Эти дети разучились плакать. Привыкли, что никто не пожалеет, не подойдет к кроватке, вовремя не накормит. Привыкли прятаться по углам, чтобы не подвернуться под горячую руку пьяных родителей. Привыкли к тому, что никому не нужны… И все же забирать этих детей в интернат государство не спешит. Почему?

«Я буду голодать — а она там будет жрать?!»


Как-то наша читательница Вера Ивановна заметила на улице двухлетнюю девчушку, которая гуляла абсолютно одна. Оказалось, что малышку знает вся округа — ее мать, молодая женщина, нигде не работает, живет на детское пособие в 130 грн. А малышка предоставлена сама себе — вечно голодная, неухоженная, с хронической простудой… 

Оставаться равнодушным, глядя на смышленую симпатичную Аленку, невозможно. И люди как могут помогают — передают матери детские вещи, продукты, деньги… Вот и Вера Ивановна, сжалившись над малышкой, привела ее к себе домой, обо­грела, накормила, подлечила… У девочки выявился целый букет заболеваний — от педикулеза до гастрита. А потом заявилась горе-мамаша и увела малышку с собой, наградив женщину вместо благодарности нецензурной бранью… 

И все же сердобольная женщина уже три года опекает девчушку, периодически забирает к себе, кормит, моет и… снова лечит — то от бронхита, то от воспаления легких. 

— Бабушка Вера, я по тебе скучаю, у тебя хорошо, — говорит Аленка. — Я только захотела покушать — ты мне сразу дала… 

Вера Ивановна сама собрала необходимые справки и оформила девочку в детский садик, чем вызвала негодование «заботливой» мамаши: «Я буду голодать — а она там будет жрать?!» Держится мать за Аленку мертвой хваткой, потому что прекрасно понимает — это ее источник существования. Спекулируя на ней, можно клянчить деньги у соседей и не спешить устраиваться на работу… 

В управлении по делам детей Киевского райсовета эту семью хорошо знают. 

— Я поставила матери условие: если не отведет дочку в садик — ребенка заберем, — рассказывает начальник управления по делам детей Киевского райсовета Екатерина Доронина. — Она тут же забеспокоилась. Наш представитель зашел к ней домой, кушать там есть что: картошка, каша, молоко, так что ребенок не голодает. Но работать мать не хочет, живет на чужие деньги — пособие получает, бабушка-соседка очень много для них делает, мы ей спонсорскую помощь даем и детские вещи — через Красный Крест. 

Екатерина Михайловна заверила, что служба уже занялась трудоустройством матери. С нее взяли обязательство, что она встанет на учет в центр занятости, где ей помогут найти работу. 

Если горе-мамаша не исправится 


По словам Екатерины Дорониной, подобные семьи состоят на учете в службе по делам детей. Специалисты раз в месяц их посещают, обследуют условия проживания ребенка, смотрят, чем он питается, во что одет… 

— Мы не делаем скоропалительных выводов, сначала проводим профилактическую беседу с горе-родительницей. Зачастую мамаши пугаются и становятся на путь исправления. Какая бы мама ни была — все равно в семье ребенку лучше. Поэтому работаем до конца, — говорит Екатерина Михайловна. 

Когда ни уговоры, ни запугивания не помогают — матери выносится предупреждение, а если и в течение месяца она не исправляется, собираются материалы на лишение ее родительских прав, рассказывает и.о. начальника криминальной милиции ГУ УМВДУ в Харьковской области Сергей Русанов. 

— А чтобы в это время она не влияла на «виновное во всех ее несчастьях» чадо, ребенка отправляют в приют, — говорит он. — В это время мы совместно со службой по делам детей собираем материалы на лишение мамаши родительских прав и направляем в суд. Если суд выносит такое решение, служба по делам детей оформляет его в Дом ребенка (если он маленький) или в интернат. Причем с 11 лет мнение ребенка в суде тоже учитывается. 

«Хочу к маме!»

 

Сергей Русанов говорит, что практически все дети, которым от родной матери вместо любви и ласки доставались лишь тумаки и брань, отправку в приют все равно воспринимают очень тяжело — плачут и просятся назад к «любимой» мамочке. И в этот сложный для ребенка период на помощь приходят преподаватели и психологи приюта. 

В приют дети поступают в основном в возрасте 8–12 лет. Причем в прошлом году один ребенок попал сюда из-за насилия в семье, с начала этого года таких было уже двое. Дети находятся здесь три месяца, пока суд не примет решение о лишении родительских прав. 

—  Мы стараемся, чтобы каждый ребенок приобрел семью, — говорит сотрудник приюта. — Сейчас преобладают семейные формы воспитания: то ли ребенок отдается под опеку и попечительство, если есть родственники; если нет таких родственников — всеми силами ищем ему приемную семью. Об интернате речь идет в последнюю очередь. 

— Если детям наносятся телесные повреждения — возбуждается уголовное дело, — уточняет руководитель пресс-службы ГУ МВДУ в Харьковской области Сергей Дягилев. — У нас был даже случай, когда отчим побил девочку… за плохую успеваемость в школе. Причем так сильно, что пришлось вызвать «скорую помощь». 

«Я знаю, что никем не буду…» 



В августе 2008 года работники криминальной милиции Киевского района привлекли к административной ответственности мать двух девочек девяти и десяти лет, которые просили деньги у ст. метро «Научная». Как рассказала зампрокурора Киевского района Людмила Малышева, у этой женщины, ранее судимой за бродяжничество, вообще четыре ребенка. Первый — уже совершеннолетний — вырос без ее участия, по второму она лишена родительских прав, а сейчас «воспитывает» двух девочек. Дети не учатся, не умеют ни писать, ни читать, ни толком говорить. Медобследование установило у них умственную отсталость. Семья приехала в Харьков из Дергачевского района и снимает дом на Журавлевке. Мать торговала на рынке колбасой и нередко прикладывалась к рюмочке. А дети просили у метро еды и денег. 

— Вид у них был ужасный, — говорит Людмила Николаевна. — У обеих были вши, а у старшей девочки выявили туберкулез… На вопрос, кем ты хочешь быть, она заплакала и ответила: «Я знаю, что никем не буду…» 

В приюте дети наконец-то начали писать, читать и рисовать. В отношении матери возбуждено уголовное дело по статье 166 УК Украины — за злостное уклонение от родительских обязанностей (сейчас оно находится в Киевском райсуде). По словам Людмилы Малышевой, прокуратура Дергачевского района по этому случаю сейчас также проводит проверку, почему местное управление образования и служба по делам детей не вели учет этих детей. 

Вернут ли матери права? 



Исправившаяся мать может вернуть утраченные родительские права. 

— Она обращается в службу по делам детей с заявлением, служба приглашает сотрудников из криминальной милиции по делам детей, составляет акт обследования, наводит справки, действительно ли мать исправилась, — говорит Сергей Русанов. — Если результат положительный — направляет представление в суд, который и восстанавливает эту женщину в правах. 

— Но если дети уже ушли в приемную семью, они там и остаются, — уточняет сотрудник приюта. 

А Вера Ивановна тем временем продолжает переживать за маленькую Аленку. Если для матери ребенок сейчас не больше чем источник дохода, где гарантия, что она изменится?