сразу понял, что обуглившийся черный кусок под ногами, похожий на рубероид, — это его обгоревший до неузнаваемости товарищ. Буквально через месяц в его смену раздался сигнал, и Леня услышал адрес, где жили его родители. Не успев отойти от шока после гибели друга, Леня мог предположить только самое страшное. Примчавшись на место, Леня был счастлив увидеть родителей. «Ну и слава Богу, — сказал Леня, глядя на пламя, пожирающее дом. — Пусть горит. Главное — родители живы».
Молодежь Женю и Сашу в дело пока не берут — дают им время освоиться. Они имеют вполне определенные карьерные виды — собираются стать офицерами. Сигнал тревоги раздается внезапно. К счастью, не пожар. Но в квартире за дверью с безнадежно заевшими замками оказались парализованный мужчина, его сын-подросток и врач, пришедший на вызов к больному. Хозяйка квартиры, плача, твердит о сплошной черной полосе — муж только-только из больницы после инсульта. Ребята времени не теряют — со знанием дела колдуют над дверью. Ломать ее нельзя, срезать затворы не удается, и Сергей принимает решение спуститься с балкона этажом выше и открыть квартиру изнутри. Владимир Голубь начинает обвязывать Сергея веревками. «Слабонервным лучше удалиться», — объявляет Володя. Я чувствую себя слабонервной и решаю сфотографировать Сергея с улицы. К сожалению, на фото он получается крошечным — слишком уж высоко. Зато злополучная дверь открыта. После первого выезда я начинаю чувствовать себя причащенной к делу спасателей. Чудный обед — борщ и котлеты, собственноручно приготовленные орденоносным начальником караула Сергеем, — укрепляет желание остаться здесь надолго.
Когда совсем стемнело, раздается тревожный сигнал — выезд на ДТП. Все волнения, что я подведу команду и не соберусь вовремя, оказались напрасными: со второго этажа я, на лету одеваясь и хватая все, что нужно, несусь вниз так, что обогнать меня удается только Жуле. За считанные секунды оказываюсь в машине, кажется, перевыполнив нормативы.
Раньше, в «прежней» жизни, пожарные машины, мчащиеся с воем по улице, вызывали у меня невольный озноб. Теперь же, когда я сижу рядом с сосредоточенным асом — водителем «бочки» Николаем Егоровичем и знающими свое дело ребятами, состояние совсем иное. Ни малейшей растерянности, только уверенность и чувство плеча товарища. Несемся на запредельной скорости, и из высоченной кабины видно, как где-то внизу от рева нашей сирены шарахаются в стороны машины, освобождая дорогу.
Мы уже знаем, что произошло столкновение двух легковых автомобилей, и перед командой поставлена задача — открыть заклинившую от удара дверь, чтобы вызволить раненого человека. Пробираемся сквозь заслон машин ГАИ и «скорых». Поперек освещенной фонарями и фарами дороги — то, что было недавно автомобилями: искореженный металл и осколки стекол. «Опель» выехал на встречную полосу и столкнулся с «Москвичом». К сожалению, выручать некого — водитель «Опеля» погиб, тело трогать нельзя — им теперь займутся эксперты-криминалисты. Пятерых людей, ехавших в другой машине, увозят «скорые». По рации передают, что водитель «Москвича» скончался по пути в больницу. Странно и жутко слышать, как без конца надрывается мобильный телефон на сиденье в кабине, а хозяина уже нет. В молчании возвращаемся «домой».
Начальник смены оперативно-координационного центра ГУ МЧС области подполковник Борис Каракулин, побывавший на месте происшествия, приезжает в часть вместе с нами. Я поинтересовалась у Бориса Алексеевича, дослужится ли орденоносец Сергей Сергиенко до генерала.
— Когда Сережа дежурит, я спокоен: Салтовка на замке. Он всегда правильно оценивает обстановку. У него одна проблема: не хочет учиться. Заставляем его, заставляем. Давно бы уже забрали
в штаб.
— А какие люди идут в пожарные?
— Случайных людей нет. Иногда человек приходит работать и сразу говорит: «Все, не могу, ухожу». Или отказывается идти в огонь. А здесь — место подвигу. Когда выходишь из огня, на снег плюнешь — плевок черный. Температура высоченная, ничего не видно, где-то трещит, где-то хлопает. Пока разберешься в дыму, пока все проверишь — не дай Бог, кто-то остался. Иногда к лицу приваривается маска, и ее приходится отрывать вместе с кожей. Но пожарный не думает о себе, идет тушить, спасать. Работа у нас такая.
— Зато, наверное, людской благодарности нет предела.
— Только два раза мне сказали «спасибо». В первый момент, когда спасаем людей, выносим детей — благодарят. Потом у них проходит шоковое состояние, и начинаются претензии — то воды им в доме налили, то приехали без воды. А вода в нашей машине выливается за пять минут, и когда народ подтягивается, складывается впечатление, что пожарные приехали без воды.
После обильного ужина, приготовленного славным хозяйственным Игорьком Болговым, долго еще разговариваем, выпивая неизвестно какую по счету чашку кофе. Наверное, все-таки пора спать. Отдыхать собирается даже Паша Ясько — телефонист, которому на сон положено целых три часа. Он в охране 18 лет. «Вот следующее дежурство отдежурю и могу спокойно уходить на пенсию», — кокетничает Паша. «И что, уйдете?» — спрашиваю, заранее зная ответ. «Нет. Это мой второй дом». Игорь Михайлов добавляет: «Его и не выгонишь. Он нашу часть собственными руками возводил».
Наконец расходимся. Пожарный из меня получился бы замечательный — совершенно не могу спать «при исполнении». До рассвета вслушиваюсь в каждый телефонный звонок, раздающийся в дежурке, вскакиваю и выглядываю в окно. Роятся страшные подозрения, что по тревоге забудут разбудить и уедут без меня. Но ночь, слава Богу, прошла спокойно.
Вскочила почти на рассвете, меня уже ждала очередная чашка крепкого кофе. Момент, когда мой караул рапортовал начальнику части об окончании смены, был для меня очень грустным. Уже вовсю разыгравшуюся ностальгию по пожарной части отчасти развеяло выполненное Игорем Михайловым обещание. Под присмотром начальства он «покатал» меня на автолестнице, подняв, как показалось, в самое поднебесье. Совершенно невообразимое ощущение парения над городом. А внизу — люди, ставшие такими близкими за эти сутки.
Я уже возвращаюсь в свою обычную жизнь. Наши профессии оказались во многом похожими — сплошной экстрим. Но кто бы мог подумать, как много может изменить всего один день, прожитый другой жизнью. Самое главное, общение с парнями из МЧС — замечательно эффективный бальзам для женщин, всерьез сомневающихся, не перевелись ли на свете мужчины.