Территория, известная под названием Центральное Черноземье, расположена хоть и совсем рядом с Украиной, но все же не в ней, а в соседней России. Но на протяжении всех последних столетий, начиная от заселения,этот обширный край и соседняя украинская Слобожанщина настолько тесно сплелись между собой, что проведенная на карте 13 лет назад государственная украинско-российская граница является понятием лишь политико-правовым.

В душах же людей, живущих по обе стороны этой черты, так и остается тяга друг к другу — ведь что на украинской Харьковщине, что на российской Белгородчине русских и украинцев проживает примерно поровну.

Да это и не удивительно. Ведь еще в XVII столетии территория на юге Российского государства, именовавшаяся до этого Диким полем, заселялась с двух сторон. Из России туда бежали крестьяне от гнета своих помещиков-крепостников, а с Украины перебирались их собратья, угнетенные польскими шляхтичами. Если взглянуть на карту национального состава населения, то на территории современной Белгородской области она покрыта сплошной сеткой — территории с преобладанием русских сплошь и рядом перемежаются украинскими «анклавами». Недавно мне довелось побывать в одном из районных центров Белгородчины — Чернянке, — и сотрудница местного музея рассказала, что название поселка имеет старорусские и староукраинские корни и означает «черный лес» (леса там растут и поныне).

А в соседнем с Харьковщиной Шебекинском районе, на автотрассе Белгород — Волоконовка, даже есть село с типичным украинским названием Червона Дибровка. Очень часто в разных уголках Белгородчины можно услышать украинскую речь. И пусть не везде она грамматически безупречна и нередко «разбавляется» суржиком (как, впрочем, и на востоке Украины), но произношение не позволяет усомниться в национальной принадлежности говорящего. И очень многие украинцы не приехали туда в последние десятилетия по распределению учебных заведений, а являются коренными жителями тамошних мест, где выросли еще их деды и прадеды. Так что фамилии, оканчивающиеся на «-ко», в Белгородской области ничуть не более редки, чем в смежных с ней Харьковской, Сумской или Луганской. Взять хотя бы губернатора Белгородской области Евгения Савченко — он родился и вырос на западе своей области, в Краснояружском районе, граничащем с украинской Сумщиной.

Любопытно и то, что в разные периоды истории отдельные территории современной Харьковщины подчинялись Белгороду, а отдельные территории нынешней Белгородской области были «под Украиной» (опять же — в современном понятии). Так, с 1708 по 1727 год Белгород и его окрестности входили в состав Киевской губернии. А образованная в 1727 году Белгородская губерния (она просуществовала до 1779 года) включала в себя не только значительную территорию современных Курской, Орловской и Калужской областей, но и немалую часть Харьковщины с Волчанском, Старым Салтовом, Чугуевом и рядом других крупных населенных пунктов. А православная Белгородская епархия, которой тогда руководил Святитель Иоасаф (в сентябре духовенство и верующие будут торжественно отмечать 300-летие со дня рождения этого выдающегося деятеля Русской Православной церкви, уроженца города Прилуки, что на Черниговщине), включала в себя также харьковские и изюмские приходы. Входил тогда в состав Белгородской губернии и ряд территорий современной Сумщины, в частности такие населенные пункты, как Путивль
и Мирополье.

К слову, Путивльский район даже в советское время был поначалу в составе Курской губернии, а затем одноименной области Российской Федерации и был передан в состав Украинской ССР только в 1938 году, когда была образована Сумская область. Но и тогда административная граница, ставшая после распада Союза государственной, была проведена, как говорится, «по живому». Ведь на сопредельных территориях национальный состав населения настолько смешанный, что однозначно сказать, где заканчивается Украина и начинается Россия, очень сложно. В Курской области, всего в десяти километрах от границы с Украиной находится город Суджа, входивший когда-то в состав
Слободско-Украинской губернии (или Слобожанщины), центром которой был Харьков.

В этом городе в начале прошлого века родился мой дедушка по материнской линии Григорий Ильич Яновский — украинец по национальности. Побывав несколько лет назад в Судже и посетив местный краеведческий музей, увидел там документы XVII века на украинском языке. И входила в состав Слобожанщины когда-то не только Суджа, но и, например, Острогожск, расположенный также в России, но в Воронежской области.
А в начале ХХ века украинцы черноземных регионов принимали активное участие в общественной жизни и даже создавали свои политические организации. В разделе экспозиции Воронежского областного краеведческого музея, посвященном событиям 1917 года в крае, есть материалы о выборах в городскую думу Воронежа. И среди многочисленных партий участвовала в них и местная Организация украинских социалистов. Ее предвыборные листовки с текстом программы были изданы на украинском языке. Выступали украинские социалисты за демократизацию городской власти, уменьшение налогового бремени и т. д. — как видим, лозунги тогдашних политиков мало чем отличаются от нынешних. Но грянула Октябрьская революция, а за ней — гражданская война, во время которой национальная идея то и дело вставала во главу угла.

Уже в другом областном краеведческом музее — Луганском — я видел документы, свидетельствующие о том, что в 1919 году в Валуйках (ныне — Белгородской области) состоялось собрание представителей ряда уездов Донбасса и сопредельных с ним территорий современной Белгородчины, которые приняли резолюцию о вхождении в состав Украины. А из материалов Белгородского областного краеведческого музея я узнал, что в том же 19‑м году территории трех уездов современной Белгородчины — Грайворонского, Белгородского и Корочанского — на некоторое время оказались под властью Украины.
Это — наша история. И не стоит пытаться ее переписать, как не нужно и переделывать границы: безболезненным этот процесс никогда не бывает.

Просто всем нам — и русским, и украинцам — независимо от места проживания и цвета паспорта, надо любить свою землю, свой народ, свою культуру, беречь и сохранять родной язык. И продолжать ездить друг к другу в гости через ту невидимую черту, которая называется теперь государственной границей. Кстати, и сегодня в Белгороде живут писатели, которые свои произведения создают на украинском языке. А вот о существовании в Белгородской, Курской или Воронежской областях украинских школ или национальных культурных обществ местных украинцев, как это имеет место, например, в Тюменской области или на Дальнем Востоке, мне слышать не доводилось.