В редакцию «Вечерки» пришло негодующее письмо, в котором читательница ярко живописала беспредел, с которым она столкнулась будучи пациенткой одного из городских стационаров. Больницу, в которой лечилась, «попутно» делая для себя выводы, читательница, именовавшая себя Аленой Н., по известным ей причинам не назвала. Но, наверное, это и не нужно: вряд ли одна лишь Алена Н. возмущена тягостной ситуацией, сложившейся в отрасли, заглядывающей в кошелек пациента.

Заметим, что «Вечерка» не тенденциозна: мы достаточно много публикаций посвящаем самоотверженным и талантливым медикам. Но факт остается фактом: не все нынешние врачи «дотягивают» до гордого звания представителей самой гуманной профессии.
Наша читательница стала свидетельницей того, как медики в кафе отмечали один из праздников. Она была шокирована откровениями врачей, поднимавших тосты за богатых клиентов. Медики, работая на четверть и полставки, пишет Алена Н., хвалились друг перед другом своими «достижениями»: покупкой новых автомобилей, сделанным суперремонтом. Алена была крайне удивлена, каким образом за зарплату, которая считается одной из самых низких, можно позволить себе такую роскошь. Попав на больничную койку, наша читательница столкнулась с необходимостью платить взносы в благотворительный фонд начиная уже с порога — с санпропускника. Дальше ей пришлось отстегивать «по полной»: за УЗИ, рентген, консультацию профессора… Поведала Алена и о негласных «тарифах» на самые различные операции.
Впрочем, то, о чем рассказывает читательница, назвавшая себя Аленой, военной тайной не назовешь. Каждый, кому довелось обратиться за более или менее серьезной помощью к врачу, наверняка столкнулся с самой что ни на есть типичной для нашей медицины ситуацией — «плати». Как-то меня уговорили посетить известного хирурга. К светилу стояла молчаливая очередь. Удрученные люди шепотом пересказывали друг другу истории своих болезней. Небогато одетым больным, приехавшим из дальних районов области, чрезвычайно повезло. К профессору они заходили понурив головы, а вылетали из кабинета хирурга с сияющими лицами: «Он у меня ничего не нашел!» Зато меня прямехонько с порога встретил плотоядный взгляд явно оживившегося маститого профессора — после бабушек и дедушек я выглядела эдаким респектабельным лакомым кусочком. Хирург осмотрел меня молниеносно, очевидно, «для приличия», потому что приговор явно был вынесен еще до осмотра, как только я, «кошелек», появилась в дверном проеме: хирург безапелляционно сообщил, что я нахожусь в критическом состоянии и мне жизненно необходима срочная операция. Сочинять завещание я не стала, поскольку вовремя заметила алчный, оценивающий мои финансовые возможности, взгляд эскулапа. Профессору, собиравшемуся взять в руки скальпель, просто захотелось денег («благодарность» за операцию, как шушукались в очереди, составляла 300 долларов). Замечу, что на срочную операцию «по жизненным показаниям» я так и не явилась и, кстати, нисколько об этом не сожалею.
Алена Н. перечислила и другие смутившие ее факты: она открыла для себя и «тайны больничного двора» — отношения между самими врачами, дележ поступившего в стационар «богатенького пациента-Буратины» и многое другое. Но, наверное, для того, чтобы искоренить какие-то недостатки, нужно все-таки иметь смелость открыто бороться с ними. Увы, Алена Н. не пожелала назвать своего настоящего имени, поэтому ни разобраться в них, ни даже озвучить все, перечисленное ею в письме, мы не можем. Читательница заканчивает свое письмо словами: «Странное время — цинизм и клятва Гиппократа вместе. Хотелось бы знать, кто в наш циничный век определяет этический и профессиональный уровень — сами профессионалы? Или все же есть какие-то контролирующие и сдерживающие институты?»
Анонимные послания не рассматриваются и в горздраве. Тем не менее корреспондент «Вечерки» встретилась с начальником городского управления охраны здоровья Александром Галацаном, чтобы он прояснил ситуацию, сложившуюся в сфере медицинской помощи.
— Положа руку на сердце нужно сказать, что многое из описанного в письме соответствует действительности при всем том, что оно написано тенденциозно, — сказал Александр Викторович. — Это крик души человека, который, как и всякий гражданин Украины, должен жить и надеяться, что гарантии, заложенные в Основном Законе нашей державы, по идее должны выполняться. На самом деле они ничем не обеспечены: реально потребитель медицинской помощи оказывается с проблемами один на один. Когда есть конституционная гарантия и нет механизмов — нет и ресурсов выполнения этой гарантии. На этом правовом нигилизме и произрастают зубы дракона — те негативные явления в здравоохранении, которые все время подвергаются справедливой критике. Единственный выход из этой ситуации — реформа: внедрение медицинского страхования, утверждение реальных, а не фантастических стандартов лечения, которые были бы адаптированы к реальной экономической ситуации в нашей стране, сразу на европейский уровень не посягали бы, потому что это будет неправильно, несправедливо и нечестно. Нужно формировать такие стандарты, которые будут по зубам бюджету и страховой медицине на данном экономическом этапе развития общества.
Сегодня на медицинскую помощь отводится очень мало. Медицинские технологии никогда не смогут быть использованы при таких условиях: они, конечно, стоят гораздо больше. Отсутствие прозрачности отношений, задекларированной бесплатной медицинской помощи без всяких ограничений и пределов — это неотъемлемая часть неопределенного нормативного регулирования и несовершенной правовой базы, которая до сих пор управляет нашей отраслью. Эти условия как раз и создают предпосылки для конфликтов и многочисленных жалоб, а может быть, злоупотреблений и развития теневого рынка и теневых отношений в системе здравоохранения. К сожалению, пока не будет урегулировано в целом направление реформы и законодатель не примет соответствующие нормативные акты государственного уровня — эти непонятные отношения между пациентом и врачом, к сожалению, будут продолжаться. А существенным фактором в поддержании таких теневых отношений является очень низкая заработная плата медиков.
— Сейчас все ратуют за кардинальные изменения в здраво-охранении. Но врачи уже привыкли к тому, что им «золотят ручку», а пациенты так же привычно «стесняются» и платят. Не опустошит ли окончательно обязательное медицинское страхование карманы больных? — засомневалась корреспондент «Вечерки». — Не станут ли медики заглядывать в карман к пациенту и после долгожданной реформы, и не получится ли так, что мы будем и страховку платить, да еще и медикам отстегивать?
— Вы правы. Мы являемся свидетелями порочного круга, — посетовал Александр Галацан. — Именно многолетняя стагнация отрасли и длительное отсутствие основополагающих нормативных документов, направленных на реформирование, вольно или невольно приучили уже коллективы и отдельных медиков к тому, что бюджета никогда не хватит, все равно больной должен заплатить. В благотворительный фонд, например, а еще лучше, чтобы он не шел в благотворительный фонд, а оставил деньги где-нибудь на столе в тетрадочке. И такие жалобы мы рассматриваем. К сожалению, это имеет место, я не могу сказать, что этого нет вообще. Конечно, кого-то это устраивает. Любая реформа является определенным насилием, и она не всегда нравится тем, кого реформируют.
Теневые отношения, которые возникли в здравоохранении, может быть, в каком-то смысле, как это ни парадоксально, выгодны. Вероятно, реформа тормозится и по этой причине. Аналитики говорят, что один из тормозов реформы — нежелание части медицинских чиновников и медицинских руководителей эту реформу внедрять. Невозможно без серьезных волевых решений реформировать отечественное здравоохранение в том положении, в котором оно находится. Качество услуги — это отношение к своему рабочему месту. В письме говорится, что медики работают на половину и четверть ставки, но их это устраивает. Если государство не опомнится и быстрым, волевым решением, не оглядываясь ни на что, не займется реформированием здравоохранения — последствия для нашего народа могут быть необратимыми. Удастся ли просто увеличением бюджетных вливаний решить все вопросы? Министр охраны здоровья Украины сказал, что нашей медицине нужна не хирургия, а интенсивная терапия, но я немножко в этом сомневаюсь.
— А я так думаю, что здраво-охранению уже требуются патологоанатомы, — заметила я. — Александр Викторович, а клятва Гиппократа сейчас для врача — это пустой звук?
— Исторически это был моральный кодекс чести врача. В советский период лично я давал и подписывал клятву врача Советского Союза и не думаю, что за время своей деятельности врачом-травматологом или чиновником я нарушал эту клятву. Но поверьте, пока основополагающие экономические стимулы не будут изменены, пока принципы системы коренным образом не будут перестроены, а система ценностей здравоохранения от количества койко-дней реально не перейдет к другим объемам измерений — к тем объемам помощи, в которых реально нуждается наш потребитель, — разговоры о клятве, ее выполнении, соблюдении медицинской этики, ликвидации теневых отношений в сфере медицинской помощи останутся разговорами.