В следующем году Харьковскому профессиональному лицею исполнится 85 лет. Вернее — могло бы исполниться. Ибо, судя по всему, старейшая в стране кузница рабочих кадров для машиностроения доживает последние месяцы.

В советское время многие профтехучилища располагались на базе профильных производственных предприятий. Базовым предприятием бывшего ПТУ № 10, а ныне Х арьковского профессионального лицея с первых дней его существования был Харьковский электромеханический завод, на территории которого находились учебные кабинеты, производственная база и общежитие ПТУ. На заре украинской независимости почти все действующие при предприятиях ПТУ волею президента и Кабмина были переданы Министерству образования. ПТУ-10 в их число не попало. Возможно, причиной этого стали особенности размещения училища в помещении корпуса товаров народного потребления ХЭМЗа, что находится на Московском проспекте, 199. Схема этого размещения напоминала слоеный пирог: на первом этаже — училищный спортзал, на втором — библиотека, на третьем — кабинеты ПТУ, на четвертом — производственные площади завода, на пятом — учебные классы, кабинеты и актовый зал училища. Плюс — боковое крыло, «аппендикс» с автономным энергообеспечением и коммуникациями, целый этаж которого занимали учебно-производственные мастерские ПТУ. В июле 1992 года генеральный директор ХЭМЗа заверил государство в том, что передача этого здания на баланс органов образования невозможна, и предложил оставить его на балансе завода, а училищу — продолжить использование учебных и производственных площадей на условиях льготной аренды. Тогда же заместитель гендиректора завода по кадрам письменно гарантировал, что эти площади в дальнейшем будет использовать исключительно ПТУ. Однако государство настаивало на своем.
В следующем, 1993 году Кабмин, Минобразования и представитель президента в Харьковской области, как тогда называли губернатора, вновь обязали завод передать помещения на баланс училища. ХЭМЗ упорствовал, и государство вновь уступило — на условиях неприкосновенности прав ПТУ и использования строения и оборудования исключительно по их прямому назначению. Справедливости ради стоит заметить, что тогда училище не особо и настаивало на получение в собственность учебно-производственной базы. Времена были такие. В условиях хронического безденежья ПТУ было удобно продолжать находиться под крылом у завода, который по инерции все еще мог содержать училище. Но впоследствии эта привязанность дорого обошлась учебному заведению — под тяжестью накопившихся долгов завод пошел ко дну и потянул за собой лицей. Здание, в котором несколько десятков лет обучались токари, фрезеровщики, операторы станков с программным управлением, электромонтеры и электромеханики, было банально пущено с молотка за долги завода-банкрота. Как и поликлиника, пионерский лагерь и Дворец культуры.
Словно предчувствуя беду, в 2002 году облгосадминистрация вновь обратилась к ХЭМЗу с просьбой передать постройки и сооружения на баланс ПТУ-10. На это гендиректор завода ответил привычным «не возражаем», и все затихло. В феврале 2004 года специальное совещание с участием очередного гендиректора ГП «ХЭМЗ» и директора лицея постановило «оказать техническую и методологическую помощь администрации лицея в подписании договоров и подготовке документации о передаче помещений с баланса на баланс». Но бумаги накапливались, а реальные шаги в вопросе передачи так и не предпринимались. А в марте 2005 года завод продал боковое крыло здания вместе с помещением мастерских лицея. Учебному заведению в ультимативной форме предложили провести демонтаж станков, что и было сделано — большинство станков передали в другие учреждения профтехобразования Харькова и области.
Вскоре после продажи государственная исполнительная служба арестовала и остальные помещения лицея, принадлежавшие заводу-должнику. В конце прошлого года по решению суда здание на Московском проспекте было выставлено на продажу в счет взыскания с ХЭМЗа долгов, а в начале нынешнего года — продано. Кому — администрация лицея даже не знает. Знает только, что в июле текущего года, когда заканчивается заключенный с заводом дополнительный договор о совместном использовании площадей государственного предприятия, лицей обязан освободить обжитые помещения. Чтобы закончить учебный год и выпустить последний курс, лицей арендует производственные площади на «Турбоатоме». Летом учебное заведение будет реорганизовано или ликвидировано. А набранные группы учащихся и педагогов распределят по другим учебным заведениям.
«В борьбе за существование, за право и возможность сохранить учебное заведение администрация лицея полностью исчерпала арсенал средств и методов, находящихся в правовом поле», — говорит директор лицея Владимир Александрович Коломийцев. После продажи помещения мастерских он обратился в областную прокуратуру, которая передала заявление на рассмотрение прокуратуры Московского района, а та вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела из-за отсутствия состава преступления в действиях должностных лиц ГП «ХЭМЗ». Обращалась дирекция за помощью и в облгосадминистрацию, Министерство образования, СБУ, райотделы милиции Московского и Дзержинского районов, к народным депутатам.… Везде лишь разводят руками: виновников бедственного положения лицея нынче сыскать невозможно. Нынешняя администрация ГП «ХЭМЗ» утверждает, что предприятие не является правопреемником ликвидированного НПО «ХЭМЗ» и, соответственно, не может отвечать по его обязательствам. Собственники проданных и перепроданных помещений претензий не признают, предлагая судиться с первыми продавцами или покупателями.
В общем, лицей бессилен что-либо сделать, кроме как взывать к власти и общественности. Пикетов и митингов педагоги не приемлют. А желанное, казалось бы, внимание прессы не всегда радует. Так случилось со статьей «Захват под прикрытием», опубликованной в «Вечерке» 25 марта и ставшей причиной возмущения коллектива и администрации лицея.
От ошибок не застрахован никто. В том числе и журналисты. Особенно под конец вымотавшей всем нервы избирательной кампании, когда правда уже с трудом отличается ото лжи, не говоря уже о полуправде, а правдолюбцы — от провокаторов. Вот и мой коллега, корреспондент «Вечерки» Юрий Зиненко, среагировавший на тревожный сигнал читателей об угрозе закрытия Харьковского профессионального лицея, ошибся. Но не в факте угрозы, а в выборе источника информации, итогом которого стала «полуправдивость» названной статьи. Так считают в лицее.
Наверное, почти в каждом коллективе существует «бунтарь» — человек, в силу тех или иных побуждений идущий на конфликт с администрацией и коллегами, не живущий интересами предприятия, а спекулирующий на его трудностях ради удовлетворения собственных амбиций. В ХПЛ, по словам его директора Владимира Коломийцева, такими людьми являются мастера производственного обучения Эдуард Суханов и Валерий Борзик. Характеристики, данные директором каждому из них, далеки от образа покладистого человека и носителя высокого звания педагога: неадекватность поведения, склочность, интриганство… Борзику директор дважды выносил выговор. Тот, в свою очередь, подал на директора в суд и засыпал все инстанции жалобами, результатами которых только лишь за два месяца стали 14 проверок контролирующих служб. Проверки не выявили фактов злоупотреблений, о которых писал мастер. Тогда «оппозиция» решила использовать прессу. Не попытаться решить с ее помощью проблему, а именно использовать. И даже «подставить», как и получилось в итоге: не посвященный в специфику взаимоотношений в коллективе журналист, не сумев в тот день встретиться с директором, выслушал комментарии других сотрудников лицея. Ими и стали уже известные нам мастера производственного обучения, сумевшие преподнести журналисту весьма логичную причинно-следственную схему ситуации. Но при этом акценты в ней были расставлены так, что виновниками ситуации оказывались не только внешние обстоятельства, но и администрация лицея. А из всего педагогического коллектива, многие члены которого отдали этому учебному заведению почти всю жизнь, проблемы лицея якобы заботят только лишь «правдо-
любцев» Борзика и Суханова.
«Почти все, что со слов упомянутых людей попало на страницы газеты, является неправдой, — утверждает директор лицея Владимир Коломийцев. — В том числе — информация об «угроблении» станков из мастерской якобы путем продажи».
«Что значит — «о передаче станков ничего не известно»?! — негодует Владимир Александрович. — Может, Суханову и Борзику это и неизвестно, но бухгалтерия учет ведет. Каждый станок имеет инвентарный и заводской номер, в учебные заведения эти станки, некоторые из которых, выпущенные в начале 30-х годов, изношены физически и устарели морально, передавались только по письменной просьбе руководителей этих учреждений приказом начальника областного управления образования. Кстати, полиэтиленовую пленку с одного из немногих оставшихся станков, представшего на газетном фото «голышом», украли накануне ночью. Пленка была новая, добротная, видать, какой-то дачник-тепличник польстился…»
В общем, «разоблачительная» версия, выданная лицейскими мастерами-«оппозиционерами» журналисту за правду, не выдерживает никакой критики. Однако это не снимает вопроса о том, кто же конкретно виноват в бедах лицея. А главное — что будет с ним уже через три месяца?