Коллекция милицейских и полицейских фуражек, которую собрал Станислав Перлин, не имеет аналогов на всем постсоветском пространстве. Кроме фуражек, коллекционер может похвастаться несколькими образцами формы военного и послевоенного периодов, редкими фотографиями, старыми печатными изданиями и документами, среди которых есть и такие, что датируются 1799 годом.

Начальник научно-исследовательского экспертно-криминалистического центра МВС Украины полковник Станислав Перлин — коллекционер с десятилетним стажем. Он — единственный в городе, а возможно, и в стране, кто собирает предметы, имеющие отношение к истории правоохранительных органов.
— Я работаю в милиции, поэтому мне интересна ее история, — объясняет коллекционер.
Начиналось собрание полковника с милицейских шевронов. За семь лет Станислав Перлин собрал около девятисот самых разнообразных шевронов, а потом всю коллекцию передал в Киевскую академию МВД, где она хранится и по сей день. Одновременно с шевронами начал собирать и фуражки.
— Первую фуражку друг в качестве сувенира привез из Турции. С нее все и началось, — вспоминает полковник. — Потом все знакомые, если куда-то выезжали за границу, обязательно привозили мне в подарок фуражку из той страны.
Есть у Станислава Перлина подарки и от заместителя городского головы Александра Нечипоренко, и от ректора университета внутренних дел Александра Ярмыша, и даже от экс-«Долгоносика» Виктора Андриенко, которому не раз доводилось по долгу актерской службы носить милицейскую форму.
Сейчас в коллекции полковника 70 фуражек. Кроме европейских стран, а они здесь представлены в полном объеме, есть экспонаты из таких «экзотических», как ЮАР, Египет, Таиланд. Станислав Игоревич говорит, что коллекцию нельзя считать полной, так как в ней слабо представлены островные государства и Латинская Америка.
В последнее время Станислава Перлина интересуют не столько современные вещи, сколько исторические. В том числе — военные фуражки, каски. Коллекционеру удалось раздобыть несколько таких раритетов: фуражки, в частности, работника Министерства государственной безопасности, пограничника и две формы — военного сапера 1941 года и работника НКВД 1943 года. Подобное сейчас можно увидеть разве что в иллюстрациях к историческим книгам либо в фильмах о войне.
— Я перечитал массу литературы, чтоб понять, как выглядела эта форма, — рассказывает коллекционер. — Но самым сложным оказалось найти все необходимые вещи.
«Сапера», можно сказать, собирали по кусочкам (да простят меня саперы за каламбур). У одного коллекционера нашлась гимнастерка, Станислав Игоревич выменял ее на другую, более позднего периода. Фуражку привезли из России, а на кобуру и пояс он совершенно случайно наткнулся на Центральном рынке.
По словам полковника, есть три источника, по которым можно раздобыть экспонаты для коллекции. Первый — это стихийные рынки. Второй — клуб коллекционеров. Там можно что-то купить, выменять, узнать историю своего приобретения. И третий источник — это друзья, знакомые, которые приносят Перлину все подряд.
Сейчас все собрание полковника хранится в рабочем кабинете. Фуражки в четыре ряда обосновались на полках, обмундирование сапера и работника НКВД красуются на манекенах, по углам кабинета. Но и это далеко не все «богатство» Перлина. В шкафу висят еще два комплекта милицейской формы образца 1943 года. Станислав Игоревич уже заказал манекены для них, и вскоре они займут свое место в кабинете.
— Это только цветочки, — говорит Перлин. — Все самое ценное хранится вот здесь.
С этими словами полковник достал из шкафа сундучок с затертыми документами — паспортами, удостоверениями, свидетельствами — и два альбома с дореволюционными и послереволюционными фотографиями.
— Вы только посмотрите на
эти лица, какое благородство, — то и дело восклицал Станислав Игоревич, листая фотоальбом. — Да уж, умели тогда офицеры носить форму. А вот офицеры на послереволюционных фотографиях — совершенно другой типаж. Лица озлобленные. Живым от такого явно не уйдешь!
Среди снимков есть немало работ известного фотографа Иваницкого и уникальных кадров из жизни чугуевских офицеров.
— Я пытался узнать о судьбе некоторых людей как с фотографий, так и тех, чьи документы у меня хранятся, но ничего из этого не получилось, — сетует коллекционер.
Станислав Игоревич говорит, что очень многие фотографии приобрел на барахолке за копейки. Причем попадались коллекционеру на глаза даже семейные альбомы.
Свою коллекцию Станислав Игоревич хранит как зеницу ока, хотя уверяет, что материальной ценности она не представляет.
— Никогда не ставил цель зарабатывать на своей коллекции, — говорит полковник. — Мне интересен сам процесс собирания. Я духовно подпитываюсь от этих вещиц, с их помощью образуется какая-то связь времен. Надеюсь, что в будущем они мне еще пригодятся и как рабочий материал. Есть у меня задумка написать монографию об истории харьковской милиции.
Пока что работа над историческим трудом находится на стадии сбора материалов. А все экспонаты недоступны постороннему глазу. Коллекционер еще ни разу их не выставлял — говорит, что прежде чем показывать коллекцию народу, нужно ее систематизировать. Да и средств на проведение столь масштабной экспозиции пока нет.