Самые известные военные памятники Харькова, оказывается, создавались с немалыми трудностями.

К примеру, увековечивший бессмертный подвиг советских людей в граните, автор мемориала в лесопарке Михаил Овсянкин окончательно загубил покалеченные на фронте ноги…


С опозданием на семь лет… 



Во время оккупации Харькова с октября 1941 по август 1943 года в лесопарковую зону в душегубках привозили жителей города, партизан, подпольщиков, бойцов Красной Армии на расстрел… Сейчас на этом месте сооружен мемориал Славы. В центре комплекса — величественная стела, а рядом в скорбном молчании застыла Родина-Мать. 

— Вариантов памятника было множество — и трехфигурная композиция — два солдата и женщина; и сидящая Родина-Мать… Варьировалась высота — и восемь, и десять метров, — рассказывает один из авторов комплекса архитектор Михаил Овсянкин. — Каждый раз совет из Киева оценивал нашу работу, в конце концов остановились на скульптуре женщины высотой 12 м 75 см. 

Михаилу Овсянкину, инвалиду войны с больными ногами, практически в одиночку пришлось перелопатить около ста тонн глины. Всего за два месяца слепил он макет высотой 12,75 метра — так спешил к очередной годовщине Победы. Однако из-за чиновничьей волокиты реализовать его в граните не удавалось еще семь лет. 

Неудачная шутка 



Гранитные блоки завозили из карьера в Днепропетровской области. Их обрабатывать вызвали гранитчиков-москвичей. 

— Дошла очередь до головы, — вспоминает Михаил Федорович. — Начали каменотесы рубить — и вдруг в гранитном блоке трещина. Взялись за второй — и он раскололся… 

Отправился Михаил Федорович вместе с секретарем горкома партии Олегом Ермоловичем в карьер. Но погода в тот день была дождливая, гранит намок, и проверить его качество не удалось. Взяли блок наугад, привезли в Харьков, начали обрабатывать. И вдруг каменотесы снова говорят: «Михаил Федорович, трещина». 

— Потом выяснилось, что они так решили подшутить. В результате Ермоловича с сердечным приступом увезла «скорая помощь», — рассказывает архитектор.
После каменотесов до ума скульптуру уже доводил Овсянкин — ежедневно на двенадцатиметровой высоте рубил на «лесах» до самой ночи… Во время этой работы он окончательно загубил искалеченные войной ноги… 

Кстати, Михаил Федорович раскрыл секрет сердца, бьющегося в груди монументальной женщины. 

— Это запись сердечного ритма больного, который получил второй инфаркт. Занималась этим известный кардиолог, академик Любовь Малая, — говорит архитектор. — А вся аппаратура находится в вагончике, который стоит справа от монумента… 

Подвиг совершил, но награду не получил


За год до открытия памятника началось перезахоронение в братской могиле останков воинов, могилы которых были разбросаны по всему Лесопарку. 

— Над одной из могил были две скульптуры — солдата и женщины. Раскопали, а там 50 гробов и 200 солдат, — вспоминает Михаил Федорович. — Разрыли другую могилу, а там… дети. Всех под залпы салюта погребли в братской могиле. 

В 1977 году мемориал торжественно открыли. Приехавший из Москвы генерал-полковник Стрельников сказал, что Михаил Федорович совершил подвиг. Однако никакой награды Овсянкин за свою работу тогда так и не получил. 

— Много позже указом правительства мне присвоили звание заслуженного деятеля искусств, правда, за какую работу, сказано не было, — говорит скульптор.
 

«А на войне — как на войне…»

Сам Михаил Овсянкин прошел в танковых войсках Северо-Западный, Ленинградский, Первый Украинский фронты и Сталинград... Под Корсунь-Шевченковским был тяжело ранен, восемь месяцев провел в госпитале — и опять в танковую часть. После войны окончил Харьковский художественный институт.


Над мемориалом работали:
Скульпторы Агибалов, Овсянкин, Рык; архитекторы Алферов, Максименко, Черкасов; художник Светлоусов.