История

  • 7315
  •  / 

Война: колокола «Слобожанской Катыни»

фото:

Война: колокола «Слобожанской Катыни»
На месте массового убийства фашистами мирных жителей в селе Ефремовка Первомайского района Южная железная дорога построила церковь.
Когда-то давно здесь церковь и стояла. Во время войны фашисты согнали в нее полсела, в основном — женщин и детей, облили бензином и сожгли. С тех пор место храма пустовало, а землякам негде было молиться за упокой душ умученных. И вот спустя шесть десятков лет здесь снова стоит церковь. Всего лишь полтора месяца понадобилось строителям для того, чтобы на пустом месте вырос красавец-храм, освященный в честь Святого Великомученика Дмитрия Солунского.

Начальник ЮЖД Виктор Остапчук говорит, что работать людям приходилось в условиях поистине адских — крепчайший мороз и пронизывающий до костей ветер. А негативную ауру, до сих пор царившую на месте кровавой трагедии, чувствовали не только люди, но и техника — батарея мобильного телефона полностью разряжалась за два часа….
После двух часов, проведенных на торжественной церемонии открытия храма, заряд в батарее моей трубки все еще сохранялся. А вот холод и ветер царили поистине невообразимые. Но гораздо больше, чем мороз, леденили душу рассказы о том, что произошло с жителями сел Семеновка и Ефремовка 18 февраля 1943 года.

В те дни Харьковщина стала ареной кровопролитных боев. Отступавшие красноармейцы, отстреливаясь от наседавших немцев, на окраине Ефремовки ранили двух эсэсовских офицеров. Ни советские бойцы, ни жители села еще не знали, чем это обернется. Не знали, на что способны ослепленные местью фашистские головорезы. Не знали, что в село входила не рядовая часть Вермахта, а третий панцергренадерский батальон дивизии СС «Адольф Гитлер», ставший впоследствии известным как «батальон паяльных ламп»…
Иван Васильевич Киселев был одним из немногих уцелевших тогда детей. И он единственный, кто дожил до наших дней и приехал на место трагедии. Рассказывая о ней, подполковник в отставке не может сдержать рыданий. О том, как он — четырнадцатилетний мальчишка — чудом остался в живых, один из всей семьи. О том, как эсэсовцы бросили в колодец 12-летнюю сестренку, а другую — расстреляли прямо в хате, вместе с четырехлетним братишкой и матерью. Раненый Ваня выбрался на улицу — навстречу ехал танк. Пулеметная очередь ударила в лицо комьями снега, заставила упасть…

— Они увидели, что я шевельнулся, и говорят: «встань на колени», но я не мог, — рассказывает Иван Васильевич. — Потом поднялся посреди дороги, вокруг лежали трупы. На колени встал, весь в крови. Почувствовал, что обожгло лицо, тело и вновь свалился. Танк прошел надо мной, я оказался между гусениц…

Раненый подросток очнулся только утром следующего дня, когда немцев в селе уже не было. Снег был усеян убитыми людьми — детьми, женщинами, стариками. По улицам стлался едкий серый дым от спаленных изб. И другой — черный, зловонный, чадящий — вместе с многоголосым стоном выходил из окон обугленной церкви.

— Там догорали трупы, еще шевелились люди, придавленные к стене обгоревшими скелетами. Сельчане побежали туда, стали вытаскивать, опознавать своих. Многие погибали, некому было оказать помощь… А кругом одни трупы были, страшно смотреть. Как живые цветы…

На этих словах голос Ивана Васильевича срывается на плач. Кто-то из журналисток услужливо достает чистый платок. Но у ветерана наготове свой — видно, знал, что не сумеет сдержать слез при воспоминаниях. Но надо продолжать рассказ, слушатели напряженно внимают каждому слову. И, проглотив комок, Киселев продолжает страшное повествование…

— В Семеновке был пруд. Немцы там устроили танцы. Сделали прорубь, опустили туда вниз головой женщину и танцевали вокруг этого места… А утром повсюду лежали трупы. Куда ни зайдешь — одни женщины, дети. Мои одноклассницы — Ульяна Фомичева и Фрося Касьянова — лежали в обнимку… Инвалид первой мировой войны дедушка Демьян, видно, прощался со своей старухой, когда их застрелили, — так в обнимку они и стояли, прислонившись к стене хаты, словно прощались.… В одном дворе тридцать человек спрятались в погреб. Немцы бросили туда гранату. Половину убило, половину — ранило. Тетя там была моя и трое ее детей, все раненые. У бабушки были перебиты ноги. Я помогал им выбраться.… Одну старушку фашисты привязали к ставням и как мишень расстреливали… Я зашел к соседям, а там людей человек двенадцать расстрелянных. Среди них — женщина, тетя Мотя. У нее по груди ползал маленький ребенок, кожа у него от огня полопалась, глаза вытекли… Старушка Анна Спиридоновна выползала из горящего дома, ползла по трупам и не могла выползти. Я ей помог. Ослепшая, искала сыновей на ощупь. А их тоже сожгли живьем, облив бензином… Всю семью Касьяновых расстреляли — пятнадцать человек. А на их трупы бросили трупы застреленных собак и кошек… И так было кругом, на каждой улице, во дворе каждой хаты — трупы расстрелянных, раздавленных танками, заживо сожженных…

По официальным данным, немцы уничтожили более 800 жителей двух соседних сел — Семеновки и Ефремовки. Из них двести пятьдесят заживо сожгли в церкви. Иван Киселев говорит, что на самом деле жертв было вдвое больше — с учетом находившихся в селах беженцев из Харькова, Мерефы и других оккупированных городов их набиралось до полутора тысяч. А по масштабам и жестокости злодеяния фашистов в этих двух селах превосходят преступления белорусской Хатыни, французского Арадора, чешской Лидице, итальянского Бавеса и российской Красухи. О зверствах гитлеровских изуверов Иван Васильевич знает больше, чем кто-либо. Ибо жизнь свою он посвятил расследованию преступлений эсэсовцев и свершению возмездия над ними.

К сожалению, главных убийц земное возмездие так и не настигло. Избежал его командир «батальона паяльных ламп» штурмбаннфюрер СС Иоахим Пейпер, которого за операцию, названную «чисткой под Харьковом», Гитлер лично наградил рыцарским крестом с дубовыми листьями. После Семеновки и Ефремовки этот «рыцарь» сжег половину Тарановки и Мерефу. В марте того же 1943 года «элитные» подонки из дивизии «Адольф Гитлер» на улице Тринклера в Харькове захватили не успевший эвакуироваться госпиталь 69-й армии, расстреляли 720 солдат и офицеров. Здесь же, в Харькове, на улице Змиевской, расстреляв родителей, их трехлетнего ребенка эсэсовцы изрезали и бросили на раскаленную печь… В Италии этот же Пейпер решил использовать опыт массового убийства, приобретенный в Ефремовке. В церкви, в которой только что закончилось богослужение, фашисты заперли и расстреляли часть прихожан, а раненых, в том числе священника, облили бензином и бросили в огромный костер... В Милане они расстреляли 120 человек. В Бельгии — полторы сотни безоружных американских пленных…

А после войны американцы же и спасли Пейпера от заслуженной казни. Янки завербовали себе на службу знаменитого нацистского диверсанта и террориста, фаворита Гитлера Отто Скорцени, который и вытребовал помилование для уже осужденного на смерть подельника, к этому времени уже обергруппенфюрера. И «самое негуманное несоветское правосудие» допустило, что в 60-х годах мясник Пейпер, убийца сотен детей, вышел на свободу! Став примерным семьянином, любящим отцом и преуспевающим торговцем автомобилями в Штутгарте, он по-прежнему топтал землю, пропитанную пролитой им кровью, землю, безмолвно вопиющую об отмщении… Первыми об этом узнали итальянцы, не забывшие Милан и другие расстрелы. Узнали — и стали собирать доказательства вины нацистского преступника, чтобы привлечь его к суду и законному ответу за преступления. Но доказательств было мало — американские хозяева нацистов умели заметать следы. Тогда итальянцы решили обратиться к советским людям, среди которых могли остаться свидетели эсэсовских зверств. На статью в газете «Известия» откликнулся молодой офицер Иван Киселев…

Вместе с итальянскими товарищами он пошел по следам смертоносного батальона. Доказательств его вины международной следственной группе удалось собрать предостаточно для смертного приговора фашисту. Ему даже успели предъявить обвинение. Но накануне суда Пейпер бежал во Францию, где якобы был убит при таинственных обстоятельствах. Труп его так и не нашли — вроде бы сгорел в пожаре. Иван Киселев считает, что американцам вновь удалось вытащить нациста из петли, как они вытащили многих эсэсовцев…

…В старину самых страшных злодеев и преступников у нас было принято предавать анафеме. За каждым церковным богослужением священники всей империи называли имена проклятых убийц и изменников, и весь народ поминал их гневом. Поминал и помнил… В наше же безбожно-гуманное время о палачах и памяти их жертв, похоже, забывают. К счастью, не все. И, может быть, воздвигнутый железнодорожниками храм и мемориал жертвам трагедии при нем станут напоминанием народу и помогут ему осознать себя именно народом, а не просто населением. Народом, земля которого смешана с пеплом и напитана кровью предков…

— Кто не помнит прошлого, у того не может быть ни будущего, ни настоящего — говорит руководитель «Укрзалізниці» Василий Гладких, накануне грамотой митрополита Киевского и всея Украины Украинской Православной Церкви Владимира награжденный орденом Святого Нестора-Летописца. — Эту трагедию должно было оценить государство, но у государства пока нет достаточной мощи. К счастью, государственные люди работают на железной дороге…
К слову, всего по Украине эти люди уже построили более 100 церквей! А сколько еще их нужно построить.… К примеру, новый храм в Ефремовке — всего лишь второй по счету (после собора в райцентре) во всем Первомайском районе!

— И не последний, — с надеждой говорит начальник ЮЖД Виктор Остапчук, считая, что строительство церквей в районе только начинается. И вознося благодарность Богу за возможность послужить Ему и людям. Живым и мертвым.
ОН Клиник Харків

Лента новостей

Вся лента новостей

Архив новостей

Программа "Вечірні Новини"Лого телеканал Р1

Эксклюзивное интервью на Р1Лого телеканал Р1

программа комментарииЛого телеканал Р1

Телеканал Р1 на youtube

Выбор читателей

О нас Реклама Подписка
  • Facebook
  • youtube
  • Twitter
  • rss

Курсы валют от НБУ

100 USD 2775.5 грн
100 EUR 3149.08 грн
10 RUB 4.2057 грн


Новости от за посиланням
Загрузка...
Загрузка...
Афиша кинотеатра "Kronverk Cinema" Дафи