Антикоррупционная программа, без которой Харьковская область живет уже год, рискует превратиться в чисто декларативный документ. Если бы местная власть действительно хотела усилить борьбу с коррупцией, то прописала бы в этой программе определенные пункты, не предусмотренные законодательством, считает юрист общественной организации «Харьковский антикоррупционный центр» Владимир Рысенко. Об этом шла речь в программе «Точка зору» на «Телеканале р1».

– В начале декабря мир отмечал День борьбы с коррупцией. Проходили ли тематические мероприятия, на которых было озвучено, как идет борьба с коррупцией в Украине?

– Определенные мероприятия были, правда, немного. В частности, отчет руководителей антикоррупционных органов – НАБУ, ВАКС, Специализированной антикоррупционной прокуратуры. Информацию я видел в СМИ. Достаточно ли этого? На мой взгляд, борьба с коррупцией не может быть приурочена к какой-то дате – она должна продолжаться 365 дней в году.

– Удовлетворены ли вы опубликованными результатами работы соответствующих органов?


– Как и все граждане Украины, конечно, нет. Если вы выйдете на улицу и спросите: «Довольны ли вы результатами борьбы с коррупцией в Украине?», вам просто рассмеются в лицо.

Что же касается непосредственно отчетов, то  отдельные вещи, которые были представлены, мне понравились. Например, очень хорошо сейчас заработал Высший антикоррупционный суд Украины. Есть дело судьи Лазюка, которое слушается с 2016–2017 года. Еще до создания ВАКСа оно было передано в районный суд Полтавы, там и слушается до сих . Приговора по сей день нет, и судья Лазюк до сих пор не отстранен от выполнения обязанностей. Он не уволен с должности судьи, получает зарплату, но не рассматривает дела – числится судьей. То есть, дело одного судьи слушается пять лет и на контрасте – только за этот год уже есть шесть решений ВАКСа. Год назад поступили дела относительно взяток, полученных судьями, и уже есть решение первый и второй инстанций. Эти шесть приговоров не были вынесены всей судебной системой Украины за пять лет – а тут они есть.

Дело взяточников из облсовета – показательное


– А что происходит на Харьковщине? В частности, в отношении дела по подозрению руководителей Харьковского областного совета – следите ли за этой ситуацией?


– Да, следим. Это дело, где одним из подозреваемых является экс-глава Харьковского облсовета Артур Товмасян. Это тот случай, когда дело очень правильное. Потому что есть определенная категория дел, которая вообще никогда не выходят «наружу» – это назначение руководителей определенных подразделений власти, департаментов, коммунальных предприятий. В данном случае НАБУ инкриминирует Товмасяну и его заместителям злоупотребление: они требовали от руководителя коммунального предприятия в Лозовой миллион гривен за переназначение на должность. Было задокументировано получение части взятки и открыто уголовное дело. Это один случай из сотен. У руководителей постоянно заканчиваются контракты. Как они переназначаются? Иногда именно таким образом.

У нас сейчас очень тяжелый кейс перед переназначением руководителя Харьковского областного онкологического центра. Огромное количество людей говорит, что он сдвинул с места предприятие, что наконец-то Померки перестали ассоциироваться с чем-то страшным, у людей появилась надежда на выздоровление. И что происходит? Все руководители переназначаются облсоветом автоматом – а Денис Скорый уже два раза не может переназначиться. Почему? Никто не понимает. Возможно, есть конкуренты, которые метят на его место. Возможно, еще по каким-то причинам. У меня нет информации на этот счет. Но когда руководитель, к которому возникает минимум вопросов, переназначается с наибольшим скрипом, это вызывает удивление...

Что касается регионов, то в том же самом ВАКСе слушается очень интересное дело относительно Труханова и Галантерника о том, как распределялась земля в Одессе. Земля по документам якобы бесплатно выделялась под застройку, на самом деле определенные руководители Одесского региона получали в карман стоимость этого земельного участка. Неужели никто не знает, что так происходит по всей Украине? У нас ведь аукционов не проводят ни в Харьковской, ни в Житомирской, ни в Винницкой областях... Они только-только начинают проводиться, а застройка идет годами. Так как застройщики получают землю?

– Аналогичные ситуации есть и в Харьковской области? И антикоррупционерам стоило бы обратить на это внимание?


– Конечно. В сентябре я этот вопрос поднимал в присутствии руководителя харьковского подразделения НАБУ Юрия Кравченко, говорил, что эти схемы одинаковы по всей Украине. И нужно уделять этому внимание в регионе.

Другое дело, что сотрудников НАБУ на все не хватает – их всего 500 человек. Этим должны заниматься и полиция, и прокуратура каждого региона.

Что не так с антикоррупционной программой?


– На Харьковщине еще в 2020 году закончилось действие областной антикоррупционной программы. И только в сентябре этого года в ХОГА состоялось обсуждение проекта программы на 2021–2023 годы. Между тем 2021-й оказался провальным – программа не работала.


– Я бы не концентрировался только на программе. От того, что в ней написано, не так-то много и зависит. У нас есть законодательство, которое необходимо выполнять. У нас есть Уголовный кодекс, Уголовно-процессуальный кодекс, которые необходимо выполнять. У нас есть закон «О противодействии коррупции» и так далее. Другое дело, что если бы местная власть действительно хотела усилить борьбу с коррупцией, она могла бы прописать определенные вещи, которые не предусмотрены в законодательстве.

Например, обязательное согласование определенных проектов решений с местными жителями до того как они выносятся в сессионный зал. Это больше относится к городской власти, но может применить и областная в каких-то городах районного подчинения. У нас протесты против действия застройщика начинаются после того, как застройщик уже поставил забор. Почему не предусмотреть обязательное проведение общественных слушаний, если происходит точечная застройка в пределах одного микрорайона? Если речь идет о строительстве 17-этажного дома среди пятиэтажек в историческом центре, каким образом жители этого района должны узнать о том, что эту землю выделяют под застройку? Они не знают, что выносится на сессию. Если в регламенте городского совета или антикоррупционной программы прописать норму о том, что решение о выделение земли под точечную застройку в пределах одного микрорайона выносится после проведения общественных слушаний, – это поможет решить кучу вопросов. Но мы же понимаем, что это «выключит» коррупционные связи. Мы же понимаем, что кто-то потеряет деньги. Потому и программы, которые должны усилить борьбу с коррупцией, выполняют исключительно декларативную роль.

– На областном уровне какие меры можно принять для упреждения ситуаций, подобных делу Товмасяна?

– Я бы предусмотрел автоматические основания для перезаключения контракта с руководителем коммунального предприятия. Если человек выполнил все задачи, указанные в контракте (уровень прибыли, определенные достижения и т.д.), если нет других претендентов и оснований для проведения открытого конкурса, он автоматические переназначается на должность. Либо прописать, что каждые пять лет проходит открытый конкурс, на который все претенденты должны подать свою программу. И чтобы конкурс был реальным, чтобы чиновники не могли повлиять на результаты.

– Вы принимали участие в обсуждении проекта антикоррупционной программы Харьковской области?


– Участие не принимал ни я, ни другие члены антикоррупционного центра, потому наши предложения просто не были бы выписаны – мы в этом уверены. А принимать участие в декларативном обсуждении программы не вижу смысла.

ХАЦ предъявили судебный иск


– Харьковский антикоррупционный центр – первая общественная организация, которая начала заниматься на Харьковщине расследованиями, озвучивать факты коррупции. За шесть лет существования ХАЦ появился первый судебный иск к вашей организации...


– Да, на данное время – пока один иск от депутата Харьковского городского совета по защите чести и деловой репутации и возмещению ему причиненной морального вреда.

Интересное дело. Не могу прогнозировать, чем оно может закончиться – это будет решение судьи. Истец считает, что какие-то люди не имеют право утверждать, что он получает средства от коммунальных предприятий, тогда как он на протяжении пяти-шести лет получает от КП «Салтовское трамвайного депо» и троллейбусного депо №3 миллионы гривен...

– У вас есть документальное подтверждение?


– Он это показывает в своих декларациях. И никто не может понять, на каких основаниях он получает миллионы гривен.

На последнем заседании суда мы заявляли ходатайство о затребовании доказательств – именно тех договоров, по которым он получает средства от коммунальных предприятий.  Это первичное доказательство. Нам ответили, что это конфиденциальная информация. Но не может быть распоряжение коммунальным имуществом и средствами громады конфиденциальной информацией. Это наши налоги, это наши деньги. Однако представитель истца возражает и суд, к сожалению, с ним согласился, сказал, что это к делу не относится. Немного странная позиция. Но это решения судьи – я его не обсуждаю.

«За нами следят»


– Не так давно офис ХАЦ ограбили. Вынесли технику. Не произошла ли утечка информации, не прекратились ли в связи с этим расследования?

– Информация хранилась на внешней сети – мы ее не потеряли. Но это была большая потеря для нас, потому что у нас украли практически все рабочие ноутбуки, фототехнику, много фото- и видеоаксессуаров. Для того чтобы восстановиться, мы даже оглашали донаты, просили людей помочь. И мы безмерно благодарны, что нам действительно помогли – мы собрали около 100 тысяч гривен, сумели купить технику для съемок. И как же было приятно, когда люди приносили свои ноутбуки и говорили: «Работайте. А когда купите – вернете». Понимаешь, что твоя работа кому-то нужна.
 
– Полиция сообщает, что уже задержан вероятный грабитель. Есть ли возможность вернуть хоть часть украденной техники?

– Не знаю. У нас как у потерпевших достаточно ограниченные права, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом Украины, материалы дела нам еще не раскрыты, мы не видим доказательств, подтверждающих, что именно этот человек совершил преступление.

На данный момент сведений о том, что нашли нашу технику, нет. Определенную технику у него обнаружили – мы видели при обыске. Но та ли это техника, что была украдена у нас, станет понятно, когда познакомимся с материалами дела.

– Как вы считаете: действовали с целью наживы или преследовались какие-то другие мотивы? Возможно, ограбление было направлено на то, чтобы остановить работу Харьковского антикоррупционного центра?

– Честно говоря, я еще для себя не решил. Есть признаки, что это было обычное ограбление, а также признаки того, что за ними велось наблюдение. Так что, вполне возможно, преследовалась цель парализовать нашу работу и получить информацию, которая, к счастью, к ним не попала.

Власти нужно предлагать альтернативные решения

– Не планирует ли ХАЦ расширяться? Видели объявления, что уже и тренинги проводите...


– Мы планируем не только расширяться, но и несколько изменить тематику. Есть определенное разочарование в работе антикоррупционных организаций. Первый вопрос, который нам задают: «Вы провели расследование, предоставили материалы в полицию – и что?!». А ничего, потому что пока пока дело дойдет до суда, возможно, пройдут годы, а может, оно вообще туда не дойдет. Заявлений об уголовных правонарушениях у нас десятки, а приговоров за шесть лет вынесено всего несколько.

Если ты что-то критикуешь, должен предложить какое-то решение. Мы должны предлагать альтернативные решения в противовес тому, что делает городская власть. В прошлом году, например, мы предложили дифференцированный тариф на общественный транспорт. Если человек покупает много поездок, то есть на большую сумму авансирует, скажем метрополитен, он должен получить скидку на проезд. Мы наняли специалистов, которые провели исследование в других городах, и предложили определенную схему, по которой может быть внедрен дифференцированный тариф в Харькове. Передали в прошлом году в мэрию, но за год ничего не изменилось.

В нынешнем году – буквально три недели назад – передали в горсовет полностью готовую карту веломаршрутов в пределах Харькова. Дело в том, что в разработанной еще в 2016 году и утвержденной велокопцепции Харькова не хватает одного нюанса – не утверждена ее графическая часть, собственно, карта веломаршрутов: по каким улицам должны данные велосети проходить. Почему это невероятно важно? Да потому что мы видим огромное количество аварий, и стоимость веломаршрутов измеряется в человеческих жизнях. А если мы «разносим» велосипедистов от пешеходов и автомобилистов, это создает удобства для всех. Я езжу на работу на велосипеде – кому-то из автомобилистов нравится видеть меня на дороге? Нет. Соблюдают в отношении меня правила дорожного движения, пропускают меня, когда я еду прямо, а они делают правый поворот? Нет, хотя должны. И я должен учитывать, что на меня ПДД не распространяется. Для создания велокарты Харькова мы наняли специалистов, которые создавали подобные карты в Житомире, Киеве, сейчас делают в Днепре вместе с городской властью. Мы передали такую карту в горсовет, но не знаем, будет ли она утверждена.

– Но расследования вы не прекращаете?


– Нет, ни в коем случае. Расследования, мониторинг закупок, мониторинг ковидных закупок – это работа, которую мы не останавливаем ни на день. Однако нужно предлагать и альтернативные решения – вот сейчас мы их предлагаем...

– Финансовый год подходит к концу. Наверное, есть много вещей, на которые нужно обратить внимание общества. Но это уже будет тема нашей следующей встречи.