В конце апреля вернулась домой 25-я украинская антарктическая экспедиция, которая больше года провела на ледяном континенте – на украинской станции «Академик Вернадский». О буднях и праздниках полярников «Вечернему Харькову» рассказала единственная женщина в составе команды харьковчанка Анна Соина.

Станция расположена на острове Галиндез, который входит в архипелаг Аргентинских островов вблизи вытянутого Антарктического полуострова. 22 года назад – 6 февраля 1996 года – Великобритания передала Украине свою антарктическую станцию «Фарадей», которую переименовали в «Академик Вернадский». С тех пор Национальный антарктический центр провел 25 экспедиций на крайний юг и уже отправил 26-ю. Зимовальный отряд 25-й УАЭ целый год осуществлял геофизические, метеорологические и биологические исследования, делал ежедневные непрерывные измерения, поддерживал работу станции и проводил посильный ремонт.

Как жили и работали украинские полярники, с читателями «Вечернего Харькова» поделилась ведущий инженер-исследователь отдела радиофизики геокосмоса Радиоастрономического института НАН Украины Анна Соина.



Полярник должен быть коммуникабельным и стрессоустойчивым


– Анна, как вы попали в антарктическую экспедицию и в качестве кого?

– Я об этом мечтала давно, со студенческих лет. Еще в 2004 году писала диплом по Антарктиде – мне помогали полярники. Практику проходила у Юрия Моисеевича Ямпольского в Радиоастрономическом институте, в отделе радиофизики геокосмоса, большинство сотрудников которого, в том числе и мой руководитель, работали в Антарктиде.

Я жила их рассказами об этом удивительном и загадочном континенте. Общаясь с такими потрясающими людьми, сложно было не «заболеть» Антарктикой. Сюда же попала на работу, училась в аспирантуре. А когда у женщин появилась возможность работать на полярной станции, стала проситься в экспедицию. Я чувствовала в себе силы, и руководство в меня поверило, так что подала документы – и меня взяли. В экспедицию я поехала озонометристом. Тема озона, озоновых дыр – в сфере моих научных интересов, я занималась этими вопросами еще в университете.

– Помимо деловых качеств, каким еще критериям должен отвечать потенциальный участник полярной экспедиции? Выдвигались ли особые требования к состоянию здоровья, физической подготовке, стрессоустойчивости?

– Зимовка – это жизнь в изоляции, в отрыве от цивилизации, поэтому, безусловно, для участия в экспедиции нужно иметь хорошее здоровье, поскольку помощь извне сможет прийти не всегда. Мы проходили суровый медосмотр. Ну и, конечно же, психологическое тестирование. Потенциальные участники проходят его еще на первом этапе отбора. Нужно быть стрессоустойчивым, коммуникабельным, уметь налаживать отношения в коллективе и нормально воспринимать стрессовые ситуации.

– Сколько человек участвовало в 25-й украинской антарктической экспедиции?

– У нас было десять человек, трое из них – харьковчане. У Юрия Лишенко это уже третья зимовка, он был дизелистом-электриком. У Андрея Сопина – вторая, он занимался геокосмическими исследованиями. Я озонометрист. Кстати, в команде я была единственной женщиной.

Не хватало овощей, но это нормально


– Анна, сложно ли было адаптироваться на ледяном континенте? Расскажите, какая там погода? Как переносили трескучие морозы и каким выдалось арктическое лето?

– Антарктида, холодно... Вы удивитесь, но трескучих морозов в период нашей зимовки не было – столбик термометра зимой опускался не ниже минус 20–22 градусов. Такие морозы – не редкость и для Харькова.

Станция находится на острове и в целом там довольно-таки приятный морской климат, достаточно влажный. Солнце выходит редко – в основном небо покрыто тучами. Летом в Антарктиде полярный день, солнце почти не заходит. При ясной и безветренной погоде температура на темной поверхности, то есть там, где нет снега, на камнях может достигать плюс 40 градусов. А так колеблется в пределах 4–5 градусов тепла. В солнечную безветренную погоду я выходила на причал с чашечкой кофе в футболке и шортах – было достаточно тепло. Однако солнышко там редкий гость.



– А как был устроен ваш быт? Что вы ели, что готовили, из каких продуктов?

– Продукты на станцию завозят на год. Там есть два холодильника. Один морозит до минус 20 градусов, а в другом держится температура плюс пять. В «теплом» холодильнике хранятся овощи, фрукты, майонез, молоко в тетрапаках, а в «холодном» мы держим мясо, рыбу – то есть те продукты, которые можно замораживать. Отдельно на чердаке хранятся крупы, мука, консервы, конфеты, печенье и так далее.

Из имеющихся продуктов мы готовим себе еду. Так уж сложилось, что наша экспедиция осталась без повара, поэтому готовкой мы занимались по очереди, демонстрируя «чудеса кулинарии». Так что даже тем, у кого не было кулинарных навыков, пришлось их приобрести. Все готовили вкусно, мы не голодали, меню было достаточно разнообразным, сбалансированным. Ощущалась нехватка овощей, но это нормальная практика – помидоров и огурцов там нет. Нередко мы помогали друг другу в готовке. Я, например, пекла хлеб, наш системный администратор Евгений Прокопчук делал творог, начальник станции Юрий Отруба сам готовил кисломолочные продукты. Вот так год и прожили.

Бультерьер из полотенца – в подарок коллеге


– Есть ли у полярников праздники и как их отмечают? Возможно, существуют определенные традиции, которых обязательно придерживаются все экспедиции?

– Ну какой же праздник без застолья? Угощение готовил, как правило, дежурный повар при помощи всех членов команды. Кто-то делает один салат, кто-то – другой, кто-то сооружает торт,  кто-то готовит мясо и так далее.

В частности, на станции принято отмечать субботу. Эту традицию еженедельных торжественных обедов заложили англичане. К столу все красиво одеваются. Наш дизелист Юрий Лишенко, например, облачался в костюм-тройку с бабочкой. Многие надевали вышиванки. Женщины, как правило, наряжаются в платья, но я, честно говоря, платье надевала редко – в основном в брюках, но обязательно с прической и макияжем. В семь часов вечера все садились за красиво накрытый стол. По чуть-чуть выпивали – вообще спиртного на станции было немного, – угощались вкусняшками. Затем вся компания перебиралась в бар «Фарадей», где можно поиграть в бильярд, дартс, пообщаться, послушать музыку, потанцевать.

Обычно все проходило очень легко, весело. У нас в команде было два гитариста – мы пели песни под гитару. Все было очень душевно, комфортно, по-домашнему уютно. Расходились около полуночи.

Отмечали Новый год, обязательно День независимости Украины и, конечно же, самый популярный у полярников праздник – середина зимовки (мидвинтер). Он празднуется в середине июня, в самый короткий день года, мы отмечали 22 июня. По сути, это день летнего солнцестояния. В Северном полушарии это самый длинный день в году, а в Южном, наоборот, — самая длинная ночь. Мидвинтер отмечает вся Антарктида, все станции обмениваются между собой поздравлениями.



Празднование начинается с самого утра. В этот день мы заканчиваем спортивный марафон – проводим финалы всех чемпионатов, которые проходили в течение месяца-двух до этого – по бильярду, футболу, дартсу, шахматам, шашкам, настольному теннису. В нынешнем году у нас даже сумо было. И все обязательно должны искупаться в море. Как правило, во льду вырубается лунка и все окунаются. Нам пришлось буквально распихивать огромные льдины, которые прибились к берегу. Края льда очень острые – запросто можно порезаться. Температура воды составляла примерно минус два градуса. Мы купались, а потом бежали греться и переодеваться в помещение, где у нас хранится картошка. Там обычно плюсовая температура, а к этому событию его еще и специально прогревают. А затем уже шли праздновать – сначала в столовой, потом – в баре. Общение, песни, танцы – все это очень весело, легко и приятно.

– А дни рождения участников экспедиции отмечаете? Как поздравляете, принято ли дарить подарки?

– Мы с удовольствием праздновали все дни рождения. Именинника поздравляли в 12 часов ночи. Станция не спит – все ждут, когда часы пробьют полночь, и человек родится. А на следующий день уже отмечали в баре – накрывали стол, пекли торт, каждый член команды произносил тост, вручал подарок.

– А где же вы в таких условиях добывали подарки? Делали своими руками?


– Исхитрялись как могли, но коллегу без подарка не оставляли. Кто-то привозил сувениры с собой, кто-то вручал вещи, сделанные своими руками. Кто-то рисует, кто-то стихи пишет. Я, например, шила всем ребятам подушки в виде забавных зверюшек. Таким образом у нас «поселились» бультерьер, касатка, пингвин, кошка, кит – целый зоопарк.

На станции есть очень хорошая швейная машинка. Я перетащила ее к себе в офис, намереваясь сшить юбку. С обновкой так и не сложилось, а вот мастерить подарки получалось неплохо. Правда, поиски кусочков ткани превращались в настоящий квест. Бультерьера, например, я соорудила из старого полотенца, нашлись лоскутки и для носа, глаз, ошейника.

Тюлень носился вокруг станции


– Наверняка в период зимовки были какие-то курьезные случаи. Поделитесь. Заходили ли к вам в гости местные обитатели – пингвины или полярные медведи, например? Какая живность там водится?

– Ну медведи точно не заходили. Они живут на Северном полюсе, на Южном их нет. Единственный типичный хищник – морской леопард. Это тюлень такой пятнистый. Достаточно серьезный хищник, который питается в основном пингвинами, не брезгует даже тюленями-крабоедами.

Вот тюлень-крабоед к нам зимой каким-то образом забрел. Во время обхода я случайно нашла его на нашем причале. Мы с этого причала выходим в море – у нас там лодки стоят. Вот там я его и встретила. Тюлень повел себя очень неадекватно, начал за мной бегать. Но он не хищник, питается крилем. Видимо, как-то случайно вылез к нам и не понял, где находится. Бедное животное пережило страшный стресс – часа два тюлень носился вокруг станции, вытоптал весь снег, чуть не ворвался в офис к доку (на станции так обычно называют доктора. – Прим. ред.). Я позвала ребят, биолога – он должен был все это зафиксировать. Мы старались аккуратненько на расстоянии рассмотреть беспокойного гостя. А потом он ушел... Вот такой случай, который внес нашу жизнь некое оживление.



Как-то на выезде невзначай кита разбудили. Мы были от него на расстоянии около десяти метров. Пофотографировали, включили двигатели, чтобы отойти – а он вдруг проснулся. Резко выпрыгнул из воды, не успел набрать воздуха и выпрыгнул еще раз. Нам удалось снять видео, хотя мы, честно говоря, испугались. Несмотря на то что киты очень спокойные и добрые, но спросонья животное могло кинуться в нашу сторону либо большую волну поднять. Нам повезло – приключение закончилось благополучно.

А еще причал облюбовали пингвины – приходят туда со всего острова по ими же протоптанным тропинкам, собираются целой толпой и выстраиваются в очередь, дабы зайти в море. Спускаются одни, за ними – другие. Все очень организованно. Скорее всего, они ждут, кто первым войдет в воду – если там притаился морской леопард, то нападет именно на первого, самого смелого. И вот они ждут, кто же решится спуститься первым, а потом уже заходят в море один за другим, чтобы поужинать или позавтракать. Часто пишут, что пингвины питаются рыбой. Но в наших широтах обитает очень крупная рыба и на большой глубине – пингвины туда просто не доныривают. Они едят мелких рачков – криля. Это основное питание всех животных Антарктики – и китов, и тюленей, и чаек.

– У нас в магазинах продаются консервы из мяса криля. Это тот самый мелкий рачок из Антарктиды?


– Да, он ловится именно в Антарктиде. И в связи с тем, что у Украины там есть своя станция, наша страна имеет право на добычу биоресурсов – рыбы и криля. Большой корабль, который называется «Море содружества», приспособлен именно под вылов криля. Когда мы держали путь на станцию, встречались с экипажем корабля, и нам тоже передали этих рачков. Но в нашей команде криля как-то никто особо не любил. Мы делали из него котлеты.

– А на рыбалку вы не ходили?

– Ходили, конечно. Там ловится нототения и ледяная – рыба типа щуки. Но мы ее ловили для исследований, которые проводил наш биолог. Он делал замеры рыбы, выбирал из нее всех паразитов для изучения. Там полно паразитов, так что есть эту рыбу нам как-то не хотелось. На самом деле паразитов много в любой рыбе, но они не опасны для человека – находятся во внутренностях, которые вычищаются. Мы готовили нототению, но ели без особого аппетита – какая-то она невкусная, абсолютно не жирная.

Коронавирус добрался даже до Антарктиды


– Слышала, что в Антарктиду даже туристические туры отправляют. Вам приходилось встречаться с туристами?

– Обычно каждый год в Антарктиде много туристов. Приходят большие корабли, яхты. Это достаточно развитый вид туризма. И почти все заходят на украинскую станцию «Академик Вернадский», потому что она – одна из старейших, бывший «Фарадей». Недалеко находится музей – старая британская станция.

Расположена зимовка прямо под озоновой дырой, и наша станция вошла в историю Антарктики по ее изучению, поэтому туристов обычно очень много. Однако в этом году из-за пандемии практически никого не было. Приходила единственная яхта – друзья станции. Все перед этим делали тесты и прежде чем зайти к нам, провели две недели в море. Еще было английское исследовательское судно James Clark Ross, которое снабжает английские станции. Оно, кстати, доставляло в Антарктиду первую украинскую экспедицию. Это тоже друзья станции. Мы провели для них экскурсию по нашей территории, они для нас – по своему кораблю. То есть имело место только такое вот теплое общение со «своими» – туристов у нас не было.

– Коронавирус не добрался до Антарктиды?

– Насколько я знаю, Covid-19 завезли на чилийскую станцию – там переболели все, но с ситуацией справились. Но в основном на всех станциях за этим очень строго следят. Ведь если что случится, оказать нормально медицинскую помощь практически невозможно. Несмотря на то, что в каждой экспедиции есть медик, человеку может понадобиться госпитализация. И тогда его необходимо эвакуировать, а для этого нужен ледокол – у нас ледокола нет.

В одной из прежних экспедиций случился приступ аппендицита у члена команды. Очень повезло, что у американцев на тот момент был ледокол, на котором больного доставили на остров на севере Антарктиды, а потом переправили в Чили, где и сделали операцию. Но на везение надеяться не стоит, поэтому все очень строго следили, чтобы коронавирус не проник.

Глобальные изменения можно заметить в Антарктике


– Анна, а что входило в вашу сферу деятельности? Чем занимались непосредственно вы? Возможно, есть результаты, которыми можно похвастаться?

– Я занималась озонометрией, то есть измеряла концентрацию озона. Такие измерения проводятся на станции «Академик Вернадский» с 1957 года, они были начаты еще британцами и на сегодня мы имеем один из самых длинных рядов данных. И очень важно продолжать эту работу. Каждый день нужно проводить от пяти до 60 измерений, в зависимости от погоды. В солнечный день – от рассвета и до заката, постоянно. Так что во всех экспедициях обязательно есть метеорологи и отдельно – озонометрист.

Кроме того, до декабря я изучала верхние слои атмосферы. На станции работает два ионозонда – один старый, австралийский, а второй изготовлен в нашем отделе Радиоастрономического института. Сейчас он проходит апробацию, сравнение результатов.

Похвастаться чем-то определенным сложно. Важность такой работы – в накоплении длительного ряда данных, которые потом обрабатываются либо на «большой земле», либо на станции. Сейчас это возможно, потому что там уже есть безлимитный интернет. А у нас нормального интернета еще не было... Главное, чтобы измерения продолжались.

– Чем Антарктида привлекает исследователей? Чем может быть интересен ледяной материк? Какие тайны хранит?

– Антарктида была открыта последней из всех материков, поэтому загадок там до сих пор очень много. Кроме того, материк удален от цивилизации, это международный заповедник, там находятся только станции, которые, в принципе, очень слабо воздействуют на окружающую среду. Так что глобальные изменения, которые происходят с климатом, с озоновым слоем, магнитным полем Земли, очень заметны в Антарктиде. Например, там проводятся измерения сверхнизких частот (СНЧ), по которым можно восстановить глобальную грозовую активность, измерить температуру нашей планеты. И это чистые данные, без помех в виде линий электропередач, людей, машин и всего прочего.



– Сейчас много говорят о парниковом эффекте, глобальном потеплении. Заметны ли эти процессы в Антарктиде?

– Ученые до сих пор спорят и о самом парниковом эффекте, и о его причинах. Могу сказать, что если в предыдущие годы минимальная температура на станции зимой была 36–38 градусов мороза, то во время нашей зимовки – минус 20–22. Вообще, очень теплая была зима и с осадками аномальная ситуация. Их практически не было, а уже весной, в ноябре, за две недели засыпало всю станцию (весна в Южном полушарии начинается 1 сентября. – Прим. ред). Зато лето выдалось холодным. По одному году, безусловно, судить нельзя, но за счет того, что динамика изменений на протяжении полувека отслеживается постоянно, можно будет сделать выводы.

Экосистема Антарктики уникальна тем, что она очень хрупкая, развивается в экстремальных условиях. Это и низкая температура, и минимальное количество пищи, и высокий уровень ультрафиолета за счет озоновой дыры. Там, конечно, есть работа и для биологов, и для экологов, и многих других специалистов. Как развивалась жизнь и как она будет развиваться – исследований на эту тему проводится очень много. Изучаются киты (даже составляется банк данных китов по хвостам), геология Антарктиды, геоморфология, ионосфера, ледяной покров. Магнитное поле Земли изучается с 1950-х годов — измерения проводятся постоянно, каждый день. Все природные исследования проводятся в Антарктиде. Там очень много тайн и загадок, которые еще не разгаданы человечеством.

– Анна, если предоставится такая возможность, отправитесь в Антарктиду еще раз?

– Не знаю. Возраст уже не тот. К сожалению, украинских женщин на протяжении 20 лет, с 1998 года, не пускали на ледяной континент. А я рвалась туда со студенческих лет. Но, конечно, хочется, особенно с той командой, которая была у нас. Нам очень повезло – психологи подобрали просто шикарный состав. Мы дополняли друг друга, все очень сдружились и общаемся до сих пор.

Команда создает атмосферу зимовки. Если хороший коллектив, если интересно друг с другом, нет никакого напряжения, никаких конфликтов и проблем – такая работа в радость.