Несколько лет назад в преддверии Дня космонавтики мне довелось беседовать с людьми, имеющими непосредственное отношение к освоению космоса. В разговоре принимали участие ученые и военные, увенчанные многими наградами. Первым заговорил пожилой человек, на груди которого скромно поблескивала Золотая Звезда.

«Давайте вспомним о собаках, о тех, самых первых, без которых не было бы триумфальных полетов Гагарина и Титова, а если бы и были, то значительно позже». После этих слов гул беседы на минуту стих, а затем начались воспоминания — увы, совсем не веселые.

Первая космическая собака Лайка 3 ноября 1957 года отправилась в тот самый полет, из которого не вернулась. По словам тех, кто закрывал ее в герметической кабине спутника, собака плакала, как человек, предчувствуя, что навсегда прощается с Землей и людьми. Спутник пробыл на орбите 162 дня, но информация с него поступала лишь в течение недели. Батареи питания разрядились очень быстро, а «собачья кабина» требовала гораздо больших энергозатрат.

Все понимали, на какие мучения была обречена Лайка — автоматика функционировала все слабее, воздух в кабине становился все более спертым, температура постепенно снижалась, желеобразная пищевая масса перед собакой постепенно превращалась в лед, а выделяемые продукты жизнедеятельности замерзали на внутренних стенках капсулы. Можно только представить себе, как тяжело собака перенесла и состояние неподвижности в ограниченном пространстве в течение семи суток: ведь животное было намертво закреплено в кабине металлическими цепочками. Батареи разряжались, темнота сгущалась, температура падала все ниже, и на нее неотвратимо надвигалась зловещая тишина...

Гораздо больше повезло двум последним собакам — Белке и Стрелке, находившимся в космосе с 19 по 20 августа 1960 года на беспилотной модификации космического корабля «Восток». Они тоже, как и Лайка, перед посадкой в кабину корабля заволновались, стали повизгивать, лизать руки людей, просяще заглядывать в глаза, как бы понимая, в какой опасный путь их отправляют. А вернувшись из 27-часового полета, не могли нарадоваться, надышаться земным воздухом, набегаться по твердой поверхности. Люди, открывавшие спускаемый аппарат, вспоминали, что в глазах собак светилось настоящее счастье.