В один прекрасный вечер, а именно 23 июня 1934 г., динамично развивающийся, шумный, яркий столичный Харьков был «разжалован» в обыкновенный областной центр.

Именно в этот день, под неумолкающее «ура» харьковских пролетариев, которым велено было радоваться и умиляться (что они с бараньим восторгом и делали), правительственный поезд покинул харьковский вокзал, увозя в Киев тт. Косиора, Постышева, Петровского и Любченко, а вместе с ними еще несколько эшелонов правительственных и партийных вождей Советской Украины рангом пониже.

Еще раньше, 9 июня, первый секретарь Харьковского обкома партии Павел Петрович Постышев был освобожден от своих обязанностей с тем, чтобы через два дня, одиннадцатого июня, принять пост первого секретаря киевского обкома. Особенно «трогательным» было его прощание с пионерами, которые, как бы не веря в долгую разлуку, дружно восклицали: «До свидания, Павел Петрович!», а Павел Петрович оптимистично вторил: «До свидания, дети!» Его наказ взрослому населению первой столицы, которую, начиная с 23 июня, газеты безапелляционно провозгласили «второй», был более пространным: «Не выпускайте из рук знамя первенства, товарищи, — велел Постышев, — пусть весь город и его окраины станут еще красивее».

И уехал, увозя с собою в Киев первых лиц республики, ее лучшие умы и таланты. И, разумеется, столичное финансирование. Но это ничего: Павел Петрович сказал — значит, будем красивее; главное — распоряжение получили. И не беда, что в помолодевший и похорошевший Киев потянулись все кому не лень, вплоть до промышленных организаций и редакций центральных газет. Зато второй в СССР крематорий был открыт в Харькове как раз в дни переезда, видимо, в подтверждение того, что «знамя первенства» харьковчане все же не выпустили!

Однако давайте попробуем взглянуть на ситуацию с другой стороны, отбросив лозунги и большевистский ажиотаж. Судя по мощнейшей реконструкции Харькова и глобальным строительным проектам, которые начали реализовываться в городе буквально накануне переезда, решение о переводе столицы было неожиданным и подозрительно быстрым. Здание Госпрома, закладка памятника Шевченко (в марте 1934-го, за три месяца до переезда!), площадь, явно предназначенная для столичных парадов и демонстраций, новые градостроительные проекты в районах проспекта Ленина, завода им. Малышева, ХТЗ. Так что же, советское руководство денег не считало? Вложили огромные средства в развитие Харькова — и быстренько в Киев? Нелогично! Да и версия «возвращения к историческим корням» не выдерживает критики.

О каких корнях могла идти речь в годы, когда все дружно распевали «Отречемся от старого мира» и «Мы наш, мы новый мир построим»! Улучшить транспортное сообщение? Так ведь времена, когда славяне спускались на челнах по Днепру, остались в далеком прошлом, и в ХХ веке именно Харьков, а не Киев был крупнейшим транспортным центром. Избежать военной опасности? Так нападения ждали с запада, и именно на запад столицу перевели.
Полное отсутствие логики побудило нас обратиться за консультацией к профессиональному историку. Вот мнение В.К. Вохмянина: «Видимо, некто, очень влиятельный и очень приближенный к верхам, был инициатором идеи перевода столицы. Это был человек настолько пробивной, что сумел протолкнуть эту идею до самого высокого уровня. Кто это был и зачем это ему было нужно, видимо, навсегда останется загадкой истории.

Нам же «скормили» официальную версию, согласно которой было необходимо «приблизить столицу к важнейшим сельскохозяйственным районам правобережья». Необходимо — приблизили. А Харьков, о котором на прощание центральные газеты написали громко и пафосно, превратился в «город пыльный» (надо же, как быстро вспомнили нелестное для нашего города высказывание Белинского) и «город скучный» (как видите, и Чехова не забыли). Мощные проекты конца 1933-начала 1934 гг. были, конечно, завершены, но не в такие сроки и не с таким размахом, как планировалось.

Харьков потерял свой столичный статус, но, как считает тот же В.К. Вохмянин, остался Харьковом. У города остались его улицы и площади, его памятники, его театры, вузы, заводы. Город стал строже, сдержаннее, и хотя сегодня он и живет жизнью областного центра, его по-прежнему называют столицей, кто-то первой, кто-то — второй. Правда, более полувека спустя видеоканал «Первая столица» внес в этот вопрос историческую ясность. И сегодня слова «Харьков — первая столица» все чаще можно слышать даже из официальных источников. Помните, в детской песенке: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет». Счастливого плавания, первая столица!