«Есть много способов ободрать кошку», — гласит английская пословица. Способов сохранить память об ушедших эпохах существует ничуть не меньше. Можно пойти путем сложным и дорогостоящим — восстановить, к примеру, храм, некогда разрушенный «до основанья, а затем» А затем нарваться на уничтожающую критику с двух сторон сразу. Специалисты не желают считать «новодел» памятником архитектуры, а рядовой налогоплательщик не понимает, зачем выбросили на ветер его кровные денежки. Именно таким путем шагает сейчас «мать городов русских». Почитателям слобожанской старины, и не мечтающим о финансовых возможностях киевлян, приходится довольствоваться малым — возможностью поведать своим землякам о зданиях, некогда служивших визитной карточкой нашего города. Они — будем реалистами! — на карте Харькова не появятся уже никогда, так пусть хотя бы их фото оживят нашу новую рубрику — «Город, которого нет».

Электоральные баталии далеко не всегда влекли за собой негативные последствия. Иногда случалось и наоборот. Правда, это было давно. В 1815-1820 г г. в северо-западной части Николаевской площади (ныне площадь Конституции) по проекту архитекторов Васильева и Лобачевского был возведен Дом дворянского собрания. Грандиозное каменное строение, украсившее центр города, возникло благодаря инициативе харьковского «благородного сословия», озабоченного отсутствием постоянного помещения для выборов своего лидера. И если бы стены умели говорить, то… боюсь, у слушателей завяли бы уши. Ибо ни одно живое существо не смогло бы пережить без последствий для психики крутые повороты, выпавшие на долю этого здания. Многое довелось услышать Дворянскому собранию: преисполненные монаршего достоинства речи российских императоров и пламенные тирады большевиков, задорные пионерские речевки и грохот немецких орудий. А впрочем, начнем по порядку…
Андрею Федоровичу Квитке, некогда организовавшему строительство упомянутого здания, и в кошмарном сне не приснились бы суровые пролетарии, голосующие мандатами в торжественном зале его любимого детища. Ведь изначально дом предназначался для зрелищ куда более красочных. Подробное описание выборов губернского предводителя дворянства оставил немецкий академик со знаковой фамилией Коль, посетивший Харьков в 1830 году. Закройте на минуту глаза, уважаемые читатели, и представьте… Роскошно меблированный зал. Пылают свечи. В центре, на возвышении, находится стол председательствующего. По периметру зала — еще одиннадцать столов — по числу уездов Харьковской губернии. За столами восседают люди в зеленых мундирах с золотым шитьем — слобожанское дворянство, краса и гордость благодатного края. Одобрение оглашаемых указов они выражают стуком сабель о пол. Здорово, правда? Сердце радуется, когда читаешь записки ученого немца о том, что шикарных экипажей перед Собранием было больше, чем на центральной площади любого из европейских городов. Увы, глазастый иноземец заметил и другое: выбоины на дорогах засыпаются навозом, а роскошные кареты вынуждены прыгать по колдобинам. Эта традиция оказалась долговечнее, чем казацкий обычай «сабельного» голосования.
Первые тридцать лет своего существования Дом дворянского собрания заполнялся лишь время от времени. Выборы предводителя проходили раз в три года, а балы и званые обеды давались, как правило, в дни праздников или больших ярмарок. Нерациональным использованием имевшихся площадей сильно озаботился вице-губернатор Данзас. По его инициативе 24 октября 1851 года было учреждено Благородное собрание — постоянный клуб «для приятного времяпрепровождения». Удовольствие состоять в этой почтенной организации обходилось дворянину в 25 рублей ежегодно (для сравнения: за рубль в то время можно было приобрести молодого барашка). Чиновный Харьков вовсю начал веселиться. Теперь Собрание бывало открытым ежедневно с 12 дня до 12 ночи. Танцы, пиры, публичные маскарады пошли косяком. Присутствовать на подобных мероприятиях не считалось зазорным даже для высшего губернского начальства.
Впрочем, «благородному сословию» были доступны и иные виды развлечений. В июне 1873 года в Доме дворянского собрания открылась выставка художников-передвижников. На ней были представлены картины Крамского, Шишкина, Маковского, Перова, Ге. А 14 марта 1893 года в торжественном зале состоялся концерт симфонического оркестра под управлением Петра Ильича Чайковского.
Пока слобожанский бомонд пел, плясал и приобщался к высокому искусству, незаметно подкрался судьбоносный (и судьболомный!) 1917 год. 12 (25) декабря в Доме дворянского собрания
I Всеукраинский Съезд Советов провозгласил Украину Советской Республикой. Представители трудового народа (или те, кто считал себя таковыми) здесь же избрали верховный орган власти — Центральный Исполнительный Комитет. Наш город сделал первый шаг к обретению столичного статуса, а бесстрастные стены, некогда лицезревшие императоров, увидели нового «государя». Председателем ЦИК — высшим должностным лицом новорожденной державы — стал импозантный мужчина с черными усами — электромонтер Фима Медведев. Странное дело: о том, что Харьков был столицей Советской Украины, не чирикают разве что слобожанские воробьи, а вот имя ее первого президента по сей день мало кому известно. Извилистая биография простого работяги, капризом судьбы вознесенного на вершину власти, закончилась в сталинских застенках.
Эпоха великих перемен не могла пройти бесследно для бывшего Дворянского собрания. Николаевская площадь, на которой располагалось здание, получила новое имя — Моисея Соломоновича Тевелева, а сам дом в двадцатые годы был реконструирован и расширен. Над его центральной частью надстроили еще один этаж. Новая власть — Центральный Исполнительный Комитет УССР — нуждалась в новых квадратных метрах. Старое название дома — Дворянское собрание — постепенно исчезло из обихода, а вместо него появилось несколько других, причем все — не-удобопроизносимые: ЦИКУКа, ВУЦИК, Вуцвиконком. Последнему повезло — его увековечили в стихах.. Украинский поэт Владимир Сосюра — тонкий лирик и конъюнктурщик не из последних — к столь сложной лингвистической конструкции умудрился подобрать рифму: «Вуцвиконком» — «кругом». Он же поведал читателям о том, что можно было увидеть в двадцатые годы на площади, где когда-то швартовались золоченые экипажи, — «кашкети, кепки і шинелі». Перед бывшим Дворянским собранием — о, ирония судьбы! — победивший пролетариат много лет подряд митинговал и веселился. Естественно, по строго определенным дням. «Канонический» свод главных советских праздников читатели, надеюсь, еще помнят.
В 1934 году все столичные учреждения переехали в Киев. Многострадальное здание еще раз подверглось реконструкции, после чего было возвращено… представителям привилегированного класса. Не дворянам, конечно же — детям. 6 сентября 1935 года в бывшем Дворянском собрании торжественно открылся Дворец пионеров. Но даже идейно стойкие юные ленинцы не смогли избежать тлетворного влияния «благородной» энергии, накопленной зданием. Именно здесь в декабре 1935 года зажгли первую в СССР новогоднюю елку, ранее клеймившуюся как «классово чуждый обычай».
…Для дома, пережившего не одну смену хозяев, непосильным испытанием стала вторая мировая война. Дворец пионеров был разрушен, а на его месте в 1956 году разбили сквер. Единственным напоминанием о некогда существовавшем величественном сооружении остались две старинные пушки, с 1830 года стоявшие у входа в Дворянское собрание, а после войны перемещенные во двор Покровского монастыря. Теперь они вновь вернулись на площадь Тевелева, пардон, уже — Конституции. А что им станется, железякам-то...