Елка, шампанское, новогодний стол и, конечно же, телевизор. В общем, уютно и хорошо. Так встречает Новый год большинство из нас. Как вариант рассматривается ночной клуб или ресторан. Загородный домик со снежками и бенгальскими огнями на улице — это уже вариант экстрима. Лезть же в новогодний праздник в подземную пещеру или карабкаться на горы — это уже даже не экстрим...

Подземный мир
Не знаю, как у вас, а у меня при мысли о том, что можно несколько дней провести в подземной пещере, где темно, сыро и постоянно нужно куда-то протискиваться, а не проходить, начинается легкий приступ клаустрофобии. Для спелеологов же подземная пещера — это мир, без которого жизнь в мире надземном казалась бы совсем уж скучной и неинтересной.
Со спелеологом Сергеем Ляховцом я встретилась накануне его отъезда в Иран, в пещерах которого он и собирался отметить этот Новый год тоже. Тоже, потому что «наступление» последних нескольких лет он встречает под землей. 2004 год Сергей вместе со своими друзьями Андреем Верченко, Юлей Золоторевой и Аленой Белан встречал в крымской пещере «Отважный суслик». Экспедицию ребята планировали давно. Основная ее цель — расширить ход вглубь пещеры и хорошо встретить Новый год. Спелеологи — люди с хорошим чувством юмора, отсюда и название одной из самых сложных для прохождения пещер.
Глубина пещеры «Отважный суслик», которая сегодня доступна спелеологам, — 160 метров. Место, которое для многих становилось последним в прохождении пещеры, находится на глубине 60 метров. Называется оно миандр «Возмездие». Миандр — это очень узкий горизонтальный ход, похожий на трубу. Он настолько узок, что тело взрослого человека перекрывает поток воздуха при его прохождении. Длина «Возмездия» 9 метров, и заканчивается оно очень узким уступом, с которого к тому же можно сорваться на пятиметровую глубину, так как проходить его со спелеологическим снаряжением из-за узости невозможно. Однако в этот раз четыре «отважных суслика» не только проползли через него сами, но и переправили все, что необходимо для встречи «человеческого» Нового года: елочку, бутылку шампанского, провизию и елочные игрушки. Разбив подземный лагерь, ребята начали привычную спелеологическую работу: делали дальние выходы вглубь пещеры, расширяя ее и проводя топографическую съемку.
Тридцать первое декабря ничем от предыдущих двух дней особенно не отличалось. Сергей с Аленой отправились в длительный спуск вглубь пещеры: «Там было очень много воды, — рассказывает Сергей Ляховец. — Работали в гидро-
костюмах. Если честно, то очень устали». За усталостью не заметили, как до Нового года осталась пара часов. Начали быстро, насколько это возможно, подниматься к лагерю. Уставшие, но довольные проведенной работой, надували шарики, наряжали елку, делали торт из печенья и сгущенного молока. Под «бой курантов» подняли стаканчики с шампанским. Вот так и пришел к ребятам Новый год, правда, наверное, с секундным опозданием — идти-то ведь нужно было на глубину 60 метров.
— Сережа, а что, в пещере Новый год уютнее встречать, чем дома, извините за мещанство, в тепле и уюте?
— Новый год — это всего лишь один день в году, другие дни могут быть и намного интереснее. Просто уже очень давно хотелось поработать в этой пещере. На Новый год же как раз приходятся несколько выходных дней. Не хотелось их зря тратить. Но так как Новый год нужно было все-таки отметить, решили взять с собой елку.
— Не боязно в пещеры лезть? Говорят, что некоторых
«застрявших» чуть ли не по кусочкам достают.

— (смеется) В пещере совершенно не страшно. Там интересно. А насчет «кусочков», частично это правда, а частично — миф. Если опытный спелеолог не проходит узость в течение 15 минут, то тогда, пожалуй, уже все. И на поверхность уже действительно по частям, только, как вы сами понимаете, уже в неживом виде. Однако бывает это очень, очень и еще раз очень редко. Буквально считанные единицы.
— А у тебя были случаи «застревания»?
— Конечно же, были. Главное в этой ситуации — не паниковать. Успокоиться, расслабиться, перейти на медленное дыхание, чтобы максимально уменьшить свой объем, и ползти дальше.
— В подземных пещерах красиво?
— Это еще один миф о спелеологии, что в пещерах сплошные красоты. Прежде всего пещера — это работа, зачастую полностью в глине и воде. Самая красивая пещера, которую я видел, называется Кузгун, массив Аладаглар в Турции. Вот там, действительно, полный набор красот: сталактиты, сталагмиты, натечные корки… В лужицах красивые кристальчики, есть кристаллы как шарики, свисающие на тоненьких ниточках.
— Сережа, почему именно спелеология?
— Понимаешь, подземные пещеры — это, пожалуй, единственное место на земле, где еще много неоткрытого. А кайф первооткрывателя — это ни с чем не сравнимое ощущение. Адреналин, опасности — это все на втором месте. Главное, что ты бываешь там, где до тебя никто не был.
Вперед, на горные вершины!
Вырваться из города, туда, где свежий воздух, природа, а главное — простор, от которого дух захватывает… И жить без всего этого людям, которых мы называем альпинистами, не просто нельзя, а невозможно.
Лена Полонская и Паша Куликов занимаются альпинизмом уже около 10 лет. И последние годы встречают Новый год в горах. Когда в этом году поездка в Крым в последний момент сорвалась, Паша по-настоящему растерялся: «Что же мы тут делать будем? Застолье, телевизор — в общем, скукотища».
Последние два года ребята встречали Новый год на Никитском скалодроме, под Ялтой. Состоит скалодром из небольших скал, где-то по 50 метров высотой. Серьезным это восхождение не считают: так, небольшая новогодняя прогулка по зимнему лесу. Там и полянка симпатичная есть, где и елок навалом, и Ялта вся, как на ладони, салют посмотреть можно, если желание появится. А что до мороза, так какие же в Крыму морозы?
За свою десятилетнюю альпинистскую жизнь ребята успели попробовать на прочность и крымские, и кавказские горы, и в Мекке альпинистов — на Эльбрусе — побывали. Впрочем, к моему удивлению, ребята рассказали, что Эльбрус — далеко не самая сложная для прохождения гора, всего второй уровень, а в альпинизме их шесть: «Да, в больших горах есть своя прелесть, — рассказывает Паша. — Простор, красота. Главная сложность в таких горах — постоянная борьба с неважным физическим состоянием. Там ведь очень разреженный воздух и низкое давление. Отсюда кислородное голодание и постоянные головные боли. Я же больше люблю Крым, где горы поменьше, однако в техническом плане более сложные». Как и охотничьи, альпинистские рассказы можно слушать очень долго. С той разницей, что, хоть и в них поверить очень сложно — это все-таки правда.
Последний свой подъем — этой осенью — ребята вспоминают с гордостью. Обычно альпинисты идут в горы по описанию маршрута. И в этот раз ничего, как говорится, беды не предвещало. Взяли описание маршрута Копье, который находится посередине крымской горы Кильсе. По описанию маршрут начинался со шлямбурной дорожки (ряд альпинистских крючьев, вбитых в скалу). По ней и пошли... И заблудились. На вершину еле поднялись: «Это была фактически гладкая скала, — рассказывает Паша. — Лезть совершенно никакой возможности. Это был единственный маршрут в моей жизни, который я еле прошел». Уже внизу выяснилось, что ребята по ошибке прошли очень сложный маршрут для «крутых» скалолазов.
Неоправданное геройство в альпинизме не приветствуется: ты должен понимать, что речь идет о твоей жизни и о жизни того, кто идет с тобой в одной связке. А посему быть смелым, но осторожным и профессиональным. Инстинкт же самосохранения у альпинистов, что называется, на высшем уровне: «Однажды мы очень поздно начали подъем и ночевать пришлось в горной пещере, — рассказывает Паша. — Пещера была наклонная. Начинаясь у входа, уходила вверх. Мы, конечно же, у входа сделали паутину из веревок. Представляете наше изумление, когда утром мы проснулись оттого, что упирались головами в конец пещеры. Получается, что во сне мы постоянно ползли вверх, подальше от выхода».
Если альпинист, идущий в связке первым, ненадежно забивает крючок, у него появляется перспектива полета метров на 100, до ближайшей базы. База — это место основного крепления, которое состоит из трех прочных шлямбуров (крючков), прочно вбитых в скалу. Делаются такие базы каждые 50 метров. Да, можно сорваться. Да, идти в горы, когда дождь, снег или, наоборот, жара — занятие, наверное, не из приятных. Однако все-таки идут, потому что без этого уже не могут.
— Ребята, зачем вам все это нужно?
Паша: — Я люблю это делать. Мне, например, очень нравится вязать носки. Нравится — и все тут. С горами то же самое. Мне очень приятно, когда я понимаю, что могу пройти такой маршрут, который никто другой не пройдет. Иногда смотришь на какую-нибудь совершенно гладкую стену горы и думаешь: неужели я смогу на нее залезть? Потом на вершине смотришь — действительно залез. Смотришь в одну сторону: там простор километров на 50, смотришь в другую: там то же самое. Грандиозность, в общем, есть у всего этого. Я там вижу, как это все высоко и далеко.
Ни в каком фильме этого не покажешь. Как будто я в космос попал.
Лена: — Горы — это совершенно другой мир. У тебя там совершенно меняется сознание. Там просто другое измерение. Это что-то такое, что если уж один раз попробовал, то потом ты обязательно захочешь к этому вернуться.
Людей, подобных Сергею, Паше и Лене, зачастую называют немного… ненормальными. Однако, согласитесь, какой же все-таки это кайф — среди всеобщей повальной нормальности быть немножко ненормальным…