В наши дни получение ордена считается событием заурядным. Орденов развелось — не перечесть: государственные, коммерческие, отраслевые и еще какие-то рейтинговые. Советская власть на награды тоже особо не скупилась — ордена Красного Знамени, Ленина, звезды Героев Советского Союза и Социалистического Труда в изобилии украшали пиджаки не только генсеков. А вот в дореволюционной России к награждениям относились по-иному. Если Героев Советского Союза насчитывается более 14 тысяч, то кавалерами 4-й — низшей степени самого почетного русского ордена Святого Георгия за всю его 150-летнюю историю стали всего около 8 тысяч человек. Немало среди них и наших земляков.

День Св. Великомученика Георгия Победоносца считался «своим» праздником во множестве полков и военных училищ. Поэтому неудивительно, что он стал и училищным праздником новообразованного Чугуевского пехотного юнкерского училища. Постепенно культ Св. Георгия стал принимать здесь особую выразительность. Этому в немалой степени способствовал тот факт, что многие выпускники училища становились кавалерами ордена Св. Георгия. В училище очень внимательно и ревностно следили за успехами своих питомцев. После русско-японской войны в Сборном зале училища по аналогии с Георгиевским залом Большого Кремлевского Дворца появились специальные белые мраморные доски, на которые заносились имена георгиевских кавалеров — выпускников училища. Вот лишь некоторые из них.
Поручик 81-го пехотного Апшеронского полка Николай Воропанов. Во время знаменитой Ахал-Текинской экспедиции 12 января 1881 года при штурме крепости Геок-Тепе во главе роты охотников он штурмовал крепостную стену и после горячего боя, потеряв почти половину людей, вскочил на стену первым. Получив подкрепление, занял часть крепости, при этом отбив знамя 3-го батальона полка, захваченное текинцами во время ночного нападения две недели назад. Кроме того — захватил единственное текинское орудие и четыре значка. Фактически обеспечил взятие крепости.
Подполковник 21-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Петр Волкобой. Во время русско-японской войны — 18 июля 1904 года, занимая важную позицию, будучи атакован превосходящими силами японцев и обойден с флангов, «своим личным мужеством, спокойствием и неустрашимой храбростью действовал в высшей степени ободряющим образом» на солдат, чем способствовал отбитию всех атак.
Полковник 11-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Фотий Дорохин. Под Ляоляном 17 августа 1904 года в 14-часовом бою отразил ряд яростных атак врага. Японские снаряды сравняли с землей некоторые окопы, одна рота дрогнула и отступила, но Дорохин личным примером, презирая опасность, вернул роту на позицию. Будучи дважды ранен, он не покинул позицию. Бой закончился полным поражением противника, понесшего огромные потери.
Подполковник 36-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Иосиф Островский. 18 августа 1904 г., командуя батальоном, штыковым ударом выбил японцев из окопов на Двурогой сопке и обратил их в бегство.
Штабс-капитан 27-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Петр Крамаренко. Участник обороны Порт-Артура, в ночь с 9 на 10 сентября 1904 г. отличился мужеством и храбростью при выбивании японцев с занятой ими части горы Высокой, при котором было захвачено четыре пулемета, много вооружения, снаряжения и пленных.
Поручик 23-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Николай Лапинский. 15 февраля 1905 года, командуя одной из 6 рот, атаковавших высоту Трехпалую, поручик Лапинский первым взошел на высоту, ворвался в японские окопы, занял передовую линию укреплений и, преследуя штыками отступивших в беспорядке японцев, ворвался на их плечах во вторую линию окопов. Получив сквозную рану в грудь, остался в строю, выбил противника из его третьей оборонительной линии и остался на занятой позиции ждать приказа отходить. И только отведя роту в тыл, отправился на перевязочный пункт.
Подполковник 220-го пехотного Епифанского полка Иван Эфиров. Будучи начальником боевой линии, у деревни Северной Безымянной с 15 по 20 февраля 1905 г. отстоял этот стратегический пункт от настойчивых атак противника. 20 февраля японцы почти окружили деревню. Подполковник Эфиров был ранен осколком осадной бомбы, но остался в строю, продолжая руководить боем, и отбил все атаки противника.
Поручик 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Василий Бабенко. В бою на Гоутаулинском перевале 17 февраля 1905 г. привел в порядок расстроенные и утомленные части войск, ввел их по собственной инициативе в бой и отбил на своем участке девять атак превосходящих сил противника, благодаря чему важную Гоутуалинскую позицию удалось удержать. Будучи раненым, поручик Бабенко оставался на своем посту до смены его другим офицером.
Самое парадоксальное награждение за всю историю ордена Св. Георгия
А вот выпускнику Чугуевского училища, офицеру 73-го пехотного Крымского полка Сергею Авдееву в эту войну досталось. По закону нельзя было получить один и тот же орден два раза. Если офицер совершил подвиг, но уже имел орден Святого Георгия 4-й степени, то его представляли либо к Георгиевскому оружию, либо к ордену 3-й степени. Однако Сергей Павлович Авдеев, уроженец г. Павлограда Харьковской губернии, стал исключением, получив во время первой мировой войны два ордена Святого Георгия 4-й степени. Большинство знакомых с этим фактом историков и знатоков наградной системы искренне убеждены, что это произошло по какой-то непонятной и необъяснимой ошибке. Тем не менее послужной список Авдеева и другие документы убедительно свидетельствуют, что повторное награждение имело место. Первый орден Святого Георгия 4-й степени Авдеев заслужил 14 декабря 1915 года во время наступления на речушке Серет против австро-венгерских и германских войск. Ко второму ордену он был представлен 5 апреля 1916 года, правда, при каких обстоятельствах — неизвестно. Как и неизвестны нам обстоятельства гибели Сергея Авдеева 21 июня 1917 года, накануне последнего в истории русской армии наступления.
В 1910 году Чугуевское юнкерское училище было переименовано в Чугуевское военное училище. Почти одновременно во всех военных училищах взамен училищных жетонов появляются нагрудные училищные знаки. Свой знак появился и у Чугуевского училища. В центре этого знака помещалось эмалевое изображение Георгия Победоносца, фактически полностью повторявшее изображение на ордене Св. Георгия.
В 1915 году, в преддверии празднования 50-летия Чугуевского училища, его начальник генерал Враский обратился с ходатайством на Высочайшее имя о переименовании Чугуевского военного училища в «Военное ордена Св. Георгия Победоносца училище». Среди причин назывался большой процент Георгиевских кавалеров среди выпускников училища, 50-летний юбилей, а также — желание «породниться» с Императорской Фамилией посредством получения Шефства от самого Императора. Как известно, многие училища назывались в честь своих Высочайших Шефов из числа членов правящей династии. Павловское, Николаевское, Александровское училища были названы в честь Императоров, Константиновское — в честь Великого Князя, Алексеевское — в честь наследника престола Цесаревича Алексея. Таким образом и Николай ІІ, и Цесаревич Алексей уже имели подшефные училища — соответственно в их честь Чугуевское училище названо быть не могло. Поэтому генерал Враский сделал упор на том, что в том же 1915 году Император стал кавалером Ордена Св. Георгия. В честь ордена как такового и конкретно императорского ордена генерал и предложил назвать училище. Однако рассмотрение вопроса, отложенное до окончания войны, так и не состоялось. Случилась революция, затем — гражданская война. Советская власть вытравила день Св. Георгия и кавалеров его ордена из памяти нескольких поколений. Славные боевые подвиги и прекрасные воинские традиции оказались незаслуженно забытыми. К счастью, не всеми и не навсегда.