Каждая шестая украинская семья бездетна. Воспитанникам домов малютки — от двух месяцев до четырех лет: казалось бы, оптимальный возраст для усыновления, но лишь половина из них находит новых родителей. О недетских проблемах малышей и тех, кто с ними работает, мы беседуем с главным врачом Харьковского областного специализированного дома ребенка № 1 Романом Марабяном.

— Роман Владимирович, насколько сложна процедура усыновления ребенка?

— Требования к украинским усыновителям по сравнению с требованиями в других странах очень лояльны. Любой гражданин Украины или семейная пара имеют право усыновить ребенка, взять его под опеку или в детский дом семейного типа. Для этого нужно только предъявить инспектору районо паспорта, свидетельства о рождении, справку о состоянии здоровья, о наличии жилья, о доходах. Инспектор, который собирает эти документы, обязательно выходит для обследования жилья. В законе нет ни указания возраста усыновителя, ни размера его доходов, ни минимальной жилплощади, на которую разрешается усыновлять детей. Процедура очень прозрачная. Если люди серьезно настроены и настойчивы, то вполне реально собрать документы в течение двух недель.

— Не слишком ли просто?


— Люди, которые создавали этот закон, понимали, что нельзя ставить жесткие требования. Такие условия усыновления вызваны невысоким уровнем жизни в нашей стране. Если оговорить, что усыновитель должен жить в восьмикомнатной квартире и иметь доход 500 долларов в месяц — это будет нереально. В западных странах к усыновителям гораздо более требовательны. Люди должны подготовить серьезный пакет документов. Для усыновления необходим уровень материального благополучия — приличные доходы, достаточная жилплощадь с обязательной комнатой для ребенка.

— А много ли в наше время желающих взять ребенка?


— Я работаю в доме малютки восемь лет и бума с усыновлением за это время не замечал. На протяжении этих лет цифра остается стабильной: к нам обращаются не более 60 украинских семей в год.

— Как дети реагируют на появление у них родителей?


— Чем старше ребенок, тем тяжелее ему это понять. Когда новая мама обнимает и целует трехмесячного ребенка — крошечный комочек чувствует биение ее сердца, прижимается к ней и принимает ее. А если ребенок четыре года прожил в нашей казарме — он знает только воспитателей и четкий распорядок. Поэтому когда приходит чужая женщина — он теряется и прячется от нее. И чем выше интеллект у ребенка — тем богаче реакция на новых родителей. Но она может быть и отрицательной.

— Часто приемные родители возвращают детей?


— Согласно мировой статистике, каждый двадцатый ребенок возвращается в интернат. Его или забирают по какой-то причине сотрудники службы по делам несовершеннолетних, которые патронируют эту ситуацию, или приводят сами родители. Столкнувшись лоб в лоб с действительностью, они оказываются не готовы и понимают, что у них ничего не получается. Бывает, что родители возвращают ребенка со страшными словами: «Заберите вашего выродка назад. Мы все для него делаем, а контакта с ним нет». Эта статистика, конечно, страшная, потому что за ней стоят конкретные детские судьбы. Такие случаи любят смаковать СМИ. Но почему-то считается, что в новой, усыновленной семье должен быть рай. Хотя все прекрасно знают, что родители и с собственными биологическими детьми имеют головную боль и массу проблем. Уверен, что статистика конфликтов в обычных семьях должна быть выше, чем в усыновленных, потому что приемные родители сознательно хотели этого ребенка. Это — выстраданная ими ситуация.

— Насколько трудно адаптируются дети из детских домов к обычной жизни?


— Чем старше ребенок, тем сильнее накладывает на него отпечаток наша казарменная система. Я ни в коем случае не занимаюсь самобичеванием или унижением своих коллег и освитян, потому что это происходит во всех странах. Хотя некоторые наивно думают, что детям хорошо в интернатах, а к усыновлению существует негативное отношение и подозрительность на бытовом и даже на государственном уровне. Люди не могут понять желание бездетных семей взять ребенка. Сегодня я встретил женщину, которая усыновила ребенка. Ее просто заклевали сотрудники — мало того что они не могут понять, зачем ей этот ребенок, так еще и подозревают в том, что она сделала это ради очереди на квартиру. Во мне нет ни капли украинской крови, но я считаю, что украинцы — добрейший народ и не заложена в их генах такая черствость. Иностранцы же просто бредят детьми, желающих усыновить — огромное количество.

Я часто думаю: что, американцы или итальянцы добрее украинцев? Скорее всего, наша психика была деформирована искусственными строями и тем, что нас отлучили от Бога. Для многих это непонятно — взять ребенка, создать ему нормальный психологический климат. Люди должны знать правду о детях-сиротах. Сиротские учреждения должны быть более открытыми. Нельзя превращать их в тюрьмы и казармы, чтобы никто не знал, что здесь происходит. Когда наряженных детей-сирот выводили перед комиссией спеть-станцевать — им раздавали пряники, и члены комиссии уезжали счастливые: детей здесь кормят, они ухожены, государство о них заботится. Но общество должно знать, что детям в детских домах, интернатах — плохо, дети страдают. И нормальные, честные сотрудники это понимают.