Вот уже два года длится суд по делу о гибели 15-летнего Олега, жителя села Высокогорье Валковского района Харьковской области, которому в полвторого ночи 4 февраля 2007 года во дворе собственного дома было нанесено 39 ножевых ранений. Обвиняемый, который все это время содержался под стражей, свою причастность к убийству категорически отрицает. И многие жители села склонны верить именно ему.

Телефон дороже жизни 

Односельчане считают, что Олега Л. убил из-за мобильного телефона Дмитрий Перегон, который проживает в том же селе и который, как установило следствие, после убийства сдал телефон погибшего в один из магазинов Харькова. Этой версии придерживается и мать Олега Тамара Ивановна. 

— Я подарила сыну телефон Nokia 3250 на Новый год, — рассказывает Тамара Ивановна. — Олег рассказывал, что этот Перегон постоянно просил продать ему телефон, мол, он все равно будет моим. И на дискотеке угрожал, а потом кто-то звонил Олегу и молчал… 

Той ночью молодой человек как раз возвращался с дискотеки. 

— Бабушка услышала, как он вставил ключ в замочную скважину, повернул — и тишина, — рассказывает о том, как все произошло, Татьяна Ивановна. — Вышла во двор — а он лежит. Бабушка думала, что ему плохо стало. Дубленка была расстегнута, змейка на свитере вырвана… На этом месте и ближе к улице потом нашли много крови и следов борьбы. Бабушка дотащила его до порога — дальше не смогла. Как позже выяснилось, мобильного телефона при нем не оказалось. 

Помочь внести в дом бездыханное тело помогли соседи, прибежавшие на крик. Уже в доме все увидели, что помочь пострадавшему ничем нельзя, и вызвали милицию. 

Допрос в кафе 


В 8 часов утра того же дня был задержан подозреваемый Вячеслав Шептун, который нигде не работал, изрядно злоупотреблял спиртными напитками. Спустя совсем немного времени он подписал признательные показания. 

— Я боялся, заступиться за меня было некому, — так объясняет этот шаг Вячеслав.
Его мать узнала о задержании совершенно случайно. 

— Узнала я об этом только на четвертый день от женщины на улице. Я была просто в шоке. Он всегда был спокойным, не хулиганил, если даже где-то драка, он никогда не лез, — рассказывает Нина Николаевна. — Приехала в милицию — со мной никто не стал разговаривать... 

Сразу же после этого был задержан и Дмитрий Перегон. В наручниках его завели в местное кафе. 

— Когда его задержали, он сказал, что мобильный телефон убитого ему передал Шептун в два часа ночи 4 февраля для продажи, — рассказывает мать погибшего Тамара Ивановна. — Моя подруга работает в этом кафе, она как раз тогда принимала смену. Она и рассказала, как в кафе завели Перегона в наручниках, посадили за стол. Спросили, куда он дел телефон. Оказалось, продал. На вопрос, зачем он в телефоне стер номер, парень ответил, что не знает. Потом милиционеры вместе с задержанным уехали, а на следующий день Перегона освободили. 

Следователь Валковской прокуратуры (ныне — прокуратуры города Харькова) Игорь Никольченко, который проводил расследование, предъявил обвинение Вячеславу
Шептуну. 

«Нарушения можно перечислять до бесконечности…» 

Адвокат потерпевшей стороны Александр Гунченко утверждает, что в деле — целый букет процессуальных недоработок, противоречий и грубых нарушений закона. 

— Никто не изучал алиби Перегона. Он говорит, что во время убийства был дома, а его бабушка в это время спала, — рассказывает защитник. — Кроме того, в ходе осмотра места происшествия было изъято восемь объектов для исследования, признанных вещдоками, но исследованы только два. Такие важные доказательства, как слепок отпечатка обуви на снегу, окурки возле дома, перчатки, которые принадлежали убитому, со следами крови на них, просто не исследовали. 

Кроме того, утверждает адвокат, в процессе следствия утеряна видеозапись протокола осмотра места происшествия, никто не оценил работу служебной собаки, которая уверенно взяла след... 

— Но и это еще не все, — говорит Александр Гунченко. — При выемке вещей у Шептуна следователь умудрился нарушить сразу девять статей УПК: было изъято 16 предметов, на экспертизу направили только 4; пакет с изъятыми вещами не опечатывали; Шептуна раздели до белья, а понятой при этом был женщина; пятна на вещах никто не описал; выемка проводилась без постановления, во всяком случае, Шептуну оно предъявлено не было; в протоколе имеются исправления. И это только малая часть нарушений — перечислять можно до бесконечности... 

Следователь прокуратуры, расследовавший это дело, от комментариев воздер-
живается. 

— Это было давно и ничего нового я сказать не могу, — заявил он в телефонном разговоре корреспонденту «ВХ». 

По пути наименьшего сопротивления 


17 апреля Валковский районный суд вынес постановление: направить уголовное дело на досудебное расследование. В отношении Вячеслава избрана мера пресечения — подписка о невыезде. 

— В принципе, я довольна решением, — говорит адвокат обвиняемого Татьяна Неженец. — Следователи не собрали достаточно доказательств. В суде оказалось, что существует только одна улика — небольшой мазок крови на штанине обвиняемого той же группы, что и у убитого (правда, у него самого та же группа). И его первичные показания. Суд не может прекратить делопроизводство в связи с недоказанностью, он не наделен такими полномочиями — только орган дознания может это сделать. Мы пошли по пути наименьшего сопротивления... 

P.S. Имена и фамилии лиц, проходящих по этому делу, изменены.

Судебные ошибки

Каждый десятый осужденный невиновен? 



В истории харьковского и украинского судопроизводства немало случаев, когда за чужое преступление были осуждены невиновные. 

Председатель правления Украинской Хельсинкской группы по правам человека, сопредседатель Харьковской правозащитной группы Евгений Захаров рассказы-
вает: 

— Такой статистики, которая бы учитывала, сколько невинных людей было незаконно осуждено, нет — ее просто никто не ведет. Некоторые специалисты называют цифру в 10% от общего количества приговоров. Но это очень субъективная оценка. Могу сказать только, что количество оправдательных приговоров очень мало — 0,3% от общего количества судебных разбирательств (всего 300-400 в год), и выносят их во второй инстанции. Однако их всегда обжалует прокуратура, и в 70% случаев Апелляционный суд отменяет свое решение и опять направляет дело в суд¸ где уже выносят обвинительный приговор. Это указывает на то, что система уголовно-правового преследования является репрессивной. Также, по статистике правозащитных организаций, не менее чем в 30% случаев вынесения приговоров суда по уголовным делам во время дознания к подсудимым применялись недозволенные методы. 

Евгений Захаров приводит несколько примеров судебных ошибок в Украине. Один из них — известное дело серийного убийцы Ткача (суд над ним проходил в Запорожье). Он убил около 80 человек. До того как его задержали, 10 человек были осуждены за преступления, которых они не совершали. Так, по обвинению в убийстве и изнасиловании девочки суд осудил 14-летнего мальчика, «вина» которого заключалась только в том, что он случайно нашел на берегу речки ее труп. 

Еще один подобный случай был в Харькове. За убийство нотариуса Марины Князевой в 1989 году были осуждены и отсидели несколько лет два человека. Коллегия Верховного суда по уголовным делам пересмотрела их дела по петиции Генеральной прокуратуры, определила, что они невиновны, и освободила их из-под стражи. После оправдательного приговора они выиграли дело по возмещению материального ущерба: за причиненный вред они получили в сумме 3 млн грн.