Никто не оспаривает масштаба бед, принесенных катастрофой в Чернобыле. Но теперь стало очень выгодно лить воду на мельницу массовой паники: посыпая голову чернобыльским пеплом, можно вешать всех сегодняшних собак на то, что произошло когда-то. Потому что в таком случае вовсе нет необходимости сознавать, почему на самом деле нас стали одолевать болезни, свойственные лишь отсталым народам, и почему мы умираем скоропостижно и гораздо раньше отпущенного природой срока.

Идут годы, а зловещая тень Чернобыля по-прежнему висит над нами. Ужасы, охотно тиражируемые в СМИ, обостряют ставший уже хроническим общенациональный чернобыльский мазохизм, насажденный почти на генетическом уровне. Конечно, началом лихой беды стало бесстыжее и циничное сокрытие от народа того, что произошло тогда на АЭС, — страна была занята тем, что строила глазки миру, с привычной помпой готовясь ко Дню солидарности трудящихся. Чернобыльская трагедия, спрятанная с первых же секунд за семью печатями, вполне естественно вызвала кривотолки, и людское недоверие разрослось до многомиллионного скепсиса. А между тем, возможно, есть все-таки основания считать, что взгляды соотечественников в отношении размеров аварии принципиально искажены. Во всяком случае, даже в кажущейся абсолютной правде всегда есть своя «недоправда». Поэтому стоит выслушать и тех медиков, которые, проанализировав последствия событий 1986 года, не склонны белыми нитками шить «дело Чернобыля».

Непосредственно в период начальной фазы аварии мощному облучению подверглось несколько сотен людей. Острая лучевая болезнь была диагностирована у 145 участников ликвидации последствий аварии, в первые месяцы погибло 37 человек — из персонала АЭС и пожарных. Ни одного случая острой лучевой болезни среди населения выявлено не было. На этом, по мнению специалистов, последствия радиационной аварии заканчиваются.

Что касается Харькова, то, по мнению старшего научного сотрудника Института медрадиологии АМН Украины Сергея Амиразяна, радиоактивный фон в 1986 году, после аварии, значимо не повысился. Во-первых, спасительную роль сыграло расстояние в несколько сотен километров, а во-вторых, радионуклиды, которые после двух тепловых взрывов были подняты в воздух, распространились по розе ветров и «пошли» на Белоруссию, страны Балтии и Швецию. В той или иной степени досталось и другим странам Европы — в зависимости от расстояния и выпадения осадков. Есть радиоактивные пятна и на территории Украины, но Харьков Бог миловал. По данным радиологического отдела областной санэпидстанции, Харьковская область не входит в число регионов, которые непосредственно пострадали в результате аварии на ЧАЭС. Согласно дозиметрическим исследованиям, среднегодовая мощность гамма-излучения в Харькове от поверхности земли и за счет космического излучения находятся на доаварийном уровне.

«Нет никаких сколько-нибудь достоверных данных о возможном влиянии чернобыльской аварии на население Харькова, — уверен Сергей Амиразян. — Исключение составляют лишь харьковчане-ликвидаторы последствий аварии и те, кто был эвакуирован с загрязненных территорий и сейчас живет в Харькове. Одним из трагических следствий аварии стала запоздалая йодная профилактика и участившиеся случаи рака щитовидной железы у детей, но только тех, которые находились на территории распространения пылевого облака». Кстати, это в основном были дети, участвовавшие в демонстрации в Киеве 1 Мая. По нашим, харьковским щитовидкам авария не прошлась: это были, по мнению специалистов, мизерные дозы, которые неспособны привести ни к каким последствиям. Несмотря на то, что, по прогнозам медиков, на последующих поколениях чернобыльское переоблучение не должно сказаться, наши генетики ратуют сейчас за обследование «внуков Чернобыля». Японцы уже обследовали 25 тысяч детей, родившихся в семьях, в которых и отец, и мать пережили атомную бомбардировку, и ни малейших отклонений на протяжении двух-трех поколений не обнаружили.

Усомниться в безобидности облучения для Харькова, конечно, очень хочется: показатели заболеваемости после чернобыльской аварии явно рванули ввысь. В основном обозначился рост патологии щитовидки. Кто-то начал активно лысеть, а у кого-то волосы стали густо произрастать там, где их никто не просит. Родинки тоже заметно активизировались. «Заболеваемость пострадавших однозначно увеличилась в несколько раз. Но нет и не может быть данных о том, что это связано исключительно с воздействием радиации. В радиационной медицине чудес не бывает, — объясняет Сергей Артемович.

— Тут мы сталкиваемся с понятиями «мешающие факторы». Печальную роль сыграли некоторые постановления и приказы, согласно которым практически все заболевания человека могут быть признаны связанными с последствиями той аварии. Получается все с точностью до наоборот. Законодательство стимулирует не здоровье, а болезнь. В Киеве это поняли в 1995 году, когда поезд уже ушел. Самое же значительное действие Чернобыля — колоссальная психологическая травма». Последствия аварии не исчерпываются исключительно радиологическими поражениями. Они намного разнообразнее и сложнее. Многолетний стресс, которому оказались подвержены и население, и ликвидаторы, привел к тому, что многие показатели заболеваемости ухудшились. Это коснулось и эвакуированных из зоны Чернобыля местных жителей.

Но специалисты однозначно считают, что одно только отселение с насиженного места, изменение социума — а для сельских жителей это особенно важно — сокращает жизнь на пять-семь лет. Многие исследователи называют болезни, возникшие вдруг и сразу, социально зависимыми. Впрочем, это и немудрено: в информационном шабаше, шокирующем «открытиями» и цифрами, поучаствовали все кому не лень. Для многих — и это абсолютно естественно, — мир разделился на «до Чернобыля» и «после». Поэтому все, что произошло «после», однозначно связывается с событиями в Чернобыле. Но «после того» — еще не значит «из-за того». Может быть, было бы честнее не валить все на Чернобыль, а связать все растущие детскую заболеваемость и смертность среди совсем еще молодых людей с другими причинами — социальными катаклизмами и тотальным обнищанием, например.