Сколько уже вспоминали войну в Афганистане, сколько о ней писали и спорили о разных ее аспектах! Но до сих пор некоторые представители командирского состава (необязательно генералы) пытаются убедить всех в том, что это было выполнение интернационального долга в идеальных условиях и с минимальным количеством жертв.

То, что в Харьковской области живет много бывших воинов-афганцев, известно всем. Жаль только, что нет между ними того согласия, которым и до сих пор отличаются ветераны Великой Отечественной. Поводом для написания этого материала послужила реакция председателя Балаклейского районного Союза ветеранов Афганистана Ю. Н. Мойсеенко на публикацию в газете «Время» (от 10 сентября 2005 г.) рассказа Игоря Гайдученко «Растяжка». Балаклеец, утверждающий, что он сам служил в Афганистане в 1986-1989 гг., говорит о том, что событий, которые описывает автор рассказа, случиться не могло. Дело в том, что Игорь Гайдученко в предисловии к своему произведению сам указал, что все события реальны, только имена изменены.
Вкратце раскроем содержание рассказа «Растяжка» (в оригинальном варианте — «Метаморфоза»). В горах Гиндукуша находится сторожевой пост-застава, на котором несут службу восемь советских воинов. Пост находится вдалеке от цивилизации и основных сил, поэтому помощь с Большой земли прилетает сюда редко. Один из солдат, Павел Саржин, от безделья пытается расстрелять из автомата парящего в небе орла, но это ему не удается. За этим занятием его застали товарищи и отругали, объяснив, что стрелять в орла — плохая примета. Поднявшаяся в душе у парня волна безумия от безысходности и отчаяния, вызванных долгим пребыванием среди мрачных гор, привела к тому, что, рассчитывая спастись и надеясь на безнаказанность, Павел убил всех своих соратников. Однако, уходя с поста, он задевает взрывную ловушку, установленную им самим, и погибает.
Спустя месяц в том же «Времени» (от 20 октября) опубликовано письмо упомянутого выше Ю. Н. Мойсеенко под рубрикой «Позвольте не согласиться». Условно эту публикацию можно разделить на две части. В первой автор менторским тоном пытается учить воина-афганца, попутно выражая подозрение, что тот, мол, не воевал, а лишь служил в Афганистане. Другая часть материала посвящена пребыванию в азиатской стране самого Ю. Мойсеенко и его ратным делам.
Афганец из Балаклеи (как выяснилось, бывший командир гранатометно-пулеметного взвода) значительное внимание уделил так называемым неточностям в рассказе (кстати, художественном произведении, а не статистической сводке). При этом Ю. Мойсеенко не объяснили в редакции «Времени», что рассказ был сокращен из-за того, что в полном объеме он не помещался на полосе, и что некоторые детали, на отсутствие которых он возмущенно ссылается, были попросту убраны при редактировании. Та же редакция не проследила и за тем, чтобы автор полемического материала точно цитировал текст рассказа, а не намеренно извращал его. В итоге, например, вместо «надел глушитель» указано «приставил» и т. п.
Поражает то, что Ю. Мойсеенко позволил себе фразу о том, что Игорь Гайдученко вообще не воевал, а потому не знает реального положения вещей. Любой афганец знает, что Мойсеенко служил в те годы, когда война уже пошла на убыль, тогда как автор рассказа служил в Афганистане в самое жаркое время противостояния (1984-1985 гг.), в разгар так называемой «минной войны». А в 1984 году советские войска вообще понесли самые значительные потери — 2346 погибших. Даже официальные лица признают, что до 1986 года случаи нечеткого взаимодействия войск ограниченного контингента были далеко не единичными.
На вопрос автора этих строк сам Игорь Гайдученко ответил, что описанные им события действительно имели место во время войны в Афганистане примерно в 1984 году. «Об этом мне рассказали знакомые ребята из десантно-штурмового батальона, — сообщил автор «Растяжки». — Единственное различие состоит в том, что на самом деле тот солдат остался жив и потом таки признался в содеянном. А его гибель в конце рассказа — мой авторский художественный вымысел».
В своей статье Ю. Мойсеенко ведет речь о какой-то «идеальной войне», в которой он принимал участие, без потерь со стороны наших (несмотря на упоминание о многочасовых боях). Напрочь отвергает он и присутствие у солдат обыкновенных человеческих слабостей, например уснуть на посту… Но ведь люди — это отнюдь не роботы, запрограммированные по уставу военного времени. А уснувший часовой, например, в фильме
«9 рота» — это далеко не единичный случай для ситуации, когда человеческий организм находится на грани физического и психического истощения. Были и нервные срывы, и сумасшествия, и самострелы, и самоубийства… И кому, как не председателю районного Союза ветеранов Афганистана, знать о проблемах своих ребят — разве нет среди них морально покалеченных и так и не нашедших себя в мирной жизни?! Разве нет среди них таких, кто никогда не рассказывает о той войне, боясь лишний раз вызвать в памяти весь ужас происходившего?.. Невольно возникает вопрос к самому Ю. Мойсеенко: а сам-то он, написав о том, что афганская война была практически бескровной и застегнутой на все пуговицы партийной идеологии, не кривит ли душой перед памятью тех ребят, которые сложили головы на чужой земле?..