Спустя 150 лет на Харьковщину возвращаются бобры. Первые поселенцы пришли к нам из Полтавской области и заселили реку Мерлу. А совсем недавно на Северском Донце и его притоках Мже и Удах замечены бобры с Луганщины. Это возрождение стало реальностью благодаря реакклиматизационным мероприятиям, начатым в Украине еще в 1970-х годах.

В конце XVI века, несмотря на то, что «запасы» бобров на территории зарождающейся Слобожанщины составляли не менее 600-700 тысяч особей, права на отлов животных с «царским» мехом охранялись законами, а нарушители карались по всей строгости. За добычу бобра наказывали так же, как за убийство холопа. Поворотной вехой в судьбе речных строителей стал XVII век. В то время одна шкурка черного бобра приравнивалась по стоимости к четырем лошадям или пяти коровам. Спрос на мех и легкость добычи спровоцировали повсеместную неконтролируемую охоту. В XIX веке деградация бобровых колоний достигла пика и приблизилась к печальному финалу. Правда, преследование бобров усилилось главным образом из-за высокой цены на «бобровую струю» (фермент, которым бобры метят территорию), применяемую в парфюмерии.

Никем не регламентируемый промысел и ухудшение условий обитания в связи с усиленной вырубкой прибрежных лесов привели к тому, что в начале ХХ века поголовье бобров на территории Украины вряд ли превышало пару сотен. В начале 30-х годов в республике правительством Советов были предприняты первые попытки начать реакклиматизацию: в Печенежское опытно-показательное охотхозяйство завезли и выпустили трех бобров, но они разошлись и погибли. В 1938 году несколько десятков животных было замечено в Житомирской, Киевской и Черниговской областях.

Сегодня, по словам старшего научного сотрудника кафедры зоологии и экологии Харьковского национального университета Виктора Токарского, бобры быстро осваивают новые территории и не брезгуют даже прудами. Хотя для этого им приходится отправляться в нелюбимые сухопутные путешествия и иногда преодолевать до 4-5 км. Угодья одной семьи занимают до километра берега. Виктор Токарский говорит, что на кормовых плантациях бобра прежде всего интересуют ивы и кустарники, но в голодное время валятся и дубы, и осины, причем пилят ствол «лесорубы» со скоростью 10-15 см за 10 минут. А совсем осмелевшие и изголодавшиеся могут прийти в гости и на деревенский двор и срезать фруктовые деревья. Бывали случаи, когда за одну ночь исчезало полсада.

Современных бобров не пугают ни проезжающие машины, ни лающие собаки. Не забывают они и о зиме, делают запасы как на берегу, так и под водой, на случай, если река замерзнет и выхода на поверхность не будет. Селятся бобры чаще всего в норах на крутых склонах, а «хатки» строят только в болотистой местности. Рекордсмены такого строительства — канадские бобры, у которых домики дорастают порой до 15 м, а у наших пока зафиксированы максимум трехметровые. Чтобы было легче перетаскивать поваленные деревья, устраивают плотины. Буквально через месяц на свет появятся бобрята, и тогда родители устроят «выпускной бал» и отправят искать новое пристанище тех, кому исполнилось два года. Бобры по натуре консерваторы, они с неохотой уходят с насиженных мест и свою территорию защищают отчаянно. Виктор Токарский отметил, что сегодня бобровые браконьеры практически не встречаются. Может, потому что шкурка оценивается в пределах сотни гривен — даже на хвост от коровы не хватит.