Накануне первой мировой войны авиация в Харькове уже не была в диковинку. Жители города не первый год регулярно наблюдали полеты многих авиаторов: как местных — Карабаева, Гризодубова, так и «транзитных» — Дыбовского, Воротникова и других. Однако событие, произошедшее в «авиационной» жизни Харькова в июне 1914 года, вызвало небывалый ажиотаж.

Еще бы! В Харьков приехал знаменитый на всю Россию и Европу пилот, мастер фигур высшего пилотажа, снискавший славу «короля «мертвых петель». Звали его Евгений Ростиславович Шпицберг. 

Харьковчанам эта фамилия была знакома. Особенно — людям старшего поколения, в чьей памяти еще свежо было страшное наводнение 1893 года. Многие из них были обязаны жизнью тогдашнему командиру 1-го Оренбургского казачьего полка Евграфу Владимировичу Шпицбергу, вместе со своими казаками спасшему от гибели немало людей. Интересно, знали ли спасенные и их потомки в 1914 году о том, что пилот Шпицберг — не просто однофамилец, а родной племянник их благодетеля — генерала Шпицберга? 

Зов неба Происходящий из Киевской губернии род Шпицбергов представлял собой типичный пример представителей военно-служилого дворянства. Евграф Владимирович Шпицберг вышел в отставку в чине генерала от кавалерии. Такой же чин, но в другом роде войск — генерала от артиллерии, носил его брат Ростислав Владимирович Шпицберг, занимавший высокую должность в Главном артиллерийском управлении. По семейной традиции стали офицерами и сыновья Евграфа Владимировича, поступившие в отцовский 1-й Оренбургский казачий полк. А вот их младшему кузену, Евгению Ростиславовичу, появившемуся на свет в 1885 году, не повезло. С раннего детства Евгений отличался слабостью здоровья и не был пригоден к армейской службе. Его вынужденная гражданская карьера получила блестящий старт, но родовая кровь, тяга к подвигам и приключениям вскоре взяли свое… 

После окончания в 1907 году Императорского Александровского лицея Евгений поступил на службу в Министерство иностранных дел и отправился в Париж. Здесь он решил продолжить образование и поступил в Парижскую высшую школу политехнических наук. Франция в то время считалась ведущей авиационной державой мира. Неудивительно, что страстью к полетам заболел и Евгений Шпицберг. Он оставляет службу и с головой ныряет в новую страсть. Благо, будучи человеком состоятельным, он вполне мог себе это позволить. Не имея возможности обучаться в уже имевшихся к тому времени русских военных авиационных школах, Шпицберг решает учиться полетам частным образом. В 1913 году он поступает в авиашколу при «Акционерном обществе самолетов «Моран-Солнье», основанном в 1911 году братьями Леоном и Робертом Моранами в содружестве с Раймондом Солнье. В этой школе, разместившейся на вилле Моранов под Парижем, работал знаменитый французский летчик Роланд Гаррос — будущий легендарный ас первой мировой, чье имя увековечено в открытом чемпионате Франции по теннису. В 1913 году Гаррос прославился тем, что впервые в истории авиации совершил перелет через Средиземное море. Газетная шумиха вокруг этого события еще не утихла, когда учеником Роланда Гарроса стал Евгений Шпицберг. 

Своими способностями ученик поразил даже именитого учителя. Уже на пятом уроке Евгений сделал свой первый самостоятельный полет, причем весьма продолжительный. Затем вместе с Гарросом на двухместном самолете «Моран-Солнье» Шпицберг совершил несколько «мертвых петель», правда, пока что в качестве пассажира. Но вскоре, овладев техникой, стал выписывать «мертвые петли» сам. Да так лихо, что вскоре почти сравнялся в популярности со своим учителем. Европейские газеты с восторгом отмечали, что «мертвая петля» — эта сложнейшая фигура высшего пилотажа ни у кого не получалась так захватывающе-красиво, как у Евгения Шпицберга. Сам же пилот объяснял секрет своего мастерства просто: «Спокойствие, ни на мгновение не теряющаяся отвага и всестороннее знание аппарата». 

Харьков. Последние гастроли 
Увенчанный европейскими лаврами, Шпицберг не стал задерживаться за границей и поспешил покорять небо России. После первых же полетов он занимает видное место среди русских авиаторов-спортсменов. Пресса, захлебываясь от восторга, писала о его необычайной отваге и мастерстве. В городах, где проходили полеты Шпицберга, публика носила героя на руках. Произведя фурор в Петербурге, и Варшаве и Риге, в июне 1914 года Евгений Ростиславович приезжает в Харьков. 

Сегодня трудно сказать наверняка, почему знаменитый авиатор, любимец публики выбрал для очередного выступления именно Харьков, а не, скажем, Киев или Москву. Может быть, в память о недавно скончавшемся дяде, немало лет жизни которого были связаны с Харьковом? Так или иначе, Харьков стал одним из немногих городов, успевшим увидеть выступление «короля мертвых петель». 

Об этом выступлении харьковские газеты сообщали заблаговременно. В анонсах отмечалось, что на беговом ипподроме Шпицберг будет демонстрировать «мертвые петли», «скольжение» и другие приемы высшей школы пилотажа. Причем все эти приемы для удобства наблюдения будут совершаться на сравнительно небольшой высоте — около 200 метров. В заключение отмечалось, что «Е.Р. Шпицберг между прочим любезно предлагает представительницам прекрасного пола совершить вместе с ним «мертвую петлю». А в день полета утренние газеты с восторгом писали о том, что «в Харькове нашлись храбрые женщины и уже несколько представительниц прекрасного пола обратились к Е.Р. Шпицбергу с просьбой взять их с собой «полетать». 

Первый полет Шпицберга в Харькове состоялся 4 июня 1914 года. Накануне в город прибыл его собственный «Моран-Солнье» и в разобранном виде доставлен на беговой ипподром. Атмосферу, царившую в Харькове в день премьеры «короля «мертвых петель», красноречиво передает репортаж корреспондента «Харьковских губернских ведомостей»:
«Почти с 4 часов дня из города к беговому ипподрому начали съезжаться вагоны трамвая и конки, бравшиеся «с бою». Пестрой лентой тянулась пешая публика по Сумской и Пушкинской, внося в жизнь этих улиц необычное оживление. Не обращая внимания на сюрпризы погоды, тысячи народа устремились к месту полетов, тем более что последние были обещаны при любой погоде. К 7 часам вечера около бегового поля собрались десятки тысяч народа. А трамвай, мобилизовавший все свои силы, все подвозил и подвозил новые толпы. Мчались автомобили, бесконечной цепью тянулись извозчики. 

Перед ипподромом — сплошная живая стена. Повсюду смешанный гул голосов, царит общее оживление. Тем не менее порядок образцовый: ни давки, ни малейшего стеснения для идущих на ипподром. Присутствует много военных. Среди публики мелькают парадные фигуры продавщиц, предлагающих публике фотографические карточки Шпицберга, цветы, жетоны. И то и другое охотно берут. Выручка — в пользу воздушного флота.
В 6 1/2 часов прибыл управляющий губернией вице-губернатор П.И. Масальский, полицмейстер, высшие чины военного и гражданского ведомств. 

В 7 часов «Моран» уже на поле и около него суетится группа людей. Авиатор спокойно занимает свое обычное место, и тысячная толпа приветствует его аплодисментами. Заиграла музыка. Заработал пропеллер. Аппарат сдвинулся с места и плавно покатился по полю. Снова бурные аплодисменты. Еще мгновение и «Моран» отделился от земли и плавно понесся по воздуху, отлетел на несколько сот саженей и стал закруглять, поднимаясь все выше и выше. Вот он над самыми трибунами плавно начинает поворачивать набок, потом весь стремительно перевертывается в воздухе, так же стремительно опускается вниз почти по отвесной линии, и кажется, что он как камень упадет на землю. 

В публике чередуются невольное содрогание и радость облегчения; послушный управлению аппарат вновь с необычайной быстротой проносится вверх, еще раз переворачивается в воздухе и опять летит по прямому направлению. Вот он опять над трибунами и опять проделывает эти уникальные «фокусы», вызывая неудержимый восторг. Аппарат точно играет в воздухе, он чувствует себя в своей стихии»…
Приземлившегося Шпицберга харьковская публика приветствовала громом аплодисментов и лавиной цветов. Второй раз авиатор поднялся в воздух вместе с пассажиркой — мадемуазель фон Цеглер. Поднялся на этот раз очень высоко, почти на 1000 метров, и проделал все те же сложнейшие фигуры. И вновь зрители осыпали бурными овациями и цветами летчика и его юную спутницу… 

Напрасным было бы считать выступления Шпицберга исключительно имеющими цель доставить удовольствие скучающей публике. Главной своей задачей Евгений Ростиславович считал популяризацию высшего пилотажа и развитие русской авиации. 

— Не правы те, — говорил Шпицберг, — кто в воздушной эквилибристике видит лишь какие-то трюки, цирковые номера. Изучение высшей школы пилотажа имеет огромное практическое значение для авиации. Ведь так часто какое-либо воздушное течение, вихрь и т.п. ставит аппарат в ненормальное положение и лишь только авиатор, вполне изучивший воздушную эквилибристику, может с честью выйти из такого положения и, весьма часто, этим спасти свою жизнь… 

С докладом о значении высшей школы пилотажа для авиации 6 июня 1914 года Евгений Шпицберг выступил на публичном заседании воздухоплавательного отделения Харьковского отдела Императорского технического общества. После выступления, имевшего громкий успех, харьковские поклонники авиации попросили Евгения Ростиславовича об устройстве в Харькове еще одного «воздушного дня». Тот согласился. На следующий день, как писали харьковские газеты, Шпицберг вновь должен был показать «свои изумительные «мертвые петли» и фигуры высшего пилотажа», причем на этот раз — «по значительно расширенной программе». 

Однако обещанные полеты не состоялись. Помешала погода. С самого утра дул сильный ветер, небо хмурилось и не предвещало ничего хорошего смельчаку, рискнувшему подняться в воздух. Начавшийся дождь лил без перерыва до 6 часов вечера. Потом небо прояснилось и люди, обретя надежду вновь увидеть искусство «короля «мертвых петель», снова мощным потоком хлынули за город. В 6.30 Шпицберг взмыл в небо для пробного полета. Но сильнейший ветер сбивал самолет с курса, то и дело грозя пилоту потерей управления. Летчик приземлился, но намерения продемонстрировать высший пилотаж «по расширенной программе» вовсе не оставил. И только публика смогла отговорить его от смертельного риска. В 7.30 полет был объявлен не состоявшимся… 

С задания не вернулся… 
С началом первой мировой войны Евгений Шпицберг прекратил выступать. Как и многие патриоты в то время, он решил добровольцем пойти на фронт. В августе 1914 года вместе со своим «Мораном» он поступил на службу в военную авиацию. Правда, сам летчик при этом остался гражданским человеком, служа «по вольному найму». Через месяц, 19 сентября 1914 года, штабу 9-й армии, к которой был прикомандирован Шпицберг, понадобилось произвести разведку неприятельского расположения. Небо над аэродромом в районе Люблина было таким же, как и в последний день пребывания Шпицберга в Харькове. Другой пилот на его месте при такой погоде вряд ли отважился бы взлететь. Но только не «король «мертвых петель». 

Вот как описывает то, что произошло дальше, официальный документ. Летчик 16-го корпусного авиационного отряда Евгений Шпицберг, «несмотря на сильный ветер, вызвался произвести воздушную разведку австро-германских войск, сосредоточившихся в районе крепости Краков. Во время своего отважного полета разбился вместе с аппаратом…» Это строки из приказа о награждении отважного летчика высшей воинской наградой России — орденом Св. Георгия. Приказ был посмертным — ровно через неделю после катастрофы, в день своего 29-летия, Евгений Шпицберг скончался от полученный ран. Орденом Св. Георгия награждали исключительно военных и только офицеров, поэтому Шпицбергу посмертно присвоили и офицерское звание прапорщика с зачислением в списки 89-го пехотного Беломорского полка. Евгений все-таки стал военным — достойным представителем своего рода… 

Ровно за месяц до смерти Евгения Шпицберга, 26 августа 1914 года, впервые применив таран в воздушном бою, погиб основоположник высшего пилотажа и «мертвой петли» — легендарный летчик Петр Николаевич Нестеров. Открывая счет жертвам начавшейся войны, смерть как всегда выбирала лучших…