Чего уж греха таить — случай не из редких: оформляемся в больницу с «родной» болячкой, а выписываемся с целой охапкой «чужих». Статистика случаев внутрибольничной инфекции изумляет: в США при серьезной оснащенности медицины и неуклонном соблюдении санитарной гигиены из 100 пациентов клиник заражаются 50 человек. А у нас, если верить отчетности, — всего два.

Эту проблему принято замалчивать. Скрыть инфекционное заражение в лечебном учреждении очень даже легко, потому что наша система, по словам главного санитарного врача области Ивана Кратенко, построена так, что на всех уровнях медицины на проблему внутрибольничной инфекции просто закрывают глаза: «Лет 15 назад, когда рожениц было много и на них не хватало положенной площади, в харьковских роддомах полыхал сепсис. Детская смертность была сумасшедшая: 20-30 смертей на тысячу родившихся. Но истинную причину гибели новорожденных замалчивали. Зато обком, чтобы создать видимость деятельности, вместо того чтобы обеспечить требуемые санитарными нормами семь метров на одну кровать, обязал нас тогда принимать ненужные зачеты по пеленанию новорожденных. Мне об этом до сих пор вспоминать стыдно».

Существует около 80 видов возбудителей внутрибольничной инфекции. Возбудители эти годами «выращиваются» в лечебных учреждениях. Этот процесс стал почти естественным, и зависит он от специфики клиники, от того, с чем пожаловали туда пациенты, чем болеют сами эскулапы и, в конце концов, от того, насколько скрупулезно соблюдается санитарная гигиена. В общем, в больнице можно «приобрести» что угодно. Если уж в лечебное заведение проникает «экзотика» типа вшей, то что говорить о невидимых глазу вирусах и бактериях, которые передаются всеми возможными способами. Передатчиком пневмококков, к слову сказать, может стать применяемая при операциях наркозно-дыхательная аппаратура, которая, в общем-то, практически не обрабатывается. Во время простейшей операции пациент может попасться «на крючок» гнойно-септической инфекции, даже если стерильность была строжайше соблюдена и хирург руки помыл как надо. Потому что синегнойная палочка, например, может витать в воздухе. Инфекционный круговорот в клиниках становится результатом взаимного обмена возбудителями. Поэтому, наверное, маловато все-таки в больнице XXI века просто помыть руки, обработать операционное поле и положиться на «авось».

Основная причина инфекционного «беспредела» в клиниках — странная система, при которой выявление инфекции в больнице вменяется в вину самому врачу. В США случаи внутрибольничной инфекции квалифицируются как порок системы, у нас — как недостаток самого специалиста. Поэтому ему выгоднее промолчать, иначе его же и сделают «крайним». В оправдание медикам стоит сказать, что они и сами-то немало страдают от собственной скрытности, потому что пациенты охотно «делятся» болячками не только друг с другом, но и с ними. Нередко медперсонал туберкулезных диспансеров заражается туберкулезом, да и «простые» инфекционисты подхватывают заболевания «на рабочем месте». Такие факты тоже, как правило, избегают огласки и не регистрируются.

Любое заболевание требует инфекционного контроля. Но в клиниках, к сожалению, нет бактериологических лабораторий, которые регулярно исследовали бы внешнюю среду на наличие возбудителей. Сейчас бактериальная диагностика возложена на санэпидстанцию. Это называется — с больной головы на здоровую, потому что клиники нужно «мониторить» ежедневно, в них должны работать собственные госпитальные бактериологи
и эпидемиологи.

А вообще-то, смешно, наверное, говорить о лабораториях, когда в наших клиниках для дезинфекции до сих пор применяются допотопные средства с хлором. Весь мир уже давно отрекся от хлорсодержащих: они признаны вредными и для персонала, и для больных. Причина же нашего упорства единственная — больницам только на хлорку и удается наскрести: на те смехотворные средства, которые выделяются на дезинфекцию, эффективных препаратов не купишь. Но самое главное, считает Иван Сергеевич, — у нас отсутствует психологический настрой самих медиков: слишком далеки они от давно назревшей проблемы. Офтальмолог видит только глаз, а хирург — операционное поле, но это лишь половина работы: современный врач должен принять все меры для исключения инфекции. Кстати, этому до сих пор в институте не учат. Сейчас по приказу Минздрава внедряется обучение медиков по европейскому образцу: в его процессе особое внимание будет уделяться этой проблеме.

Как выход из ситуации сейчас в Украине разработана и уже одобрена Минздравом программа профилактики внутрибольничной инфекции в лечебных заведениях на 2005-2006 годы. Ее цель — перестроить психологию медиков и защитить больных и персонал от внутрибольничной инфекции. Иван Кратенко уверен, что при существующем положении с внутрибольничной инфекцией, как-то: отсутствием диагностики, контроля и профилактики внутрибольничной инфекции в самих клиниках — то, что случилось в «Эксимере», должно было произойти рано или поздно: «Я ни в коей мере не хочу оправдать своих коллег из «Эксимера», которые заразили своих больных. Они совершили должностное преступление и должны быть наказаны. «Эксимер» — частный случай, но плохое качество должно было перейти в количество. А сколько еще нераспознанных случаев заражения, и, возможно, даже с летальными исходами! Сейчас самое время вскрыть этот нарыв. Мы уверены, что внедрим эту программу и решим вопрос профилактики внутрибольничной инфекции, поскольку так дальше жить нельзя».