20 лет Чернобыльской трагедии — звучит даже как-то торжественно, как нечто, чем по праву может «гордиться» Украина. Однако до сих пор Чернобыль каждый год приоткрывает секреты, похороненные 20 лет назад под бетонным саркофагом. О том, что взрыв мог быть и на третьем энергоблоке, знали тогда считанные единицы, в том числе и Харьковский батальон противопожарной службы, который 3 месяца тушил горящую землю.

4 мая 1986 года, через 9 дней после взрыва на четвертом блоке Чернобыльской АЭС, был сформирован 1-й Харьковский батальон противопожарной службы. О том, что понадобится еще и второй, тогда никто не знал…
Задачи перед пожарными стояли вполне профессионально-привычные — тушение возникающих пожаров, только вот с одной оговорочкой: при зашкаливающем от радиации дозиметре. Тушили горящие леса в отселенной зоне, работали на пожарах в самой АЭС, откачивали радиоактивную воду, подавали воду для замешивания бетона. Горящая земля — это не просто вычурная метафора. Когда горят торфяники, действительно такое ощущение, что горит земля под ногами.
В первый батальон вошло 300 человек — 250 призывников запаса, и 50 офицеров пожарной службы. В первые же дни, говоря казенным языком, отличились четверо харьковчан: офицеры, тогда еще майоры, Моргун и Блудов и двое призывников — Татаров и Гречка. За это отличие они получили ордена Красной звезды и свою порцию радиации. Ехали же туда, понятное дело, не за отличиями, а памятуя о том, что есть такая профессия…
Куда именно едут — прекрасно понимали: люди, слава Богу, образованные. Дислоцировался батальон в 50 км от станции, получается как раз неподалеку от тридцатикилометровой мертвой зоны. «Я прекрасно понимал, куда мы едем, и, если честно, с семьей мысленно попрощался. Я был уверен, что не увижу их», — вспоминает один из начальников того подразделения, полковник Борис Моргун.
Работал первый батальон с 9 мая по 6 июня. Конечно же, харьковчане не одни тушили Чернобыль, были и другие пожарные батальоны. В некоторых зонах уровень радиации был настолько велик, что работать в них больше 3-5 минут было невозможно, вспоминает один из руководителей ликвидации, а сегодня председатель ветеранской организации спасателей Чернобыля Валерий Елизаров. Вот и прибегла Страна Советов к своей излюбленной методике: если не получается качеством, так возьмем количеством.
Повторюсь еще раз — герои знали, куда ехали. Однако знали не от тех, кто, по идее, должен был об этом проинформировать: «Нас не то что не ставили в известность об истинном положении ситуации, а было даже наоборот, — рассказывает Валерий Елизаров. — Как-то в батальон приехали три полковника, академики. И они пытались убедить личный состав, что 200 рентген — это ничего страшного, при норме в 20 рентген. А нам всем там писали норму — 20 рентген. Дело в том, что за каждую единицу выше нормы я должен был объясняться в комиссии. Зато через четыре года дозы, полученные в мае, нам увеличили в четыре раза, соответственным приказом министра».
О дозах тогда не думали, спали максимум по 4 часа в сутки. В 4 часа подъем, выезд на очередное задание и возвращение часиков в 12 ночи. И у тебя уйма времени до 4 утра на то, чтобы поесть, выкупаться и отдохнуть. Должным обмундированием родина своих сыновей тоже не спешила обеспечить. Да и какая защита может быть от врага, если ты его не видишь, да и почувствовать в полной мере сможешь только немного погодя. Респираторы Р2, обыкновенные спецовки, и дозиметры, и то не на каждого — вот, собственно говоря, «спецвооружение» ликвидатора чернобыльских пожаров. Респираторы эти нужно было менять каждые сутки, и обычная ватно-марлевая повязка, по словам Валерия Викторовича, была куда эффективнее. С одеждой тоже поступали по-простому: в конце каждого дня проверяли на предмет радиационного загрязнения, если приборы зашкаливало — в утиль. Пожарному же — новенькую спецовочку, из тех, что подешевле. Для измерения радиации ликвидаторы пожаров пользовались дозиметрами-накопителями, которые, конечно же, в полном соответствии с классикой советского жанра, боятся огня и воды.
В ночь с 22 на 23 мая харьковских спасателей ждал еще один сюрприз: в третьем блоке начали гореть кабельные короба. Именно в них находились кабели, которые обеспечивали работу блока. Загорись и они — авария была бы и на этом энергоблоке. И даже Европе мало бы не показалось. О возможных последствиях такого взрыва можно только догадываться: «На третьем энергоблоке взрыва как такового не было, но он мог состояться, — рассказывает Валерий Елизаров. — Двадцать третьего мая на третьем энергоблоке в кабельном тоннеле произошло загорание. Если бы произошло непоправимое, то последствия были бы самые непредсказуемые».
Информация об этом стала доступной лишь в прошлом году. Чернобыль умеет хранить свои секреты. Борис Евгеньевич Моргун по праву считает, что тогда они спасли половину Европы.
6 июня в мертвую зону на смену вымотанному 1-му батальону прибыл 2-й Харьковский батальон противопожарной службы. Всего же на ликвидации чернобыльских пожаров было задействовано 600 харьковских спасателей: 500 призывников и 100 кадровых офицеров. Из ста кадровиков в живых сегодня осталось 80…
…А государство все усиленно продолжает поддерживать своих героев и тех, кого даже их геройство не уберегло от статуса «пострадавшие от чернобыльской катастрофы». В этом году в Харькове начнет действовать городская социальная программа, на которую горбюджет выделяет 250 тыс. гривен. Однако проблем медицинского обслуживания и обеспечения чернобыльцев квартирами, она, по словам начальника управления труда и социальной защиты населения Светланы Горбуновой-Рубан, не решит точно. Мол, квартиры и медицина — это парафия государства, а не города. А о нашем государстве мы и так давно и все знаем. Однако какую-никакую материальную помощь из отведенных 250 тысяч городские власти давать все таки обещают.
Сегодня закон о том, что чернобыльца нужно в течение года обеспечить квартирой, не работает. Отсюда и многолетние километровые очереди. Однако комиссия работает, и если есть жилье, то чернобылец обязательно его получит, в порядке, так сказать, очереди. Лет через …дцать. Каждый год выделяется ни много ни мало — одна-две квартиры. Правда в этом году в честь «праздника» область выделила немного больше…
После подобной статистики возникает уйма «почему?». Однако держава, как всегда, хранит молчание, а это в нашей стране делать умеют…
Мне не приходилось узнать на себе, что такое радиация, и я смутно представляю себе, как может гореть земля. Те же, кто это знает — действительно герои.