Анатолий Соколов, прошедший всю войну артиллеристом, имеет два ордена Александра Невского: один настоящий, полученный за боевые заслуги, второй голографический − творение лаборатории радио и оптической голографии Харьковского университета, которой Анатолий Леопольдович отдал 30 лет.

Сегодня о былых подвигах полковнику в отставке напоминают ордена и медали шести государств.

-- Здесь — вся моя жизнь! — говорит Анатолий Леопольдович, крепко удерживая в руках увесистый китель. Орден Александра Невского, Орден Богдана Хмельницкого, 22 медали − это далеко не все награды, которых удостоился комбат.



Судьба бросала полковника на фронт Великой Отечественной и в пекло вьетнамской резни. А началось все с Харьковской артиллерийской спецшколы № 15, куда Анатолий Соколов попал подростком.

— Мы со старшей сестрой остались вдвоем, и ей приходилось тяжело работать, чтобы содержать нас, -- рассказывает Анатолий Соколов. -- Тогда, чтобы помочь ей, я пошел в спецшколу -- там выдавали форму и кормили. Как сейчас помню Первомайский парад 1941 года. Войны еще не было, но предчувствие уже витало в воздухе…

Когда началась война, 15-ю артиллерийскую спецшколу эвакуировали из Харькова в теплушках. Под Батайском (Ростовская область) эшелон попал под обстрел, и один из товарищей Анатолия Соколова погиб.

— Вот тогда мы, пацаны, почувствовали, что война непосредственно коснулась нас, -- говорит ветеран.

Юных артиллеристов вывезли в г. Риддер. Там Анатолий Леопольдович окончил школу и в 1943 году попал в Рязанское артиллерийское училище (в эвакуации), а оттуда − на фронт командиром взвода. Спустя два месяца после боевого крещения под Смоленском Анатолий Соколов, едва разменявший третий десяток, принял командование батареей 517-го артиллерийского полка резерва Главного командования.

Во время одного из наступлений подразделение наткнулось на хорошо организованную оборону. Комбат Соколов и его подчиненные оказались отрезанными от основных сил и залегли под пулеметным огнем. Необходимо было передать рапорт, но пулеметы противника косили всех «гонцов».

-- Тогда один из бойцов потребовал гранату. Ничего не объяснив, красноармеец выдернул чеку и аккуратно положил взрывчатку над окопом, -- вспоминает Анатолий Леопольдович.
-- Раздался взрыв, и пока дым от него рассеивался, смельчак выбежал из укрытия и доставил рапорт.

После смоленских боев был Витебск, форсирование Днепра и Одера − орудия 517-го артполка гремели по всей Европе и замолкли лишь после капитуляции врага. По иронии судьбы Анатолий Соколов практически не видел свои «пушки», ведь наблюдательный пункт находился на передовой и они стояли у командира далеко за спиной. Комбат наконец-то смог запечатлеть себя с орудием лишь на немецкой земле. На обратной стороне фотокарточки − надпись, дань хемингуэевским героям: «Прощай, орудие!»

А потом был Вьетнам. Американские войска, с которыми Красная армия бок о бок входила в Германию, теперь были по ту сторону окопа. Постоянные авиаудары заставили вьетнамское командование принять помощь советских специалистов противовоздушной и противоракетной обороны. Среди них был и полковник Соколов. Под его руководством была создана система, дезориентировавшая американские самонаводящиеся ракеты «Шрап» и спасшая многие жизни.