Подоплека и последствия сговора «заклятых друзей». Договор о ненападении между СССР и Германией был подписан 23 августа 1939 года.

 Этому документу, открывшему «зеленый свет» второй мировой войне», СМИ уделили много внимания, особенно в постперестроечное время, после обнародования секретных протоколов. Но значение и влияние пакта Молотова-Риббентропа на последующий ход мировой истории столь велико, что не лишним будет в очередную годовщину его подписания затронуть некоторые малоизвестные геополитические аспекты
этого документа. 

СССР готовил мировую революцию 

К переосмыслению тех событий меня подтолкнула большая и обстоятельная статья доктора исторических наук, ведущего научного сотрудника Института всеобщей истории РАН Д.Г. Наджафова «Об историко-геополитическом наследии советско-германского пакта 1939 года («Вопросы истории», 2006, № 12). Джангир Гусейнович считает, что воздействие пакта как системного геополитического фактора сказалось в большей или меньшей мере на всех судьбоносных явлениях ХХ века: «С одной стороны, окончательно обозначились классовые параметры противостояния двух систем, инициированного Октябрьской революцией 1917 г. в России. С другой — приближались сроки исхода антагонизма между западным капитализмом и советским коммуно-социализмом». 

Советско-германский пакт 1939 года круто изменил баланс сил в Европе. Вместе с тем сейчас, через 68 лет, уже можно считать, что вторая мировая война и послевоенное международное развитие событий в Европе были запрограммированы геополитическим противостоянием и соперничеством великих держав. 

«И более всего — международной стратегией нацистской Германии и коммунистического Советского Союза, их маниакальным стремлением к переустройству мира на свой лад. К военно-силовому переустройству. Причем у СССР с его антикапиталистической стратегией и противников было больше, и намерения шли дальше. Советский вызов существующему миропорядку воплощали самые пропагандируемые классовые лозунги: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «За победу рабочего класса во всем мире». 

71 год назад Германия атаковала СССР: как это было


Но еще более впечатляющими воспринимаются воинственные слова из предвоенной песни П. Когана: «А мы еще дойдем до Ганга, а мы еще умрем в боях, чтоб от Японии до Англии сияла Родина моя!» Правда, как раз накануне войны совершенно секретным постановлением ЦК ВКП(б) песня была запрещена к исполнению и исключена из песенников, дабы не вспугнуть Гитлера в преддверии тайно готовящегося «освободительного похода в Европу». 

Важнейшей предпосылкой для будущих договоренностей, воплотившихся в пакте о ненападении между СССР и Германией, явилось ущербное международное положение двух империй после первой мировой войны. Еще в 1920 году В. Ленин отмечал, что в создавшихся условиях Германия «толкается на союз с Россией» (Ленин В.И. Полное собрание сочинений, т. 42). Как отмечает Наджафов, «...с первых дней Советской России у ее коммунистических руководителей были свои специфические планы в отношении Германии и той роли «ледокола» мирового революционного процесса, которую она якобы призвана была сыграть в обозримом будущем». Участники праздничных демонстраций 1920 годов в Москве носили транспаранты с лозунгом «Советский серп и немецкий молот объединяет весь мир» (академик Фейнберг Е.Л. «Эпоха и личность. Физики. Очерки и воспоминания».
2-е изд. Москва, 2003, с. 359). 

Тогда же Ленин предпринимал попытки переноса социалистической революции из России в Германию, с последующим перерастанием в мировую революцию. Однако всегерманская революция не состоялась по причине слабости тамошних левых сил и отсутствия возможности им помочь войсками РККА, занятыми в гражданской войне в России. Только в 1920 году части Красной Армии под командованием М. Тухачевского выступили в поход через Польшу в Германию, но под Варшавой были разбиты армией Ю. Пилсудского.
После смерти Ленина укреплением связей с Германией занимался Сталин. На территории СССР рейхсвер получил возможность «накачивать мускулы» в нарушение условий Версальского мирного договора. Затем Сталин поспособствовал разгрому немецкой социал-демократии, что помогло Гитлеру в 1933 году прийти к власти. 

Но объявленный Гитлером поход против большевизма привел к заметному ухудшению советско-германских отношений. Однако Сталин полагал, что рано или поздно ему удастся найти общий язык с Гитлером. Много позднее, в сентябре 1939 года, при подписании Договора о дружбе и границе СССР с Германией он заверял Риббентропа: «Советское правительство в своей исторической концепции никогда не исключало возможности добрых отношений с Германией («Документы внешней политики СССР»). Эти слова — не просто дань вежливости, за ними проглядывается тайное стремление Сталина использовать прямолинейного нацистского фюрера в реализации своих геополитических целей, предполагавших силовое навязывание народам Европы социалистического строя. 

Данное обстоятельство подметил американский биограф Сталина Р. Такер, который, основываясь на сталинских высказываниях, писал, что в своих действиях и политике советский вождь усматривал связь между революционной ситуацией 1917 года и тем, как развивались международные отношения в 30-е годы прошлого века (Р. Такер. «Сталин. Путь к власти. 1879-1929. История и личность»). 

Реализация сталинского намерения могла осуществиться только при условии ослабления европейских стран, а для этого нужна была новая мировая война. Роль «ледокола» предназначалась Гитлеру. Довольно откровенно Сталин изложил свое намерение в отчетном докладе на XVIII съезде партии 10 марта 1939 года: «Дать всем участникам войны увязнуть глубоко в тину войны, поощрять их в этом втихомолку, дать им ослабить и истощить друг друга. А потом, когда они достаточно ослабнут, — выступить на сцену со свежими силами, выступить, конечно, «в интересах мира» и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия. И дешево, и мило» (Сценографический отчет XVIII съезда. Москва, 1939). 

Сталин убаюкивал бдительность Гитлера
 

Весьма емко намерения Сталина описаны Наджафовым: «У Сталина была своя «дорожная карта» очередности целей СССР в «новой империалистической войне». Логике его слов и дел вполне отвечали поиски (но только на определенном этапе!) согласия с Гитлером. Обоснованно предполагая, что на первых порах Германия ограничится завоеванием малых стран-соседей, и в ожидании, пока война не станет «всеобщей, мировой» вначале с периферийным участием Советского Союза. 

Для реализации своих планов Сталину был нужен как раз Гитлер, а не нерешительные лидеры западных стран, опасавшиеся, по аналогии с первой мировой войной, социальных последствий всеобщего конфликта». 

Анализируя вышесказанное, поневоле задаешься вопросами: а нужно ли было все это советскому народу? И стоило ли ради такой геополитики подвергать свой собственный народ голоду, лишениям и репрессиям? Не говоря уже о народах других стран, которым, кроме кровавой бойни, была бы уготована весьма незавидная судьба в «социалистическом рае». На этом фоне муссируемый сталинистами тезис о том, что Сталин отстаивал государственные интересы, выглядит просто кощунственно. А сталинские откровения отражают его подсобную (официальным агрессором стал Гитлер), но одновременно подстрекательскую, провокационную роль в развязывании второй мировой войны. 

Вторая мировая война: информационное противоборство как главное оружие


Первый осторожный шаг к сближению сделал Сталин: 3 мая 1939 года был освобожден от занимаемой должности нарком иностранных дел М. Литвинов. Снятие сторонника мер коллективной безопасности против наглеющей Германии еврея Литвинова в Берлине встретили с ликованием. Там сразу все правильно поняли, в том числе и «бутафорскую» суть переговоров СССР со странами Запада об организации противодействия германской агрессии в Европе, начавшихся весной и продолжавшихся летом 1939 года. 

К середине августа политико-дипломатические переговоры перешли в стадию военных переговоров, однако на следующий же день после опубликования текста пакта Молотова-Риббентропа глава советской военной делегации К. Ворошилов заявил представителям западных стран, что «дальнейшие переговоры теряют всякий смысл». 

Поражает политический цинизм Кремля, который в те же месяцы вел негласные переговоры о будущем договоре с Германией, а после его подписания сразу же объявил, что советско-германский договор был следствием, а не причиной провала советско-западных переговоров. 

Сталин прекрасно сознавал, что именно в его руках находится ключ к будущей войне в Европе. Об этом свидетельствовали и сообщения советского полпредства в Берлине, отслеживавшего ситуацию. В них говорилось о том, что масштабная война в Европе начнется лишь тогда, когда прояснится все еще неопределенная советская позиция. Но никак не раньше (Архив внешней политики Российской Федерации, ф.082, оп.4, п.27, д 60, п.8; ф.06, оп.1, п.7, д.67, п.24). 

19 августа 1939 года состоялось секретное заседание Политбюро ЦК ВКП(б), на котором Сталин выступил с речью. Сведения о том судьбоносном заседании, сам факт которого до сих пор отрицают сторонники сталинских мифов, обнаружила кандидат исторических наук Т. Бушуева в секретных фондах Особого архива СССР. В журнале «Новый мир» (№ 12 за 1994 год) она опубликовала статью, в которой воспроизведена речь Сталина на основе ее французской копии. Непонятно, каким образом совершенно секретные материалы заседания опубликовало французское информагентство «Гавас» в ноябре 1939 года. Оригинал речи или «за семью замками», или давно уничтожен. В этой речи Сталин фактически дал «добро» на немецкое вторжение в Польшу. 

О «белых пятнах» военной истории Харькова


А уже через 4 дня был подписан Договор о ненападении между СССР и Германией. Его характерными особенностями были немедленное вступление в силу и отсутствие положения о прекращении его действия в отношении той стороны, которая сама совершит акт агрессии. О таком классическом случае подготовки к агрессии в свое время предупреждал Литвинов: «Это значит, что государства, обеспечившие себе тыл или фланг подобным пактом о ненападении, резервируют себе возможность безнаказанного нападения
на третьи государства». 

Что и произошло 1 сентября 1939 года, когда гитлеровская Германия напала на Польшу. 3 сентября Гитлеру объявили войну Англия и Франция, а 17 сентября в Польшу вступила Красная Армия. Дальнейшее известно. 

Пагубные последствия 

Как считает Наджафов, «Дважды международные последствия... были наглядно-взрывными, с последующим критическим ускорением хода событий и сменой де-факто вектора мировой политики. Первый раз, когда пакт избавил гитлеровскую Германию, изготовившуюся нападением на Польшу инициировать всеобщий вооруженный конфликт в Европе, от кошмара войны на два фронта... Если Мюнхен принято считать поворотом к войне, то советско-германский пакт означал пересечение рубежа необратимости в вопросе войны или мира... 

Во второй раз наследие советско-германского пакта громко сказалось в 1989-1991 годах, когда взрывная волна от заложенной пактом «мины замедленного действия» (А.Н. Яковлев) распространилась такими мощными кругами, что вызвала, как и полвека до этого, еще одну структурную перестройку международных отношений. Детонатором разительных перемен послужило признание советской стороной — публичное, на весь мир, впервые — факта подписания вместе с пактом Секретного дополнительного протокола... 

Можно считать, что это скандальное признание (существование секретного протокола долго и упорно отрицали все советские руководители) сыграло не последнюю роль в распаде Советского Союза. Не помогло даже официальное объявление секретных договоренностей с нацистской Германией «юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания» (газета «Правда» от 28 декабря 1989 года). Разглашением содержания секретного протокола снимался вопрос о том, кто, как и с какой целью развязал вторую мировую войну.

Вадим Неделько, для «Вечерки»