Мы привыкли считать себя европейцами, мы привыкли говорить о Харькове, как о культурном и интеллектуальном центре. Мы даже не подозреваем о том, какое варварство, какое бескультурье происходит в мегаполисе уже долгие годы. Мы просто не знаем своей истории и поэтому зачастую остаемся равнодушными, когда разрушается лицо нашего города, вычищается его память.

Этот разговор произошел неспроста — жильцы одного из старинных домов города, расположенного в переулке Кравцова, обратились в редакцию с тревогой: прошел слух, что их дом вместе с несколькими другими хотят развалить. А ведь зданию — больше века, оно пережило три великих войны, четыре революции, стало родным не только для живущих там людей, но и для тысяч харьковчан, полюбивших его благородный профиль. Тем более что дому и с обитателями повезло — люди заботятся о своем историческом здании, ремонтируют фасад, стремятся сберечь его для потомков. Говорят, на месте «пожилого» дома хотят возвести модерновый супермаркет...

Юрий Ранюк — человек легендарный. Физик-атомщик с мировым именем, член-корреспондент Академии наук Украины, доктор наук, профессор — он стал... заслуженным работником культуры за тот огромный вклад в дело сохранения памятников истории и архитектуры, который внес, будучи руководителем общественных движений харьковских краеведов и любителей памятников старины. Он согласился встретиться с журналистом нашей газеты, пригласив на встречу и одного из своих последователей — Андрея Парамонова, заместителя директора музея «Городская усадьба». Как говорят оба энтузиаста, Харьков — уникальный город в СНГ. Не случайно одна за другой приезжают сюда съемочные группы из России, чтобы именно на наших улицах снимать исторические кинокартины. Москва и Киев, например, старинный уют потеряли, Донецк и Днепропетровск — не берегли его, да и не имели такого великолепия. Даже Санкт-Петербург в значительной степени утратил ту старую часть города, которая была его лицом. Нет, речь не идет о башнях и дворцах — они, конечно, великолепны. Имеются в виду те дома, в которых жили простые смертные граждане, в которых рождались и умирали замечательные люди — наши предки.

Фактически Харьков — единственный губернский город бывшей Российской Империи, сохранивший до сегодняшнего дня свою историческую часть. Юрий Ранюк считает, что власти должны «оставить наш город в покое» — строить новое, не разрушая старинных улочек, которыми нужно гордиться как уникальным историческим памятником. Иначе Харьков станет стандартным «близнецом» сотен других городов. Кстати, о памятниках: этот статус и соответствующую охранную грамоту имеют далеко не все дома, достойные этого. Как рассказали историки, большая часть зданий Харькова — это «белые пятна» в истории. Мы до сих пор не знаем, кто в них проживал и даже кто их строил.

Андрей Парамонов: «В чем наша беда — мы знаем, что тот или иной дом не является официально признанным памятником архитектуры. Но ведь у нас очень слабо развито изучение истории города. Книги, которые выпускал Багалей, — это только начало изучения. Продолжение ХХ века сделано безалаберно. Там слишком много вранья. Например, о деятелях позапрошлого века говорят не иначе как о «буржуазии», причем хотят, чтобы читатель поверил, будто, почувствовав приближение революции, эти люди взрывали дома и фабрики, чтобы они никому не достались... Это же бред! На мой взгляд, история города просто еще не написана... И вот наши власти недавно разрушили дом на Чернышевской улице, другие старинные здания. А лет через 50 выяснится, что там жил тот или иной великий человек или воспитывался будущий гений, которого ценит все человечество. И мы будем кусать себе локти, а мир будет смотреть на нас как на иванов, родства не помнящих». Кстати, в архивах области хранятся документы о большинстве зданий, которые столетиями ждут своего изучения.

Спрашиваю у Андрея Парамонова:
— Вы знаете, я был на стажировке в городе Цинциннати, и там меня поразило отношение к старым зданиям. Их берегут как зеницу ока — за ними так ухаживают, что многие кажутся только что выстроенными. Город находит средства, чтобы издавать календари и открытки с их изображением, я видел даже такой календарь: «Двери старого Цинциннати», на нем фотохудожники запечатлели разнообразные старинные двери, которые, оказывается, тоже очень красивы. Когда такой подход к истории сменит наше привычное варварство?

Андрей Парамонов: — Никогда, пока у нас будут такие управления культуры и архитектуры. Их возглавляют художники, архитекторы, которым интереснее создавать новые проекты, чем сохранять старинные, уникальные по красоте здания. Вот сейчас рассматривается вопрос о том, чтобы достраивать здание рядом с ветеринарным институтом. Это же преступление! Как можно «похабить» старинное здание новой постройкой рядом с ним? Зачем издеваться над нашим культурным центром?

Увы, сегодня нет объединительного начала — каждый тянет одеяло на себя, каждый стремится «протолкнуть» свой интерес. А старинные здания защитить некому. Даже те, которые имеют охранные грамоты как памятники архитектуры, находятся в ужасном состоянии. Например, их красят в какие попало цвета (дом Репина, например, один из самых старинных в регионе, раскрашен сегодня, как новогодняя елка) или пристраивают уродующие козырьки, флигели, мансарды... А еще — укладывают плитку, облепляют вывесками, рекламой. А ведь когда кто-то задумывает построить балкон или еще что-то переделать, а тем более снести — он обязательно получает разрешение в управлении архитектуры...

— В свое время Харьков хотели переименовать в Артемовск. И тысячи харьковчан (а дело было в сталинские годы) вышли на площадь и добились, чтобы городу оставили историческое название. Значит, есть у наших людей любовь к своему городу, гордость? Или ее уже не осталось? Смогут ли хоть в этот раз наши горожане отстоять свои дома?

Юрий Ранюк: — Я занимаюсь охраной памятников лет 30. Все эти годы находились настоящие энтузиасты, люди, готовые выступить на защиту нашей старины. Нас всегда начальство считало психами, было очень сложно чего-то добиться. Я помню, как много лет назад на Пушкинской с одного из домов что-то упало на прохожего. Был большой скандал, и тут же рабочий начал отбойным молотком сносить статуи шахтеров с дома архитектора Кавалеридзе. Он успел сбить одной из фигур голову. Статуи спасло вмешательство милиции, которую мы вызвали. Человеку потом пришлось за собственные деньги восстанавливать фигуру. Но людей, которые возмущались, было очень мало — большинство равнодушно проходили мимо. На Пушкинской не так давно снесли памятник архитектуры, который был в охранных списках. Тогда городу вроде бы пообещали инвестиции в строительство (ирония судьбы) культурного центра. Иностранцы приехали, когда уникальное здание было уже снесено. Но когда они узнали, что натворили городские власти, — деньги давать отказались.

Так на том месте ничего и не построили, а уникальное здание уничтожили. Что мы только не делали — нам не удалось его отстоять. Больше того, чиновники нам говорили: «Вы города не любите, зачем Харькову эти развалины?» Видимо, пустырь лучше, чем памятник...

Да что там говорить, если в самом центре города безжалостно было уничтожено кладбище, которое затем превратили в Молодежный парк. Но это было не простое кладбище — это был харьковский некрополь, где нашли упокоение самые выдающиеся харьковчане. Его можно сравнить с Новодевичьим в Москве или Байковым в Киеве. Но его сравняли с землей, а часть могил перенесли на другое место. Но кому это было нужно — переносить? Брошенные кости лежали в разрытых могилах. И некоторые наши энтузиасты во главе с Еленой Радковой переносили своими руками эти останки на новое место (иначе они так и остались бы брошенными). Такого варварства нигде в мире не было! Именно тогда я понял, что такое «врасти корнями в землю»: на дне ямы мы нашли череп, сквозь глазницу которого проросли корни дерева. Его невозможно было извлечь — он в прямом смысле слова «врос». А решение о сносе кладбища тогда «протолкнул» ректор ХПИ, член ЦК КПСС Семко. Именно потому, что решение приняли «наверху», мы не смогли добиться его отмены. Добились лишь много позже восстановления названия Пушкинского въезда, который некоторое время был улицей Семко.

— Юрий Николаевич, неужели никогда не удавалось спасти памятники от уничтожения?

— Почему же, удавалось. Например, когда уже в перестроечные годы наши власти решили снести церковь на Клочковской (формулировочка была та еще: «В целях упорядочения»), — мы стали писать всюду, даже Горбачеву. И Михаил Сергеевич вмешался, разрушение Пантелеймоновской церкви остановилось.

А напоследок собеседники поделились советом: чтобы спасти тот или иной дом — не надо сидеть сложа руки. Лучше всего узнать его историю (порывшись неделю в архивах — это запросто можно сделать) и, отыскав наверняка имеющиеся интересные факты, обращаться к властям всех уровней и рангов. Может, если харьковскую историю не уважают у нас, ее защитят в Киеве?