Общество

  • 2362
  •  / 

Этот безумный мир

фото: 1230.jpg

Этот безумный мир
Утро в нашем районе всегда начинается одинаково: ни свет ни заря нас будят крики безумной женщины. С рассвета дотемна бродит она по улицам, костеря что есть силы весь белый свет и каждого встречного. Вообще-то, вопрос о психически больных очень деликатный. Их самих жаль, и их родных, которым каждый день приходится видеть страдания близкого человека. Но с другой стороны, считать ли нормальным испорченное множеству людей утро? Да, однажды распахнулись двери психиатрических клиник, и душевнобольных отправили восвояси. Но уж извините, лично мне дороже всех альтруистических помыслов на свете собственный ребенок, которого я боюсь отправлять в школу, потому что туда ежедневно, как на работу, является жуткого вида человек, который пристает к насмерть испуганным маленьким детям. О том, насколько гуманны последствия принятого не так давно гуманного закона, ограничивающего госпитализацию психически больных людей, корреспондент «Вечерки» беседовала с главным психотерапевтом МОЗ Украины Борисом Владимировичем МИХАЙЛОВЫМ.
— Один психиатр не без ехидства заметил: «Ага! Несколько лет назад вы, наверное, были в первых рядах тех, кто кричал на весь мир: «Свободу безумцам! В каждую квартиру — по шизофренику!» Теперь закон принят, вот и живите с шизофрениками». Ну, я-то, положим, не кричала. А что вы, Борис Владимирович, думаете об этом законе?
— Принципы оказания психиатрической помощи прописаны в законодательном порядке: законность, гуманность, соблюдение прав человека и гражданина, добровольность и доступность применения лечебных мероприятий к пациенту исходя из современного уровня знаний. Положения очень гуманные и отвечающие самым высоким законодательным нормам, как и во всех развитых странах. В статье 3 «Закона о психиатрической помощи», которая озаглавлена «Презумпция психического здоровья», говорится о том, что каждый гражданин априори считается психически здоровым, если у него в законном порядке не установлено психическое заболевание. Никто это право нарушить не может. Существуют виды работ, где требуется гарантированное психическое здоровье — принадлежность к силовым структурам или к другим профессиям, связанным с повышенным риском, — вождением подвижного состава, например. На людей, занятых такими специфическими видами работ, добровольность психиатрических осмотров не распространяется, и они проходят обязательные периодические психиатрические обследования. На всех остальных распространяется принцип добровольности.
— При любых «странных» симптомах?
— Первичный психиатрический осмотр, госпитализация осуществляется врачом-психиатром только по согласию пациента. Причем необходимо обязательное представление психиатра, то есть нельзя представиться врачом другой специальности, чтобы получить согласие пациента на осмотр.
— Но какое может быть согласие, если человек, мягко говоря, неадекватен?
— Это философский вопрос, потому что сутью психического заболевания является неспособность пациента правильно оценивать происходящее и свое место в нем. Есть изначально заложенная в законе противоречивость: человек должен дать информированное согласие на то, чего он сам правильно оценить не может. Для того чтобы избежать противоречий, закон ввел понятие тяжелого психического расстройства и в общих положениях обозначает его. Это расстройство психической деятельности, которое лишает пациента возможности адекватно воспринимать и осознавать окружающую действительность, свое психическое состояние и поведение. В этом случае законодательная норма предусматривает принцип недобровольности.
— И в каких случаях можно госпитализировать больного без его согласия?
— Во-первых, если пациент выявляет реальные намерения или совершает действия, которые представляют собой непосредственную угрозу для него самого или для окружающих. Во-вторых, больного госпитализируют, если человек в силу тотального развала психики не способен поддерживать свое повседневное существование — готовить пищу, обслуживать себя и так далее.
— А если вдруг в тихопомешанном больном завтра проснется зверь? Даже нормальный человек — существо ситуативное, и каждый из нас до конца не знает, как поступит в следующей ситуации. Как же может врач на осмотре определить степень опасности пациента?
— Есть критерии оценки болезненного состояния больного. В 95% случаев прогноз верен и адекватен. Да, бывают эксклюзивные случаи, когда заболевание течет непрогнозируемым образом. Это гораздо более сложный процесс, чем в отношении любого физического заболевания. Но потому и в мировой, и в отечественной практике к квалификации врачей-психиатров предъявляются более высокие требования, чем к среднему участковому терапевту, и их обучение длится дольше. Тем не менее объективные критерии оценки психического состояния и прогноза существуют и учитываются.
— Еду давеча в метро. И вдруг очень жилистый, худой мужичонка, похожий на десятилетнего мальчика, с искаженным безумием лицом и зверским рыком начинает с разбега вышибать ногами дверь, пытаясь выпрыгнуть на ходу из вагона. Силища, с которой он бросался на дверь, была невероятная, и я подумала, что если он вцепится мне в горло, его и 20 мужчин от меня не оторвут. То есть чтобы психического больного наконец изолировали, он все-таки должен кого-нибудь убить?
— В этом конкретном случае нужно было нажать кнопку связи с машинистом и вызвать милицию. Да, бывают неприятные инциденты, в том числе и трагические. В Харькове несколько лет назад психический больной совершил тяжкие преступления. Но подавляющее — без преувеличения — большинство агрессивных преступлений против личности граждан делается отнюдь не психическими больными.
— Хорошо. Вокруг школ всегда нарезает круги пара-тройка любителей продемонстрировать собственные «достоинства» и поглазеть в окна туалетов. Чего от них можно ждать?
— Те, кто сами обнажаются перед лицами противоположного пола либо имеют страсть к подглядыванию, относятся к лицам, обнаруживающим психические расстройства. Но они не относятся к разряду лиц с тяжелыми психическими расстройствами, то есть за свои действия отвечают в уголовном порядке. Их поведение — повод обратиться в милицию.
— Что-то ни разу не приходилось слышать, чтобы за это кого-то посадили. Но скажите, пожалуйста, Борис Владимирович, насколько они опасны для детей? Ведь они проявляют явный интерес к маленьким девочкам.
— Встреча с таким человеком может тяжело травмировать психику ребенка с последующими уже во взрослом возрасте личными неблагополучиями. В этом смысле это представляет опасность даже большую, чем возможность агрессивных действий.
Что же касается агрессии, то такие люди достаточно редко переходят к действиям. Здесь существует своя «специализация». Люди, совершающие серийные преступления на сексуальной почве, как правило, внешне не обнаруживают признаков повышенного интереса к сексуальной сфере.
— А как надо вести себя, если чувствуешь агрессию психически больного человека? Существуют ли приемы самообороны, так сказать?
— Психически больные люди интуитивно чувствуют ситуацию. У них обострены многие подсознательные инстинктивные сферы восприятия внешнего мира. Не оскорбляя этих людей, можно провести аналогию с животными, тонко чувствующими ситуацию и отношение к себе окружающих. Даже агрессивные, возбужденные больные — это глубоко несчастные и боящиеся внешнего мира люди. Агрессия же у большинства из них носит характер обороны от враждебного им внешнего мира. Но они чувствуют боящихся их людей. И для того, чтобы уйти из опасной ситуации, нужно просто полностью их игнорировать. Они мгновенно реагируют на спокойно-безразличное к себе отношение.
Но я за 30 лет работы ни разу не пережил агрессивного действия больных по отношению к себе.
— Давайте возвратимся к гуманизму. Как быть с той безумной женщиной, например, которая мечется по улицам и 24 часа в сутки тиранит своей яростью как минимум тысячу людей вокруг? По отношению к кому в данном случае мы проявляем гуманность — только к ней?
— А это издержки демократизации общества. С ее увеличением растет и степень ущемления личных свобод наиболее полноценных и полноправных его членов. Тут в полной мере соблюдается закон Михаила Ломоносова — если в одном месте прибудет, то в другом непременно убавится, и наоборот. Ответственность — и материальная, и морально-этическая, и социальная — перекладывается на наиболее здоровую, работоспособную и социально полноценную часть общества, что в конечном итоге приводит к ограничению личных свобод этой части населения. Вроде бы парадоксально, но это цена, которую общество платит за сохранение социальной стабильности и снятие социального напряжения. С другой стороны, действуют и социальные рычаги. Идет все большая либерализация — сейчас стараются все меньше помещать больных в изолированные психиатрические учреждения. Тяжелые психические заболевания в подавляющем большинстве случаев являются пожизненными и существенно меняют поведение этих людей. При всех успехах современной психофармакологии мы все еще остаемся ограниченными в реальных возможностях восстановления полноценного психического функционирования больных. По медико-психологической логике пребывание такого пациента в обществе способствует его реабилитации. Больной не теряет навыков социального функционирования, самообслуживания, потому что люди, находясь в больнице, разучиваются заботиться о себе.
Кроме того, содержание таких больных в клиниках страшно накладно и экономически. Это тот фактор, о котором говорить не принято, но он очень мощный. Даже самые сытые страны мира уже не укладываются в тысячу долларов в сутки для пожизненного содержания пациентов в условиях больницы. Все это привело к мировой доктрине, согласно которой генеральным направлением стало возвращение в общество больных, для которых изоляция не является абсолютно необходимой. Поэтому мы стараемся по возможности удерживать в закрытых психиатрических больницах минимум пациентов. Но беда в том, что у нас нет других системных мероприятий и структуры, их организующей. В цивилизованных странах есть дома типа общежитий, где такие больные живут коммуной, сами себя обеспечивают, помогают друг другу, убирают, готовят еду, проводят посильные культурные мероприятия. Там вообще нет врачей, есть лишь иногда по необходимости средние медицинские работники. Как это ни парадоксально, пребывание пациента в психиатрической клинике закрытого типа обходится долларов в триста в день, в лучших частных клиниках — до тысячи. Пребывание же в таких терапевтических сообществах, коммунах — около 30 долларов. Большая экономическая разница. У нас же на пребывание пациента в больнице выделено две гривны в день. Можем ли мы в наших условиях говорить о том, что это для нас перспективный путь?
— Скажите, пожалуйста, Борис Владимирович, а в наше время бесконечных социальных катаклизмов не стало ли больше психически больных людей?
— Это очень интересно, но количество людей с тяжелыми психическими заболеваниями относительно постоянное — от полутора до двух процентов. Текущие политические, социально-экономические и другие события обусловливают рост так называемых психогенных заболеваний, невротических депрессий. Количество же шизофреников в популяции стандартное.
ОН Клиник Харків

Лента новостей

Вся лента новостей

Архив новостей

Программа "Вечірні Новини"Лого телеканал Р1

Эксклюзивное интервью на Р1Лого телеканал Р1

программа комментарииЛого телеканал Р1

Телеканал Р1 на youtube

Выбор читателей

О нас Реклама Подписка
  • Facebook
  • youtube
  • Twitter
  • rss

Курсы валют от НБУ

100 EUR 3149.08 грн
100 USD 2775.5 грн
10 RUB 4.2057 грн


Новости от за посиланням
Загрузка...
Загрузка...
Афиша кинотеатра "Kronverk Cinema" Дафи