Журналистские штампы - ужасно навязчивая штука. Едва принялся за статью о харьковском Малом театре, как тренированная память тут же подбросила проверенную годами формулировку: «В судьбе этого здания, как в капле воды, отразились все те сложные и неоднозначные явления...» Остановился. Улыбнулся. Пресловутая «капля» должна быть размером с хорошее ведро, чтобы отразить такую, скажем, тему, как не вчера начавшееся противостояние между высоким искусством и массовой культурой. А ведь Малый театр (он же — «Вилла Жаткина») видел не только это. Его стены могли бы рассказать о бурном расцвете национальных культур в двадцатые годы, о том, как мирно уживались под одной крышей Еврейский театр и Немецкий клуб. Могли бы, но не расскажут. Ибо от причудливого здания, некогда располагавшегося по адресу Харьковская набережная, 5, давно уже не осталось и следа. А все потому, что слова, брошенные во гневе, имеют свойство становиться реальностью.

В 1912 году член Городской Думы Николай фон Дитмар возмущался: «Нигде кафешантаны не отличались таким откровенным цинизмом, развращенностью, как в Харькове. Все эти Жаткины, Тиволи являются открытыми развратителями нашего юношества — их давно пора бы уничтожить». Как в воду глядел. На участке сада «Тиволи» в 1930 году был возведен клуб «Пищевик» (новое время — новые названия), а «Вилла Жаткина» превратилась в руины во время второй мировой. Бурная жизнь оригинального строения завершилась трагически, а ведь как красиво начиналась.
В 1902 г. на участке Харьковской набережной, принадлежавшем титулярному советнику А. М. Львову, по проекту архитектора Ю. С. Цауне было возведено здание, получившее название Малого театра. Новый «очаг культуры» открыл свою творческую биографию спектаклем Островского «Таланты и поклонники». Поскольку событие сие случилось в Рождество, то и полученной выручкой распорядились по-сказочному. Ее передали на строительство Народного дома Харьковского общества грамотности.
В первые годы своего существования Малый театр демонстрировал зрителям не только лучшие образцы сценического искусства, но и… национальную толерантность. Под его сводами звучали русские и цыганские романсы, здесь шли спектакли «Товариства російсько‑малоросійських артистів» Саксаганского и еврейского театра «Унзер Винкл». Харьковчане имели возможность оценить режиссерские находки В. Мейерхольда и актерский талант В. Комиссаржевской. Однако высокое искусство, по-видимому, уже тогда не дружило с высокой прибылью — материальное положение театра оставляло желать лучшего. И тут на горизонте появился змей-искуситель…
В ноябре 1909 года убыточное заведение стало собственностью купца 1-й гильдии В. Жаткина, владевшего садами «Тиволи» и «Буфф». Новое приобретение обошлось «акуле шоу-бизнеса» в 183 тысячи рублей, еще 50 тысяч пришлось вложить в его реконструкцию. Но полученный результат стоил того. Вместимость зрительного зала возросла до 1000 мест, к зданию было пристроено помещение для кафешантана со сценой, «кабинетами», огромным вестибюлем и зимним садом. Во дворе появился двухэтажный флигель с номерами для шантанных красоток и их гостей. Комбинат развлечений под названием «Вилла Жаткина» заработал на полную мощность. И ничего, что обновленный репертуар заставлял театральных знатоков брезгливо морщиться, зато вожделенные рубли стремительным потоком неслись в карман предприимчивого хозяина.
В традиционный кафешантанный набор вездесущий технический прогресс внес новинку — синематограф. На «Вилле Жаткина» крутили кино особого рода — то, что стыдливо именовалось «французским жанром» или «фильмами для мужчин». Возмущенные блюстители нравственности, заседавшие в Харьковской Думе, ударили «развратников» рублем. К общегосударственному налогу, взимавшемуся с владельцев увеселительных заведений, в 1910 году был добавлен еще и сбор в городскую казну. Ни на моральном облике харьковчан, ни на доходах от шоу-бизнеса это мероприятие практически не сказалось. Любителей пошлых развлечений загнала в подполье уже Советская власть.
Весьма любопытна и послереволюционная история Малого театра. Хотя бы потому, что получить более или менее полное представление о ней можно лишь путем сравнения нескольких источников. Автор очерка «Улицы и площади Харькова» (год издания — 1977) в богатой биографии бывшей «Виллы» нашел только один эпизод, достойный упоминания — выступление В. Маяковского. Девятилетняя творческая деятельность Государственного еврейского театра из «застойного» варианта истории выпала напрочь. Зато о ней можно узнать из книги А. Лейбфрейда и Ю. Поляковой «Харьков: от крепости до столицы». В далеком нью-йоркском зарубежье вспоминал о «Вилле Жаткина» харьковский обербургомистр А. Семененко. В свое время он видел здесь личность куда более экзотическую, чем Владимир Маяковский: воспоминаниями о гражданской войне делился с публикой Юрко Тютюнник — генерал‑хорунжий добротной петлюровской закваски.
Сложив отдельные фрагменты, получим достаточно полную картинку. В 1921 году «Виллу» передали русскому драматическому театру, который вполне официально назывался «Харьковским героическим». Герои, как известно, долго не живут. Так случилось и с театром. Он просуществовал всего два года, и даже переименование в «Центральную показательную студию» не спасло творческий коллектив. Но оставить свой след в истории «герои» успели. Именно они первыми в Украине поставили спектакль по пьесе Маяковского «Мистерия Буфф». Уже упоминавшееся выступление поэта тоже относится к «героическому» периоду — 14 декабря 1921 г.
Что же касается «бенефиса» отставного петлюровского атамана, то он состоялся несколько позже. Тогда, когда полноправным хозяином бывшей «Виллы Жаткина» стал Государственный еврейский театр. Пикантность ситуации заключалась в следующем: среди публики преобладали выходцы из правобережных местечек, уже имевшие печальный опыт общения с Тютюнником и его казаками. Они ожидали от генерал‑хорунжего модной тогда самокритики, но бравый рубака был непреклонен. Атаман заявил, что при благоприятных обстоятельствах и теперь действовал бы по-прежнему. Сотрудники ГПУ были последними, кто видел Тютюнника в Харькове…
Переломным в судьбе Малого театра, как, впрочем, и всего города, стал 1934 год. Вслед за партийно‑государственной бюрократией, направившей стопы к новому месту обитания, потянулись в Киев и творческие личности. Еврейский театр из Харькова объединили с его киевским собратом. Какой город стал местом прописки новосозданного коллектива, надеюсь, можно не уточнять. Бывшую «Виллу» передали сначала Театру рабочей молодежи, затем — Дому народного творчества. Здесь еще ставились спектакли, но уже — на любительском уровне. Во флигеле крутили кино. «Вилла Жаткина» медленно, но верно возвращалась в лоно массовой культуры. Разумеется, в советском ее варианте. Начавшаяся война поставила на этом процессе жирную точку.