Спектаклем «Дети райка» по пьесе французского поэта и кинодраматурга Жака Превера начал серию юбилейных программ к своему 80-летию Харьковский академический театр кукол им. В. А. Афанасьева. О премьере сценической версии пьесы, дебютах, актерах и персонажах рассказывает режиссер-постановщик, заслуженная артистка АР Крым Оксана Дмитриева.

— Оксана Федоровна, в 1945 году в Париже, освобожденном от фашистов, вышел фильм Марселя Карне «Дети райка», сразу ставший лидером французского кинопроката, а затем — обладателем специальной награды Венецианского кинофестиваля. Жак Превер в 1947-м был номинирован на «Оскар» за лучший оригинальный сценарий. Столь ярко началась история фильма, и сегодня считающегося шедевром мирового кинематографа. Но вот театральных версий этого сюжета, насколько мне известно, не существует?

— В Украине, наверное, точно нет. В чем-то он резонирует с известной пьесой Эрика-Эммануэля Шмитта «Фредерик, или Бульвар преступлений». Но меня подкупает именно текст Превера, может, потому, что его главные персонажи очень молоды. Благодаря этому возникает (кроме многих других тем, затрагиваемых в пьесе) диалог поколений. И на одной сцене встречаются совсем юные, только начинающие свой путь актеры, и мастера, которые их направляют, как ангелы-хранители. Вероятно, подсказки есть в самом тексте Превера и в его стихотворениях. Одно из моих любимых — «Шарманка», где в аллегорической форме говорится о том, что мы разрушаем старое, считая, что оно не совпадает со временем, но потом все равно к нему возвращаемся. И все наши странствия — это, по сути, возвращение к истокам, где таится секрет театра: «Новизна — это старо как мир». Конечно, есть здесь аллюзии с чеховской «Чайкой», вообще много размышлений на эту тему возникает. Какой он, сегодняшний театр? Насколько ты современен? И всегда ли возможно идти в ногу со временем или иногда надо из него «вываливаться»? Это тоже темы, которые пунктиром проходят в этой пьесе.

— Чем еще заинтересовали «Дети райка»?

— Влюбленностью героев в профессию. Есть такое старинное слово «ремесло», которое первично, потому что без него невозможно понять истинное назначение театрального искусства. Сначала ты должен пройти азбуку пинков, затрещин, почти как у Превера: «Появления, исчезновения, точно как в жизни. А потом — пинок, а потом удар, и… как в жизни». Для театра это важный момент, о котором знают и которым пользуются режиссеры. Свои эмоции, переживания артисты как бы накапливают, а потом выносят на сцену. Для этого им нужны потрясения, чтобы уметь их передавать. Мы ведь живем в каком-то своем, особом театральном мире, как бы в аквариуме, и наблюдаем за жизнью, которая течет мимо него. Там, за стеклом, свой театр, свой балаган — карнавал со сменами масок. И люди, идущие мимо нашего «аквариума», тоже наблюдают за нами. А когда эти миры соединяются, когда балаган врывается в жизнь, сама жизнь становится маскарадом.

Есть в пьесе фантастический образ старьевщика-шарманщика (его ярко и колоритно играет Александр Маркин) — образ весьма странного, вредного существа. Это он, лишенный таланта, но с завистью заглядывающий за «стекло» человек, — взирающий и воспринимающий людей театра как жителей рая.

— Есть лейтмотив любви, преданности миру театра, но почему тогда жанр обозначен «комедия театра преступлений»?

— Все упомянутые темы сильно переплетены в действенной линии — это удивительно полифоническое произведение. Что человеку позволено, а что – нет… Так или иначе, каждый из героев совершает свое преступление — даже самые чистые и светлые персонажи. Вот, например, Батист — ведь он, по сути, убивает любовь, а потом убивает и человека. Или Ласенер, у нас в спектакле его очень тонко играет Геннадий Гуриненко. И в фильме, и в пьесе это обаятельный и талантливый человек, в отличие от довольно неприятного реально существовавшего человека, который, кстати, был в свое время прототипом Родиона Раскольникова в «Преступлении и наказании» Достоевского. Благодаря своему таланту Ласенер многого мог бы достичь на поприще литературы, если бы этим занимался. Но у всякого человека, если доверять Евангелию, есть таланты, которые он либо зарывает в землю, либо разменивает на какие-то мелкие монеты. Так случилось и с Ласенером. Он хотел воровать — и при этом писать пьесы. Но так не бывает.

— В новом спектакле зрители увидят молодых актеров?

— И некоторые из них впервые появятся в больших и сложных ролях. В первую очередь это Влада Аракелян в роли Гаранс — героини, являющейся стержнем всей этой истории, сотворившей любовный… даже не треугольник, а многогранник. Легкость, очарование, свобода Влады удивительно притягательны, и ей удается все это точно передать со сцены.

Фредерика Леметра в молодости играет Алексей Петриченко. Повторюсь, эта тема мне очень интересна. Перспектива белого листа: актер только начинает свой путь, как этот путь сложится в его профессиональной судьбе дальше? Фредерик в моем спектакле отличается от того, каким увидел его Марсель Карне — даже по прошествии шести лет (а между действиями проходит шесть лет), который тоже есть в спектакле, он не тот маститый и знаменитый актер, как в фильме, а все еще ищущий, сомневающийся.

Среди молодых актеров – и Катя Любченко, которую уже знают по спектаклю «Мнимый больной». Натали у Кати Любченко — совсем в другой тональности, глубоко трагическая по своей сути. Она — воплощение любви, безграничной преданности, самоотречения.
Ну и молодежь наша — Елена Грабина, Владимир Мельник, Максим Татарчук — будет ярко представлена. А каковы образы разных директоров театров, находящихся на бульваре Преступлений! Их мастерски воплощает один актер — Владимир Шапошников. Впервые большая роль первого плана у Виталия Бурлеева — он играет Батиста.

— А кто из доблестных «гвардейцев» театра занят в этом спектакле?

— Состоится встреча с нашей «золотой молодежью». Так мы, шутя, называем Алексея Рубинского и Владимира Бардукова, самых прекрасных и любимых артистов. В спектакле это Старый Арлекин и Старый Пьеро, которые как бы являются частью толпы, но совершенно особой ее частью — они постоянно наблюдают, присматриваются к тому, что делают молодые актеры.

В роли Старой Коломбины с ними работает замечательная Ольга Мохленко. Думаю, очень интересен и эксцентричный образ графа Эдуарда де Монтрея в исполнении Вячеслава Гиндина.

Совершенно особая и очень важная для спектакля группа — клоуны-музыканты: Игорь Мирошниченко, Виктория Мищенко, Алена Озерова и Павел Савельев — как своеобразные дзанни (персонажи-слуги в итальянской комедии дель арте, или комедии масок. – Прим. ред.). Это самые сложные роли, как мне кажется. Находясь на сцене, они не произносят ни слова, но отображают внутренний мир всех персонажей. Актерам пришлось овладевать новыми для себя музыкальными инструментами, и здесь нам очень помогла Екатерина Палачова, автор вокальных номеров спектакля «Гамлет», а с нынешнего сезона — заведующая музыкальной частью нашего театра. В «Детях райка» она проводит с артистами огромную работу.  Вообще в спектакле много номеров. Не только вокальных, но и танцевальных — над ними работала балетмейстер Инна Фалькова.

— Визуальный образ спектакля, конечно же, создала Наталья Денисова?

— Естественно. И все наши цеха, наши талантливые художники, модельеры, бутафоры, инженеры готовили премьеру очень увлеченно.

— Этот спектакль о театре, о людях театра. И можно предполагать, что он приурочен к важной для Харьковского театра кукол дате?

— Спектаклем «Дети райка» начинается серия юбилейных программ к 80-летию нашего театра. У нас откроется замечательная выставка — совместный проект с магистрами Харьковской государственной академии дизайна и искусств. Это выставка плакатов к спектаклям нашего театра — ретроспектива и новое видение молодых художников. Надеюсь, это только начало, и мы еще много интересного придумаем к юбилею всеми любимого театра.

Беседовала Инга Долганова