Все началось с того, что коллега по редакции почему-то заинтересовался бутылкой «Боржоми», стоящей в закрытом виде на моем столе. «Да не тот вкус у этой воды! Сам пробовал в Грузии «Боржоми». Другая она», — авторитетно заявил он. Берем в руки бутылку. Я смотрю на этикетку и читаю: «Видобуто з джерела «Боржомі» та розлито безпосередньо на місці видобутку в м. Боржомі, Грузія». А колега мне все свое: «Что ты читаешь? Ты грузинскую «Боржоми» попробуй, сам и поймешь!»

«А что? Вот съезди и сравни», — сказал главный редактор, услышав суть нашего спора.
Так через неделю я оказался тут, в Боржомском ущелье, где по всем координатам должен был находиться завод. Свою бутылочку с Украины провез в рюкзаке как вещественное доказательство. Спасибо таможне — пропустили. 

Итак, завод минеральной воды «Боржоми». Но где же он? Повсюду хвойные леса, в воздухе веет курортом. Никаких признаков производства. «Да вот он завод, там, — машет мне рукой в сторону роскошных пейзажей веселый старичок. — Будешь пить «Боржоми», доживешь, как я, до 102 лет!» 

Оказалось, что это была не шутка. За поворотом на фоне живописных гор я действительно увидел надпись «Боржоми». На входе в завод мне предложили… одеться: белоснежный халат, тапочки, бахилы. «Эта минеральная вода чистоту любит», — с улыбкой встречают меня работники. 

В основной зал иду через галерею истории. Да, похоже, «Боржоми» есть что рассказать о себе. Вот первая этикетка этой минеральной воды, на которой написано «Екатерининский источник». История названия ведет в 1841 год, когда наместник царя на Кавказе генерал Е.А. Головин привез в Боржоми свою больную дочь Екатерину, которая полностью излечилась благодаря минеральной воде. В честь этого события генерал велел назвать первый источник целебной воды Екатерининским — по имени дочери. 

А вот и изображение первой бутылки, скорее напоминающей шампанское. Это образец 1890 года — времени начала производства «Боржоми» князем Романовым. В нее, выдутую вручную из благородного стекла, бережно разливали уникальную минеральную воду, закупоривая ее для прочности сургучом и оборачивая в соломенные корзинки. 

То, что производство с тех пор сильно изменилось, видно сразу — при входе в новейший цех с конвейерами, напоминающими скоростные лайнеры. А что же состав воды? «Он неизменный с 1890 года, — заверяет меня заведующая лабораторией Эмма. — Когда в 1995 году производство было полностью модернизировано инвесторами — компанией Georgian Glass and Mineral Water» — анализы стали браться ежечасно, с проверкой воды по десяткам разных показателей. «Как на ювелирном производстве», — шучу я, на что Эмма всерьез отвечает: «Мы действительно относимся к «Боржоми» как к сокровищу».
 
Но вот, наконец, подходит и момент истины. Объясняю Эмме суть журналистского задания. Она предлагает снять анализы или провести слепой тест — это когда в 2 пластиковых стаканчика наливается вода из 2 бутылок и тестируемый не знает, где какой образец. Я заинтригован. Выставив стаканчики, Эмма сначала проверяет, чтобы «мой» и «заводской» Боржоми были одинаковой температуры — ведь это влияет на вкус. А затем, аккуратно пометив образцы, предлагает мне самому разлить воду. Наливаю. Пробую. Одинаково. 

Да, собственно, это и неудивительно. Весь «Боржоми» действительно разливается тут из источника, потому что природа разрешает добывать 1.000.000 бутылок в сутки, которых с избытком хватает на все 30 стран, куда доставляют эту уникальную по составу минеральную воду. В Украину она путешествует по суше и морю — сначала до порта Поти, а потом паромом до Ильичевска. 

Так что же заставило коллегу засомневаться? Мне кажется, в Грузии я нашел ответ на этот вопрос. За вечерним ужином, на который пригласила меня грузинская сторона и который длился до рассвета. Не буду вдаваться в подробности, но тогда мне показалось, что вкуснее «Боржоми» я не пил в своей жизни.