Новый законопроект о дезинформации – это наступление на свободу слова в Украине.

Такое мнение высказал в программе «Комментарии» на телеканале Р1 представитель харьковской журналистской общественности, основатель и главный редактор информационного интернет-портала NewsRoom Kharkiv Павел Федосенко.

Обсуждение законопроекта носит характер псевдо


– 17 января министр культуры, молодежи и спорта Владимир Бородянский презентовал основные положения законопроекта «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно обеспечения национальной информационной безопасности и права на доступ к достоверной информации» (в просторечии – закон о дезинформации), кардинально изменяющего правила работы для журналистов. Правительственную инициативу бурно обсуждают в обществе. Люди видят в этих новациях угрозу свободе слова. Глава Союза журналистов Украины Сергей Томиленко назвал законопроект драконовскими инициативами. Разделяете ли вы беспокойство журналистов?

– Еще несколько месяцев назад я был абсолютно спокоен, потому что не верил, что все это попытаются принять в таком виде. Я оптимист и был уверен, что этого просто не может быть. Сейчас мой оптимизм поиссяк, тем более когда я увидел, как пытаются этот законопроект пропихнуть, как организовывают вокруг него псевдообсуждение, не допуская туда журналистов, которые могут сказать свое веское слово с точки зрения профессионализма и опыта. Я очень встревожен. Если закон будет принят в таком виде – это будет очень плохо как для журналистов, так и для свободы слова в стране.

– Почему обсуждение журналистской общественностью, которое состоялось 28 января в Киеве, вы называете псевдо? И каковы результаты этого обсуждения?

– Честно говоря, я не следил за результатами обсуждения, потому что лично для меня очевидно, что оно носит характер псевдо. У меня много коллег-киевлян, прекрасных журналистов, с хорошим стажем, которые пытались попасть на данное событие. Практически все они получили отказ в виде какой-то отписки.

– Было заявлено, что помещение не может вместить всех желающих… Ограничился ли круг журналистов, которые приняли участие в обсуждении, только столичными?

– Желающих было достаточно. Да, одна из причин отказа – небольшое пространство. Однако если вы видите запрос от общества – найдите большее помещение. Второе ограничение – от одного СМИ мог присутствовать только один человек, но такие же отписки получали люди, которые были единственными представителями своего СМИ. Насколько я могу судить по постам в соцсетях, по словам коллег, действительно серьезных журналистов на обсуждении не было. Их просто не пустили…

Ассоциация профессиональных журналистов как элемент давления


– В условиях войны, в том числе информационной, не допустить распространения дезинформации очень важно. Что же вызывает у вас обеспокоенность?

– Основная проблема в том, что, прячась за заявлениями о борьбе с дезинформацией, что само по себе хорошо, журналистам пытаются максимально закрутить гайки. Я не помню подобных попыток за все время своей работы.

Законопроект предполагает создание Ассоциации профессиональных журналистов. Любой журналист, который хочет работать в зоне АТО, на месте каких-то чрезвычайных ситуаций, хочет в полной мере пользоваться теми возможностями, которые законодательство обеспечивает журналистам, должен будет получить карту члена этой организации. Сам подход странный и отдает откровенным «совком». То есть людей насильно загоняют в какую-то ассоциацию. Существующие нынче организации журналистов – это в основном уже рудиментарные органы, которые ничего не делают, и журналисты вступают туда неохотно.

– Чем же вновь созданная ассоциация будет отличаться от Союза журналистов?

– Законопроект предусматривает, что это единственный орган, который будет регулировать журналистское сообщество. Роль других нивелируется. Опять-таки, если один журналист с карточкой ассоциации по своим правам и возможностям отличается от журналиста без такой карточки, это уже явное неравенство. Кроме того, это еще и элемент давления. То есть в случае чего журналиста можно просто из этой ассоциации исключить, и он потеряет возможность полноценно работать, добывать информацию. Теоретически возможно это сделать, если человек что-то не то напишет, что-то не то выпустит – то, что неудобно власти.

– По вашему мнению, ассоциация будет работать исключительно в интересах власти? Декларируется, что она будет независимой…

– Я не верю, что организация, созданная по инициативе власти, может быть независимой. К тому же зачем создавать что-то новое, если не для попытки контролировать журналистов? Плюс к сказанному, законопроект предусматривает новую должность – уполномоченного по выявлению дезинформации, которого напрямую назначает Кабмин. Здесь прямое влияние власти очевидно.

Закон о труде требует серьезной дискуссии: мнение харьковчанки


Индекс доверия, который пытаются ввести законопроектом, как по мне, – просто чушь. Определять его будут независимые (опять-таки вопрос, насколько независимые?) общественные организации. Каждому СМИ будет присваиваться такой индекс. Но единственный, кто может формировать доверие или недоверие к СМИ, – это читатель: своими кликами, заходами на сайт. Все, что навязывается человеку, – уже наступление на свободу слова.

– Мы сегодня во многом наследуем прогрессивный мировой опыт. Существует нечто подобное в мировой практике?

– Я уверен, что в таком виде – точно нет. Здесь явное, неприкрытое наступление на свободу слова. Ни одна демократическая страна с развитыми социальными институтами, с институтом свободы слова никогда ничего подобного не допустила бы. Я убежден: если законопроект попытаются принять в существующем на данный момент виде, к нашей стране будут вопросы.

А дальше что – интернет по карточкам?


– Почему именно сегодня так серьезно заговорили об угрозе дезинформации и власть решила выступить с такой инициативой именно сейчас?

– Пик дезинформации, восприимчивости людей давно прошел. Это были 2014–2015 годы, когда люди верили во всевозможные фейки, даже самые дикие – распятых мальчиков и тому подобное. Безусловно, и сегодня эта проблема актуально, но не так, как пять-шесть лет назад. Со своевременностью борьбы с массовой дезинформацией мы опоздали лет на пять. Люди уже поумнели, научились критически анализировать информацию, смотреть на источники информации. Я считаю, что бороться с дезинформацией необходимо только повышением медийной грамотности населения.

– Кстати, законопроект предлагает ввести медийную грамотность в учебную программу для школьников, студентов и госслужащих.

– Это, наверное, один из немногих адекватных пунктов законопроекта. Именно в этом и должна заключаться цель – научить людей отличать хорошее от плохого, правдивую информацию от дезинформации. А попытки навесить ярлыки в стиле «этим можно доверять, а тем – нельзя», загнать журналистов в стойло дадут обратный эффект. Тем более в наше время, когда есть социальные сети, когда информация распространяется молниеносно.

Хотя данным законопроектом предусмотрен и контроль соцсетей. Это один из самых негативных пунктов – такое пытались сделать в последнее время только в России, но и там попытка не увенчалась успехом. Если примут законопроект, я не смогу вести собственный канал, например, в Telegram, не указав свои паспортные данные. А что дальше? Интернет по карточкам?

– Какую вы видите угрозу конкретно для себя как журналиста?

– На нашем сайте указаны фамилия главного редактора, а также наши телефоны, адрес – мы эту информацию ни от кого не скрываем. Большинство СМИ работает так же. Да, есть СМИ, которые создавались под определенные цели, мало связанные с журналистикой, они зачастую скрывают свои контактные данные.

Я вижу основные риски в том, что журналистов будут вынуждать становиться членами новой ассоциации. Я не хочу. А всегда старался держаться в стороне от всяких там обществ, союзов и т. п. – не вижу в них никакого смысла. Однако если это будет отражаться на качестве работы, на самой возможности работы, придется по крайней мере задуматься о вступлении в такую ассоциацию. А значит, я буду в какой-то степени под контролем.

Любое издание можно просто похоронить


– Как вы относитесь к введению уголовной ответственности в случае выявления дезинформации?

– В целом ответственность должна быть. Возможно, даже более жесткой, чем сейчас. Особенно если речь идет о случаях сознательной дезинформации, когда это не просто редакционная ошибка или неточность, а, грубо говоря, спецоперация страны-агрессора, что во время гибридной войны не редкость. Безусловно, в этом случае должны быть жесткие последствия.

В то же время это дает мощный инструмент в борьбе с неугодными СМИ. Согласно законопроекту, если в течение года СМИ три раза ловят на дезинформации, на четвертый раз его штрафуют на 4,7 миллиона гривен. Так любое издание можно просто похоронить.

– Здесь, наверное, еще вопрос самого определения дезинформации: что можно таковой считать?

– И это тоже. В законопроекте говорится, что не является дезинформацией оценочное суждение, недобросовестная реклама и т. д. Но надо понимать, что мы говорим о термине нематериальном. То есть, грубо говоря, доказать, что та или иная статья является дезинформацией, можно только через суд. А какие у нас суды, все прекрасно знают. Я думаю, если будет поставлена задача указать на место тому или иному СМИ – любая информация очень быстро окажется дезинформацией. Не ошибкой, не мнением, а именно дезинформацией. То есть сам факт, что власть получит подобный инструмент, не вселяет оптимизма.

Единственный способ борьбы с фейками


– В последнее время журналисты все чаще становятся жертвами не просто давления, а физической расправы. Законопроект как-то усиливает позицию журналистов, гарантирует им защиту прав?

– Законопроект содержит в том числе нормы статьи Уголовного кодекса, которая предусматривает наказание за препятствование журналисткой деятельности. Однако говорить о том, что государство защищает журналистов, смешно. В Киевском районном суде Харькова слушается дело Вадима Макарюка – оператора харьковского телеканала, которого во время съемки избили на рынке «Барабашово». Есть надежда, что оно будет доведено до логического завершения и виновные понесут наказание. Но в 99% случаев уголовное производство открывается, через время закрывается, и никогда никто не несет никакой ответственности – будь то избиение журналистов или препятствование журналистской деятельности.

– Да, законопроект вызывает опасения. Но устраивает ли вас ситуация, которая существует сейчас? Стоит ли оставить все как есть или должны быть внедрены какие-то новации, в том числе в подаче информации?

– Я вижу только один способ – повышение медийной грамотности населения. Это единственный вариант, который сразу решит множество вопросов. Во-первых, людей будет уже не так легко обмануть, во-вторых, они смогут отличать хорошее СМИ от плохого. Все остальное – это навязывание мнения. Человек должен формировать свое мнение самостоятельно – на основе собственных знаний, суждений, наблюдений. А вот такими законопроектами у зрителя, читателя свобода собственного мнения отбирается, потому что она отбирается у журналистов.

– Законопроект планируется внесли на рассмотрение парламента 28 февраля, а рассматривать его будут уже в марте. Как вы считаете, что могут сделать журналисты, общество, чтобы не допустить принятия новации в нынешнем виде?

– Киевские коллеги уже выходили на пикеты. Причем я абсолютно согласен с их месседжем: «Там нечего обсуждать». В этом документе невозможно что-то сгладить, подрихтовать – его нужно просто скомкать и выбросить в урну. Обсуждение – само по себе уже компромисс, которого в нашем случае быть не должно. И я с этим абсолютно согласен. Я считаю, что в таком виде его все-таки не примут. Но опасаюсь, что скажут: о’кей, ребята, мы вас услышали – уберем вот это и вот это. Журналистское сообщество обрадуется: какие мы молодцы, добились…

– Журналистов сложно провести такими манипуляциями. В последние годы они тесно сотрудничают с международными коллегами, партнерами и в тренингах, и в обмене информацией. Каково их отношение к «драконовской инициативе»? Как отреагирует международное сообщество?

– Реакция тут может быть только одна – негативная, потому что свобода слова – одна из демократических свобод любого развитого государства и ни одно государство не даст на нее наступать. Соответственно, если мы попытаемся внедрить «драконовские законы» у себя, я уверен, что наши международные партнеры будут против. Думаю, что если кто-то и сыграет здесь ключевую роль, то именно наши партнеры. Да, есть у нас активные журналисты, которые готовы выходить на акции, заявлять о своей позиции, но все-таки, мне кажется, очень невелико количество журналистов, которые готовы отстаивать свою позицию до последнего.

– А в чем причина? Вот вы говорите, что выступают в основном киевские журналисты. А в Харькове что, все спокойно, никто не возмущается?

– Это субъективное мнение, но мне кажется, что гражданская активность в Киеве выше, в том числе и среди журналистов. Хотя бы потому, что в столице ребята уже собрались и вышли с протестом. А в Харькове пока ничего подобного не происходит. И я настроен пессимистично – уверен, что люди начнут выходить, устраивать пикеты, но это будет очень небольшой процент сообщества.

Вечером 30 января министр культуры, молодежи и спорта Владимир Бородянский сообщил, что сейчас проходит доработка законопроекта о дезинформации на основе полученных замечаний. 31 января Мониторинговая миссия ООН в Украине заявила, что законопроект нарушает права человека и подрывает свободу слова.