В польском городе Торунь до 7 июня будет работать выставка украинских художников «Штучний біль», организованная совместно с харьковским центром современного искусства «Ермиловцентр». О том, как влияние травмирующего опыта, цикличность событий и надежда на изменения в будущем отражаются в представленных работах, рассказала в интервью журналу Contemporary Lynx сокуратор выставки, директор «Ермиловцентра» Наталия Иванова.

— Название выставки - ваша идея. Не могли бы вы сказать, почему именно «искусственная боль»?

— Искусственная боль – это на самом деле подделка. Но мы назвали проект «Штучний біль», потому что это определенная игра слов. «Штука» по-польски означает «искусство», а по-украински – «искусственный», то есть то, что было сделано человеком, а не возникло естественным образом. Мы решили использовать такое название для произведений, которые создали художники, отвечая на болезненные темы – политические, социальные, экономические и экологические, – существуютщие в украинских реалиях.

— Если выставка посвящена истории украинских травматических переживаний, то человек, живущий в Украине, переживший эти события, сможет лучше понять ее. Вам не кажется, что польская публика не прочувствует эту боль так глубоко?

— Я думаю, нашей задачей было показать, что мы уже испытали в Украине и какова реакция художников на эти события. И нам хотелось продемонстрировать свои переживания не столько в Украине, в Харькове, сколько за рубежом. Для нас было важно, чтобы об этом знали не только в нашей стране. Мы рады были получить предложение от наших польских партнеров и провести выставку в Польше, так как она является нашим ближайшим соседом, партнером и другом.

Выставка «Штучний біль» начинается с работы Николая Маценко и Олега Тистола (известного коллектива «Нацпром»), которая называется «17 сентября 1939 года». Эта дата болезненна для любого поляка, так как это дата вторжения советских войск в Польшу в результате пакта Молотова-Риббентропа. Работа Маценко Тистола представлена на выставке не лучайно: она показывает важный момент в нашей общей истории. Мы бы хотели, чтобы никто не забыл эту дату и чтобы подобное «17 сентября» никогда не повторилось. Однако, к сожалению, то, что произошло в 1939 году в Польше, сейчас происходит на востоке Украины.

— Если бы выставка проводилась в стране, у которой нет столько точек соприкосновения с Украиной, как у Польши – например, в Соединенных Штатах, – вы бы внесли какие-либо изменения в технику передачи информации?

— Мы бы изменили поле. Когда вы получаете предложение провести выставку украинского современного искусства в определенной стране, вам нужно учитывать, насколько люди там осведомлены о вашей стране. Я уверена, что есть страны, в которых Украина все еще воспринимается как часть России. Также есть страны, которые и идентифицируют Украину только по слову «Чернобыль». Я думаю, что перед показом выставки в любой стране, конечно же, необходимо учитывать, насколько аудитория готова воспринимать информацию об Украине, о ее людях и событиях.

— То есть нужно расставлять акценты исходя из менталитета страны?

— Да, но мне кажется, что это зависит не только от страны, но и от города и многих других факторов.

— Кто, по вашему мнению, является главным человеком, передающим информацию зрителю: художник или куратор?


— Мы не можем без художников, а художники не могут без нас. Задача куратора –  максимизировать отображение выбранной темы. Если мы выбрали болевые точки – такие, как война на востоке, аннексия Крыма, поиск национальной идентичности и влияние советского прошлого на нашу жизнь, – то нашей задачей было найти художников, которые предлагают раскрыть данную тему насколько это возможно. И если художники не реагируют ни на какие события, то кураторам останется только писать концепции. На выставке представлено 26 работ 23 художников, и, конечно, между куратором и художником существует огромная связь. Но есть также связь между куратором и теми, кто делает экспозицию. Более того, работы художника тоже «разговаривают» друг с другом в выставочном пространстве. И, конечно же, есть еще общение со зрителем.

— Я видела несколько работ, представленных на выставке, и заметила, что основной темой является посттравма.

— Да, и важно не забывать об этой травме. Идея выставки появилась два года назад, когда казалось, что мы привыкли жить с тем, что случилось. Мы уже не так резко и эмоционально реагируем на то, что в нашей стране на протяжении шести лет продолжается война. И благодаря существованию художников мы можем вернуться к данной ситуации. Они показывают, насколько это важно и сколько вопросов еще не решено.

Последняя часть экспозиции – зал размышлений о будущем. Ведь нам стоит подумать, с чем мы придем в будущее. Это абсолютно белая комната, в которой есть работа Никиты Шаленного VR Bridge, демонстрирующая, что он хочет жить в стране, до которой еще не дошел по мосту.

— Является ли главное послание выставки надеждой на то, что за рядом травматических событий последуют перемены к лучшему?


— Все надеются, что завтра будет лучше. Но мы хотели подчеркнуть тот факт, что если не сосредоточиться на настоящем, ничего не изменится. И это лишь одна из задач современного искусства – выделять проблемы, которых обычные люди, как правило, не замечают, и придавать им определенное визуальное воплощение.