Харьков — город, любимый многими артистами. На почти двухмиллионный мегаполис всегда найдутся платежеспособные почитатели таланта или же просто люди, которые с особым шиком расскажут на следующий день, как они «ходили на…» Иногда оказывается, что вовсе не важно, на кого они «сходили», главное — за сколько! Но есть и другая категория зрителей — фаны. И это серьезно…

«Мы за ценой не постоим!», говорят они, и это правда. Последнее продадут, но билеты на концерт купят. Обреченные любить звезду себе не принадлежат. Кумиры и поклонники — между ними сотни световых лет или же вот они, простые и доступные, на расстоянии вытянутой руки. 

Мы решили провести небольшой эксперимент и попытаться максимально приблизиться к звезде, насколько это позволяет купленный билет и журналистское удостоверение. А заодно нас как покупателей билетов интересовало качество купленного товара, хотя об искусстве так говорить не принято. В качестве, так сказать, испытуемого мы решили приблизиться к звезде нашей эстрады — Борису Моисееву. Зная, что для певца и танцора наш Харьковский театр оперы и балета — почти дом родной, ведь карьера артиста начиналась именно здесь, мы смело начали наш эксперимент. 

К слову, немного о ХАТОБе — этом архитектурном чуде. Публика не раз вспоминала крепким словцом героев — архитекторов и создателей проекта зрительного зала, сумевших породить такое явление, как неудобные места. Рожденный для партера, на балконе не высидит, а вернее — не выстоит. Зачастую, купив билеты, приходится стоять, иначе концерт превращается в аудиопрослушивание, потому что попросту ничего не видно. В случае со звездами это особенно обидно, так как дешевый и неудобный билет стоит порядка 30 долларов США. Звезда в таком случае оказывается на расстоянии в несколько парсек, и впору брать телескоп, а не театральный бинокль. Сидящие в партере, должно быть, тоже чувствует себя астрономами, заплатив астрономические суммы и, возможно, даже испытывают временами перегрузки. 

Но вернемся к нашей звезде. Все мы знаем Бориса Моисеева и его «Крошку» или «Черного лебедя». И вот он снова прилетел в родное гнездо, на этот раз с… «Птичкой». Так певец назвал свою новую программу, пикантно и трогательно. 

Только вот поет наш российский соловей, как и прежде, под фонограммы. (Хотя афиши нового супершоу Бориса Моисеева являли собой не только чудеса великого и могучего «фотошопа», но также обещали слушателям красным по девственно белому: «живой звук»...) Высокие технологии музыкальных программ-редакторов способны даже из немузыкальных шумов создать пение соловьиное, было бы желание и деньги. Задать абсолютно точную звуковысотность, то, что у вокалистов называется правильным интонированием, украсить или даже изменить тембр голоса до неузнаваемости, придать ему объем. Одним словом, заставить запеть можно даже скрипучий старый табурет. 

И все же наша цель по-прежнему — приблизиться к звезде. Здесь следует оговорить отдельно, о какой степени приближения идет речь. Интервью — это все равно что беседа с Богом. Всякий журналист знает, что беседа со звездой — это акт любви, где предмет всенародного обожания, отвечая на вопросы, позволяет себя любить. Стоит такое удовольствие немалых денег и называется… «эксклюзивом». Все зависит от степени звездности артиста, который согласился продать свои бесценные мысли и ответить на вопросы. Поэтому мы ограничились лишь письменным подтверждением любви поп-звезды к Харькову — его автографом для читателей «Вечернего Харькова». 

А любят ли нас звезды так, как любим мы их? 

О своей любви к публике они заявляют со сцены. И, представьте, если бы не было этих душераздирающих признаний, мы могли никогда и не услышать живого голоса своего кумира. Страшно даже подумать! Вообразите только: глубокий баритон в вокальной фонограмме, а признается в любви каким-нибудь ужасающим фальцетом… 

Очень хотелось рассказать нашим читателям, не имеющим возможность посещать концерты бизнес-класса, о том, как их любят, взять автограф с пожеланиями для газеты, да и просто передать привет от любимого артистом города, по крайней мере, он не скупился на признания в любви харьковчанам и Харькову. 

Традиция подписывать автографы стара как мир. Еще в античной Греции любимцы публики считали за честь оставлять что-нибудь материальное своим поклонникам, так сказать, на добрую память. Психология человека, вожделеющего автограф любимого артиста, проста. В момент подписывания автографа кумиром поклонник получает огромные моральные дивиденды. В такие стрессовые для организма человека мгновения все сенсорные системы, включая зрительную, осязательную и обонятельную, начинают работать в особом режиме.
Мозг в таких случаях с помощью анализаторов способен «растягивать» процесс во времени, и поклонник успевает пережить этот волнующий момент во всей полноте чувств, хоть это длилось всего какие-то мгновения. Люди берут автографы, по мнению психологов и медиков, вовсе не ради автографов, а скорее ради себя самих. Каждый хочет быть любимым… 

Но вернемся к нашему гостю — Борису Михайловичу Моисееву. Впрочем, его и гостем-то трудно назвать, почти свой. «Любимый, золотой единственный, родненький!» — вы думаете, о ком он так говорит? Да, конечно же, о Харькове! 

Тот самый автографПоскольку представители прессы Моисееву не докучали, просьба корреспондента газеты «Вечерний Харьков» взять автограф, сказать или же написать на редакционном плакате горячо любимому городу несколько слов не была обременительна для артиста. Готовый, живой автограф нам вынесли на служебный вход. Борис Моисеев, зная, что его ждет корреспондент, читаемой им в «харьковской» жизни газеты, чиркнул только подпись, не решаясь приблизиться и отдать в руки плакат и, конечно же, не поблагодарив редакцию за теплые слова в его адрес. 

Возвращаясь с концерта, я подумала о том, что мне все-таки повезло. …Иначе харьковчане никогда не узнали бы, как много Моисеев признавался нашему городу в любви. Только вот… глухонемая любовь вышла.