Атомная бомба: рождение в Харькове (часть 1)

фото: 021.jpg

Атомная бомба: рождение в Харькове (часть 1)
В начале 90-х годов я познакомился с работой института УФТИ, ныне ННЦ ХФТИ. Постепенно накапливался интересный материал, который удалось собрать воедино только благодаря доктору физико-математических наук профессору Ю.Н. Ранюку — не только ученому, но и писателю...
Украинский физико-технический институт возник во многом благодаря инициативе директора Ленинградской физико-технической лаборатории Абрама Иоффе. А в первые годы существования УФТИ основное ядро его составляли молодые ленинградские физики и европейские ученые-эмигранты, бежавшие в Советский Союз от нацизма.

В конце 20-х годов на физмате Ленинградского университета сложилась неформальная группа талантливой молодежи. Центром веселой компании был полтавчанин Дмитрий Иваненко, вокруг которого «вращались» бакинец Лев Ландау, одессит Георгий Гамов, винничанин Матвей Бронштейн. Все они так или иначе внесли свой вклад в развитие УФТИ: Иваненко и Ландау стали первыми руководителями теоретического отдела, Гамов, числившийся консультантом, генерировал идеи, а Бронштейн, хоть и остался преподавать в Ленинграде, но активно участвовал в институтских теоретических научных конференциях.

Все они стали физиками первой величины (или, если пользоваться астрономической терминологией — «нулевой»). И каждый мог бы похвастаться перед друзьями чем-то «только своим». Лев Ландау — Нобелевской премией, которую получил много лет спустя. Дмитрий Иваненко, получивший в 1950 году Сталинскую премию за работы в области теории ядра, — тем, что дожил до распада СССР. Георгий Гамов — тем, что единственный из всех не попал под репрессии тридцатых, и то только потому, что в 1933 году стал «невозвращенцем» (в США он разработал теорию «горячей Вселенной», предсказав существование реликтового излучения, сделал первый расчет генетического кода, за что и получил премию ЮНЕСКО).

К моменту организации института молодые физики успели поработать в зарубежных научных центрах — Геттингене, Копенгагене, Кембридже. Имели опыт работы за границей и другие ленинградцы, будущие сотрудники УФТИ — Лев Шубников, Георгий Латышев, Александр Лейпунский, Ольга Трапезникова, Кирилл Синельников. Самому старшему из них, назначенному директором Ивану Обреимову, было всего 35 лет.

Новые харьковчане взялись за подготовку необычного эксперимента. Они надеялись опередить всех, но в разгар работ — в мае 1932 года, пришло известие, что англичанам Джону Кокрофту и Эрнесту Уолтону удалось осуществить реакцию расщепления ядра лития искусственно ускоренными протонами. Доведя до логического конца свой эксперимент, «уфтинцы» через несколько месяцев повторили это достижение. В СССР они были первыми, но в мире — только вторыми.

В газете «Правда» 22 октября 1932 года была опубликована телеграмма с соответствующим текстом на имя Сталина, Молотова, Орджоникидзе под заголовком «Крупнейшее достижение советских ученых». Подписана она была «треугольником» УФТИ — директором, секретарем парткома и секретарем месткома. Первая научная публикация за подписями непосредственных «авторов» расщепления, членов Высоковольтной бригады — Кирилла Синельникова, Александра Лейпунского, Антона Вальтера и Георгия Латышева — появилась позже, в журнале «Советская физика».

После восторгов «Правды» остальные газеты тоже не скупились на хвалебные оды. Реакция же самих ученых была более сдержанной. Лев Ландау, например, заявил: «Нужно признать, что у нас нередко приходится слышать относительно той или другой работы, даже посредственной, что она опережает западноевропейскую науку и так далее. Напомню здесь известный пример с телеграммой, адресованной товарищам Сталину и Молотову по поводу достижений в расщеплении атомного ядра. Повторение опыта Кокрофта и Уолтона, которое в дальнейшем не привело к каким-либо особенным результатам, было в этой телеграмме выдано за какое-то громадное достижение науки, чуть ли не опережение работы Кавендишской лаборатории во главе с Резерфордом». А на институтском вечере самодеятельности Лев Давидович со сцены с серьезнейшим видом уведомлял зрителей об успехах своих студентов и предлагал послать товарищу Сталину телеграмму такого содержания: «Продифференцировали синус, получили косинус, работы продолжаются».

На самом деле эксперимент был очень важным — его значение попросту не оценили. Выводы партийное руководство хоть и не сразу, но сделало, что со временем и воплотилось в советский атомный проект. Что касается Харькова, то благодаря этому событию ядерная физика в УФТИ заняла главенствующие позиции. Наркомат тяжелой промышленности выделил средства на строительство нового высоковольтного лабораторного корпуса и сооружение экспериментального электростатического генератора, который несколько лет был единственной установкой в Союзе, пригодной для получения так называемых ядерных констант, необходимых для разработки атомной бомбы. Директором института в 1933 году был назначен один из героев события — Александр Лейпунский.

Кстати, легендарный корпус УФТИ, где был проведен эксперимент по расщеплению, сохранился и сейчас (как говорят, каркасом для здания послужила броня одного из кораблей Черноморского флота).

(Продолжение следует)
ОН Клиник Харків

Лента новостей

Вся лента новостей

Архив новостей

Программа "Вечірні Новини"Лого телеканал Р1

Эксклюзивное интервью на Р1Лого телеканал Р1

программа комментарииЛого телеканал Р1

Телеканал Р1 на youtube

Выбор читателей

О нас Реклама Подписка
  • Facebook
  • youtube
  • Twitter
  • rss

Курсы валют от НБУ

100 EUR 3139.88 грн
100 USD 2777.43 грн
10 RUB 4.1693 грн


Новости от за посиланням
Загрузка...
Загрузка...
Афиша кинотеатра "Kronverk Cinema" Дафи