Человечество обожает символику. Даже облик многоликих городов люди стараются выразить в каком-нибудь символе — как правило, скульптурном. Кто станет спорить с тем, что Нью-Йорк — это статуя Свободы, Брюссель — писающий мальчик, а Питер — Медный Всадник?

В Харькове — 150 памятников, но поспрашивайте на улицах, какие из них могут символизировать наш город на мировом уровне — и 99 из 100 ответов будут звучать одинаково: памятник Т.Г. Шевченко.

Любовь к великому Кобзарю в нашем русскоязычном городе имеет глубокие корни. Хотя сам Шевченко в Харькове никогда не был, первый в мире памятник поэту был поставлен именно у нас. Семья предпринимателей, просветителей и меценатов Алчевских заказала бюст Шевченко петербургскому скульптору Беклемишеву еще в 90-е годы ХІХ века. Разместили первый памятник Кобзарю в саду Алчевских возле их особняка в Мироносицком переулке (ныне ул. Совнаркомовская). Там он простоял, правда, недолго — всего три года, а затем власти распорядились его убрать. Но уже в 1910 году возникает новая идея памятника Шевченко. Поставить его решили в саду Технологического института. Как предполагал автор идеи — харьковский скульптор Сабо, на тропинке, ведущей внутрь искусственного холма — музея и читальни — должен был стоять бронзовый памятник Тарасу, изображавший его в простом украинском костюме и с книгой в руках. Соорудить памятник предполагалось на пожертвования граждан, но началась первая мировая война, затем — революция, и было не до памятников.

К мысли о создании памятника вернулись только в 1929 году. Правда, теперь дело взяла в свои руки не общественность, а новая власть. Поэтому основная идея памятника была сформулирована следующим образом: Шевченко — поэт-революционер, борец за национальное и социалистическое освобождение Украины, провозвестник новой коммунистической организации. Был объявлен конкурс, который потом объявляли еще пять раз — может быть, потому, что идея несколько не соответствовала реальности...

Местом для памятника выбрали центр площади Тевелева (ныне пл. Конституции), рядом со зданием ВУЦИК. Процедура закладки, состоявшаяся в 1930 году, происходила очень торжественно — с речами, митингами и знаменами — вполне в духе того времени. После торжеств, как сообщали газеты, трудящиеся отправились в оперный театр выражать свою солидарность с властями в процессе по украинским националистам, а скульпторы — в мастерские — творить.

Через год в небольшом особняке на улице Дарвина были выставлены результаты творчества скульпторов. Более 100 проектов, принадлежавших студентам и профессионалам, провинциалам и столичнh; 5», «До волi», «Вражою злою кров’ю». Работы западных скульпторов, выполненные в стиле конструктивизма, не содержали даже намека на фигуру. Это были шары и диски, пересекающие друг друга под разными углами. Исключение составили, пожалуй, только французы, представившие Тараса взбирающимся к Господу Богу в сопровождении двух ангелов с серпом и молотом в руках, и поляки, изобразившие его в одежде шляхтича с типично шляхетским жестом.

Остается только порадоваться, что жюри не утвердило ни один из этих проектов. Конкурсный марафон продолжался. В начале 1933 года видные мастера, принявшие участие в финальном его этапе, очередной раз представили свои проекты. Мухина, Страхов, Чайков, Кричевский и Меркулов, Бульдин, Дараган и Торубаров — лишь некоторые имена в этом титулованном перечне участников. Но ни один из 30 проектов, по мнению жюри, не отвечал условиям и задачам конкурса. Правда, четыре из них жюри предложило авторам доработать, в том числе проект ленинградцев — скульптора Манизера и архитектора Лангбарда. Через три месяца они подали новый вариант, который был признан самым лучшим. Конкурс, таким образом, был наконец-то завершен, и Матвей Манизер приступил к работе над скульптурой.

На этом, однако, приключения будущего памятника не закончились. Власти, размышлявшие четыре года, решили перенести его с площади Тевелева в Университетский сад, на то самое место, где в течение почти 30 лет спокойно стоял памятник основателю университетаонзе останешься на века». Крепостной — Амвросий Бучма: «За весь мой долгий творческий путь такую работу мне приходилось выполнять впервые. Она меня так захватила, что я не чувствовал усталости». Запорожец — Иван Марьяненко: «Во время сеансов я с большим волнением наблюдал, как из бесформенной глины из-под пальцев художника постепенно вырастали плечи, голова, лицо...» Прототипом крестьянки стала молодая актриса «Березіля» Светлана Коваль; повстанец и «разрывающий путы» — Лесь Сердюк, а вот фигуры героев нашего времени безымянны — все, кроме одной. Наталья Гордиенко — харьковчанка, спортсменка, комсомолка, лучшая пионервожатая города, работница завода «Красный Октябрь». Ее бронзовое воплощение завершило эту сложную шестнадцатифигурную композицию, ставшую несомненной творческой удачей Матвея Манизера.
Злые языки, правда, долго еще говорили о том, что поворот головы Манизер позаимствовал у харьковского скульптора Страхова, а композицию — у молодых скульпторов Муравина и Ражбы, представивших на конкурсе 1933 года многофигурный вариант памятника с тем же самым принципом размещения героев — только на плоскости. Но как бы там ни было, идея, время и место сошлись для того, чтобы превратиться в скульптурный шедевр, достойный быть символом первой столицы Украины.

У подножия памятника, воздвигнутого более 70 лет назад, сегодня течет обычная городская жизнь, и только экскурсоводы взахлеб рассказывают приезжим о том, что на его изготовление пошло 30 тонн бронзы и 400 тонн лабрадорита; что для строительства была специально проведена узкоколейка и здесь работало 200 рабочих разных специальностей; что до войны он считался самым большим бронзовым памятником в СССР и до сих пор признается одним из лучших в мире. А бронзовый Тарас спокойно взирает со своей высоты на все происходящее внизу и думает свою думу...