Владимир Владимирович Рожков — доктор физико-математических наук, автор множества научных статей и идей, научный руководитель целого ряда диссертаций и работ, — 18 сентября 2002 года был убит просто в своем рабочем кабинете. Ученый ушел из жизни, что называется, «на взлете», когда у него было множество идей и проектов, когда его начинания получили «благословение» на самом высшем уровне Украины и России... До сих пор гибель Владимира Рожкова остается неразгаданной загадкой для нашей правоохранительной системы.

Дочь ученого Ирина и ее муж Александр до сих пор не могут поверить в случившееся. Да и смириться не могут... Их близкий человек стал жертвой преступления, за которое, по их мнению, никто так и не понес справедливого наказания.
Ученый-физик Александр Стоянов рассказывает:
— По данным экспертизы, отец Ириши получил множество телесных повреждений. Вот лишь некоторые из них: вдавленный перелом правой теменной кости, перелом затылочной кости, а еще — две раны головы, многочисленные ссадины на лице, кровоподтек на шее. В то же время у обвиняемого эксперты никаких травм не нашли. Подчеркну, что Владимир Владимирович был директором научно-производственного комплекса «ВИЭРТ» Национального научного центра «ХФТИ», одним из тех, кто закладывал основы сотрудничества этого научного центра с Министерством энергетики США, научным руководителем, учредителем и директором украинско-российского предприятия, а также руководителем крупного международного проекта, финансируемого Америкой. Уже на следующий день правоохранители возбудили уголовное дело по статье «умышленное убийство», а через день — задержали подозреваемого. 23 сентября следователь прокуратуры обратился к суду с «Представлением об избрании меры пресечения» — заключении задержанного под стражу.
— То есть справедливость восторжествовала?
— Ровно на один день. Уже 24 сентября тот же следователь вдруг переквалифицирует преступление в «убийство по неосторожности», хотя еще не было даже результатов судмедэкспертизы. И убийца был отпущен под подписку о невыезде.
— Как же так?!
— По официальной версии, преступник сказал, что только один раз ударил ученого, а тот упал вместе с креслом и ударился головой, а следователь ему поверил... Как там было на самом деле — говорить не берусь. Хотя из выводов экспертов ясно, что такая версия происшедшего в кабинете объясняет появление лишь одной из почти десятка страшных травм... Данные экспертизы говорят о многочисленных ранах и ссадинах «трехлучевой и треугольной формы», которые, как пишут специалисты, возникли «от действия тупого твердого предмета, имевшего ребра и грани в количестве трех, сходящихся в одной точке». То есть на случайное падение это не похоже, причем не только мы так думаем, но и эксперты-криминалисты. Однако уже 30 ноября дело о «неосторожности» было направлено в суд...
— То есть фактически преступнику грозило минимальное наказание?
— Да, мы сразу же поняли, что за справедливость придется бороться, чтобы защитить светлое имя и память Ириного отца... Она очень тяжело все это пережила... Мы решили добиваться справедливого наказания убийцы, но не знали, что на это уйдут годы неравной борьбы.
— Неужели это так сложно?
— Представьте себе, поначалу Ире отказали даже в признании ее потерпевшей!
В разговор вступает председатель Ассоциации родных убиенных Алексей Кашуба:
— Понимаете, по украинскому законодательству близкие родственники жертв убийства автоматически признаются потерпевшими, они имеют право защищать свои интересы, требовать возмещения нанесенного им морального и материального ущерба, принимать участие в процессе, давать показания, знакомиться с материалами дела и так далее. А прокуратура Киевского района 4 ноября 2002 года грубо попрала закон...
Александр Стоянов добавляет:
— Да еще и с какой циничной формулировкой: «собранных доказательств, подтверждающих то обстоятельство, что преступлением вам причинен моральный ущерб, было недостаточно...» То есть бездыханное тело отца для этих горе-юристов не являлось доказательством страданий дочери, не было в их глазах достаточно весомым аргументом для ее участия в судебном заседании... Полагаю, это было связано с тем, что работники прокуратуры не были заинтересованы в том, чтобы «лишний человек» увидел, я бы сказал, постыдные материалы этого грязного уголовного дела. Разумеется, судья Евгений Зуб в конце ноября 2002 года исправил эту «ошибку следователей», признав мою жену потерпевшей, но цинизм и оскорбительная форма прокурорского отказа, необходимость многократно жаловаться в различные инстанции стоили нам с женой очень многих нервов и душевных сил.
— Александр Феликсович, а как вы пришли в Ассоциацию родных убиенных?
— Увидел по телевизору сюжет об этой организации, затем — нашел в компьютере телефоны всех харьковчан с фамилией Кашуба, и мы с Ириной начали обзвон. Было какое-то отчаяние, помощи уже не ждали ни от кого... Обращались к различным правозащитникам — но те не имели опыта в подобных делах, а некоторые и вовсе отказывались «бороться с системой». Алексей Кашуба сразу понял наше состояние, пригласил к себе, постепенно «втянул» нас в организацию.
— Что вам дало это членство?
— Все. Мы просто не выдержали бы всего этого без помощи Ассоциации. Здесь нам подсказали все важные шаги, как правильно оформлять документы, куда обращаться за помощью, в чем нас обманывают. Знаете, ведь мы все, оказывается, просто не знаем своих прав, просто не понимаем, что закон-то на нашей стороне, и потому становимся беззащитными перед проходимцами, негодяями, «оборотнями» в погонах. А чтобы бороться за справедливость, нужно многое знать и уметь.
— Приходилось ли испытывать угрозы, давление со стороны правоохранителей за эти четыре года?
— Скажу честно, угроз не было. Но вот хамство, оскорбления, унижения — переносить доводилось.
— Например...
— Например, приходишь жаловаться в кабинет к высокому начальнику. Он тебя выслушает, сухо прощается, а когда ты подходишь к двери — отчетливо произносит нецензурное слово. Свидетелей нет, и доказать ничего нельзя, но осадок-то остается. А ведь состояние и без того подавленное — погиб близкий человек, а убийца разгуливает на свободе, несколько раз я его встречал неподалеку от своего дома. Понимаете, какой ужас? А однажды он даже выступал по телевизору, рекламируя разработки убитого им человека... С этим очень трудно жить.
— А от убийцы не поступало угроз?
— Нет, с нами он не встречался, но в Ассоциацию родных убиенных — приходил...
Алексей Кашуба объясняет:
— Действительно, этот человек вышел на меня и задал недвусмысленный вопрос, мол, сколько они хотят за то, чтобы дело в его отношении было прекращено. Видимо, он сам понял всю абсурдность этого обращения, так как больше не появлялся. Мы ведь Ассоциация правозащитная, а не преступная.
Судья забыл послать конверт...
С тех пор в деле об убийстве Рожкова мало что изменилось. Районный суд признал подозреваемого виновным в убийстве по неосторожности и... амнистировал. Апелляционный — оставил приговор без изменения. А Верховный — просто не получил дела. Оказывается... судья просто забыла отправить его в вышестоящую инстанцию.
Александр Стоянов: «Недавно ситуация все-таки изменилась — актив нашей ассоциации повстречался с губернатором, затем — с прокурором области. После этих встреч следователей и прокуроров точно подменили (многих и вправду поменяли, причем с формулировками чуть ли не слово в слово повторяющими тексты жалоб членов этой общественной организации. — Прим. авт.) — они стали с нами очень любезны, внимательны, начинают по-человечески с нами разговаривать...» По решению прокурора Харьковской области Василия Синчука дело об убийстве Рожкова должно быть рассмотрено правоохранителями вновь, и родные убиенного надеются, что в этот раз справедливость восторжествует.
Алексей Кашуба, комментируя данное дело, говорит:
— В этом случае следствие, на мой взгляд, проявило большую небрежность, проигнорировав сразу несколько фактов. Никакой правовой оценки не было дано пропаже денег из сейфа ученого, о которой заявляли некоторые свидетели, тем решениям, которые принимал погибший руководитель, тем документам, которые рассматривались им в день трагедии. Эта «беспечность» тем более вызывает удивление, ведь Владимир Рожков работал в отрасли, которая изучает радиоактивные материалы, то есть имел дело со стратегически важными для нашей страны и всего мира исследованиями. Страшно даже подумать, с какими силами может быть связано его убийство... Как бы там ни было, наша Ассоциация и ее члены в очередной раз демонстрируют крайнюю лояльность к нашему родному государству, поскольку в этом деле уже есть достаточно оснований для обращения в Европейский суд по правам человека. Но пока существует малейший шанс, хоть какая-то надежда на то, чтобы добиться справедливости здесь, в Украине, мы не делаем этого...
— А опыт обращения в Страсбург есть?
— Да, мы уже направили туда пять обращений, три из них — приняты к рассмотрению. Для сравнения: по всей нашей стране доля принятия этим судом обращений не превышает 8%. Эта статистика свидетельствует не только об уровне нашей организации, а о том, что проблематика защиты жертв преступлений не чужда европейской юридической практике в отличие от нашей, отечественной. Так что Украине, чтобы избежать санкций от Суда по правам человека, рано или поздно придется научиться защищать интересы своих граждан, родственники которых были убиты. При этом я подчеркиваю, что мы все добиваемся справедливости не в материальном плане, не из-за каких-то меркантильных интересов. Мы делаем свое дело ради общества в целом. Ведь давным-давно доказано, что убийца, не понесший наказания, стремится к совершению следующего кровавого преступления.