Не Масленица, а Колодий – все чаще можно услышать, что именно так назывался праздник в Украине, что главным блюдом на столе были вовсе не блины, а вареники, что традиционные кулачные бои украинцам не присущи, а сжигание чучела – вообще не наш обычай. Что здесь правда, а что миф? И как же на самом деле праздновали Масленицу на Харьковщине?

Масленица – один из очень немногих языческих праздников, доживших до сегодняшнего дня. Он многоликий, веселый, шумный, но вместе с тем загадочный и таинственный. Кто-то видит в нем повод принять участие в народных гуляньях, встретиться с родственниками, поесть блинов, а кто-то воспринимает как важный этап подготовки к Великому посту.

О содержании праздника, традициях и обрядах на Слобожанщине «Вечернему Харькову» рассказал этнограф, фольклорист, культуролог, директор этнографического музея «Слобожанські скарби» имени Г. Хоткевича НТУ «ХПИ», профессор кафедры украиноведения, культурологии и истории науки НТУ «ХПИ» Михаил Красиков.

Масленица или Колодий?


Слово «Масленица» (укр. «Масляна, Масниця») было зафиксировано этнографами в XIX веке, хотя праздник известен с глубокой древности.

– Купянский этнограф Петр Иванов, великолепный знаток народной культуры, Николай Сумцов, чье имя носит наш исторический музей, Василий Иванов, составивший 1000-страничный том «Жизнь и творчество крестьян Харьковской губернии» и многие другие этнографы ХІХ века фиксировали именно термин «Масленица» как наш местный, совершенно законный, а часто и единственный (с фонетическими вариантами) применительно к этому празднику – точно так же, как их современник Николай Маркевич фиксировал его на Полтавщине, – говорит Михаил Красиков.

Слово же «Колодий» в качестве народного названия праздника культуролог никогда не встречал при общении с людьми на Слобожанщине и в окрестных регионах в ходе своих фольклорных экспедиций.

– Хотя мне даже приходилось беседовать с информантами, рожденными в 1880-е годы. На наших территориях слово «Колодий» как название праздника, которое предлагается вместо термина «Масленица», в старину никогда не звучало ни из чьих уст! – утверждает Михаил Красиков.

Парню «ставили» колодку


Термин «Колодий» произошел от украинского обычая вязания колодки, который Михаил Красиков с коллегами подробно описал в книге «Муравський шлях – 97». В ней собраны материалы экспедиции 1997 года по ряду районов Харьковской области.

– Вязание колодки проводилось, как правило, в первый понедельник масленичной недели, который так и назывался – «колодовʼязний понеділок». Но на Харьковщине этот обычай не был жестко привязан к одному дню – в разных селах колодку вязали и во вторник, и в четверг, а иногда процесс растягивался на всю неделю, – рассказывает этнограф.

Колодка – это чурбачок. Причем размеры его варьируются от карандашика до хорошего поленца и даже целого пенька. Собирались, поясняет профессор, селяне – как правило, солидные, женатые, имеющие детей. Они ходили по домам и привязывали такую колодку незамужним девушкам, неженатым парням и даже бездетным молодым семьям. Обряд был призван стимулировать процесс вступления в брак и деторождения. Чаще ходили женщины среднего возраста своей «громадой» — 7–10 человек.

– По сути, колодка – фаллический символ. Этот атрибут доставался в первую очередь парням, которые лет до 20–24 не женились. Зачастую брали веревку, ленту, позже носовичок или полотенце и вешали колодку молодому человеку на шею или на пояс, да так, что чурбачок оказывался аккурат на причинном месте. Даже термин такой был – «поставили колодку», с намеком на то, что пора бы уже «браться за дело», – рассказывает Михаил Красиков. – Безусловно, будучи до срока неженатым, парень знал, что к нему обязательно придут и колодку привяжут. Это сейчас в городах считается моветоном вмешательство посторонних в личную жизнь. Однако в некоторых селах городские правила этикета не очень работают до сих пор.

Кстати, этнографу удалось записать даже случай из городской жизни. Произошел он в 1960–1970-х годах в Харькове на заводе, где основную массу рабочих составляли те же недавние селяне.

– Парню в один из дней Масленицы привязали 200-килограммовую пресс-форму. Бедолаге пришлось откупаться, – рассказывает Михаил Красиков. – Целью его коллег было получить магарыч.

«А ти мені жениха приводив?»


Девчатам 18–20 лет, которые так и не сумели выйти замуж, колодку тоже могли повесить на шею, но чаще вязали к левой руке. Однако не всем...

– Я зафиксировал историю, когда пришли вязать колодку к одной такой дивчине, засидевшейся в девках, а она возьми да и спроси одного из мужиков: «А ти мені жениха приводив, що ти прийшов чіпляти? Якби привів, а я одказалась...». То есть колодку вязали только переборчивым невестам – таким, к которым уже сватались, но они отказали. Предполагалось, что они глубоко неправы, – рассказывает Михаил Красиков. – Вообще в народе считалось плохой приметой отказывать первому жениху, который посватался. И девушки действительно иногда боялись ответить отказом, чтобы не прослыть эдакой цацей, к которой свататься уже больше никто не придет. Поэтому родители порой были готовы отдать дочь за любого.

Доставался фаллический символ не только молодежи, но и родителям – им вязали колодку к левой ноге за то, что не выдали вовремя замуж или не женили своих детей. Кстати, человек, которому привязали колодку, не имел права ее снимать – нужно было откупиться. Если это родители, то хозяйка накрывала на стол, а парень должен был дать деньги, на которые сразу покупалась горилка и тут же употреблялась.

Однако напиться и повеселиться не являлось целью обряда – таким образом решалась демографическая проблема. Так что с колодкой ходили и к молодым парам, у которых не было детей.

– Впрочем, заботились о личной жизни односельчан не из сочувствия. Люди считали, что из-за тех, кто способен к деторождению, но не желает этого, тормозится процесс плодоношения в природе. Плохо телится корова, плохо растет пшеница – а виноваты все эти «нарушители», живущие рядом, которые весь процесс задерживают, – рассказывает культуролог. – Все это на самом деле имело глубокую хозяйственную основу.

Обычай дожил до недавних времен, но в более мягкой форме.

– В 1970-е годы девушкам могли привязать красивой лентой флакон духов на запястье как намек, что пора замуж (за подарок она должна была «накрыть поляну», конечно, с выпивкой), а парню вязали порой бутылку водки, которую он выкупал и в результате распивал с «вязальщиками». Или могли просто бросить в молодого человека коробком спичек (как символом маленьких колодок), и тот должен был угостить самогоном или водкой, – продолжает фольклорист.

«Колодій народився!»


Связан с колодкой и еще один масленичный обычай слобожан.

– В четверг – день Святого Власия, покровителя скота – женщины шли в шинок, напивались (иногда по-черному), танцевали. И все для того, чтобы коровы были ласковы (ведь могут сильно лягнуть во время дойки), а телята здоровы. То есть в четверг был своеобразный женский праздник, – рассказывает Михаил Красиков.

На самом деле женщинам разрешалось на масленичной неделе хоть каждый день заглядывать в шинок. По крайней мере раза три – так точно. В понедельник праздновали день рождения Колодия.

– Приходили в шинок с «младенцем» на руках, роль которого исполняло запеленутое полено. Клали его на стол и выкрикивали: «Колодій народився!». Иногда просто приносили полено, пеленки и пеленали Колодия на месте. А потом на широкую ногу праздновали его день рождения, – отмечает этнограф. – Следом обмывались его «хрестини», «похрестини», потом он умирал – опять же поминки... Вот так, под выпивон, все это и происходило.

Блины или вареники?


Михаил Красиков развенчивает миф, что на Слобожанщине не пекли на Масленицу блины.

– Откройте книгу Петра Васильевича Иванова «Жизнь и поверья крестьян Купянского уезда Харьковской губернии», изданную в 1907 году и переизданную с большой моей вступительной статьей через сто лет. Там вы прочтете, что наряду с варениками у нас всегда пекли  блины, – говорит Михаил Красиков. – Ведь блин – символ Солнца, и поедание блинов – древний общеславянский обычай, направленный на призыв солнечной погоды, тепла. Кстати, в ряде обрядов (по записям Иванова) фигурировал еще один символ Солнца – яичница. На масленичных посиделках ее обязательно подавали вслед за варениками и блинами.

Однако что касается вареников – это действительно наша «фишка».

– И что интересно, по харьковской традиции вареники были двух «полов»: более продолговатый – «он», а кругленькая, похожая на булочку «варениця» – «она», – рассказывает этнограф.

Масленица – последний период, когда еще можно было собираться на вечерницы. Именно там девчата и лепили вареники – с мягким сыром, то есть творогом (кстати, одно из названий Масленицы – Сыропуст), а также с картошкой и с капустой. Тут уж девушки давали волю фантазии. Среди вареников обязательно были по одному с солью, пеплом, мукой и монеткой.

– Понятно, что самым счастливым будет тот, кому попадется вареник с денежкой. Кстати, монетки у нас редко практиковали, тогда как пепел, соль и мука встречались довольно часто, – продолжает Михаил Красиков. – С мукой – для потехи, а вот с пеплом – к печали, все будет плохо в этом году. Соль – будет солоно как никому, то есть тоже плохо. Все вроде бы в шутку, но тем не менее это было такое гадание.

Если хочешь распознать ведьму


Последний день перед Великим постом носит название «Постове заговіння». В этот день ели только вареники и только с творогом.

– Вечером этого дня полагалось выковырять из зубов все остатки творога, чтобы ничего не осталось. Иногда процесс сопровождался распитием горилки, как бы в целях дезинфекции ротовой полости, чтобы там и духу не осталось ни мясного, ни творожного, то есть скоромного, – объясняет культуролог. – Считалось, что если ты не выковыряешь из зубов весь творог, ночью придет черт и сам займется этим увлекательным процессом. Однако может слегка не рассчитать силы и вместе с творогом вынуть пару-тройку зубов. Так что лучше постараться избавить рот от сыра самостоятельно, чтобы не прибегать к помощи непрошеного «дантиста».

Были среди слобожан рисковые люди, которые хотели увидеть ведьму или ведьмака.

– Такие любопытные не просто доставали творог из зубов, а еще и сохраняли его. В частности, заворачивали в небольшую тряпочку, привязывали этот пакуночек себе под руку и носили аж до Пасхи. Считалось, что когда они придут на пасхальную службу, то в церкви распознают среди прихожан всех ведьм, – продолжает фольклорист. – Еще один вариант – тряпочку с завернутым в нее творогом нужно было продержать во рту всю ночь перед постом. Тогда она приобретает особую магическую силу и позволяет видеть и домового у себя на чердаке, и ведьм в церкви.


В предмасленичное воскресенье ели холодец


Последнее воскресенье перед масленичной неделей называлось «Ніжкові заговини» или «Мясопустное воскресенье». В этот день традиционно ели холодец.

– Это последний день, когда можно было употреблять мясо. А масленичная неделя – это уже подготовка к Великому посту. Видите, как все было продумано? Не сразу отказывались от всего скоромного, а постепенно, – поясняет Михаил Красиков. – Так вот, в мясопустное воскресенье традиционно ели холодец. А девчата охотились за косточками из этого блюда, припрятывали их, чтобы в дальнейшем использовать в гадании. Со временем выходили на порог и старались перебросить косточку через ворота. Если удалось – значит, скоро «выйдет за ворота», то есть будет замужем. Добросит до ворот – здорова будет целый год. А уж если не добросит – жди беды.


Кулачные бои были очень популярны


Кулачные бои на Харьковщине, как утверждает Михаил Красиков, были очень популярны. Проводились они на протяжении всех святок и заканчивались на Масленицу. Этнографу удалось пообщаться с людьми, которые еще мальчишками принимали участие в такой традиционной забаве.

– Это был один из элементов масленичных праздников. В частности, на Золочевщине – в селах Уды, Гурьев Казачок и других – мне все в подробностях рассказали 80–90-летние деды, – говорит Михаил Красиков. – Последние кулачные бои, в которых они участвовали, проходили в 1920–1930-х годах – собственно говоря, перед Голодомором, как отголосок старой традиции. Так что это миф, будто украинцы – тихие-мирные и кулачные бои им не были присущи. В Харькове такие праздничные забавы процветали в XІХ веке, что подробно описано в беллетризированных мемуарах «Харьковская старина» Василия Карпова.

А вот чучело на Слобожанщине действительно не сжигали.

– Вот чего не было в нашей народной традиции – по крайней мере не зафиксировано местными этнографами, – так это того, что происходит из года в год на площади Свободы. У нас не было никакого чучела Масленицы, у нас его не сжигали. В Украине это гораздо более поздняя традиция, русская, привнесенная в 1960–1970-х годах – не только с целью русификации, но и для придания большей зрелищности народным гуляньям, которые организовывали культпросветработники по одному сценарию для всего СССР. Тогда же блины и стали единственным блюдом на городских «Проводах зимы» (вареников русские не делали), и пелись исключительно русские масленичные припевки (тогда как есть украинские масленичные песни и «приспівки»), – уверяет Михаил Красиков.

Масленичные забавы – это магия


Все масленичные забавы – поедание блинов и вареников, кулачные бои, песни и танцы, катание на санях, вождение «козла» – были не случайны.

– На самом деле все это действо – очень-очень дохристианское. Смысл его – поспособствовать приходу весны, пробуждению природы от зимний спячки. Всяческая физическая активность, те же кулачные бои – это все, с точки зрения культурологии, процесс пробуждения активности природы. Козел – символ плодородия. Быстрые катания на санях, состязания в силе – движения, направленные на создание энергии, которая должна передаться еще спящей земле, зародышам растений, животным, способствовать всеобщей «сексуальной революции». Все это – магия, которая не очевидна людям, не погруженным в изучение традиционной народной культуры, – отмечает Михаил Красиков.