Собственно, о таланте хирурга областного госпиталя для инвалидов войны Виктора Силиверстикова доводилось слышать не раз. Но в канун Дня Победы группа ветеранов Великой Отечественной попросила корреспондента «Вечерки» рассказать о нем.

В детстве Виктор Анатольевич даже не помышлял стать врачом: для него идеалом во всем был дядя, который называл медиков «пеньками». Шутил, конечно. Но публикация академика Амосова «Мысли и сердце», которую Виктор прочитал в десятом классе, перевернула всю его жизнь: захотелось стать хирургом — и точка.
— А что вас привлекало в этой работе?
— Романтика.
— Но многие тогдашние мальчишки банально мечтали стать космонавтами, летчиками?
— В хирургии — самая высокая смертность, хирургам постоянно приходится бороться за жизнь, этим наша профессия очень похожа на профессию летчика-
испытателя.
Поступив в мединститут, грезил только хирургией, и когда с третьего курса начался долгожданный предмет, дни и ночи пропадал в операционных, пропуская, естественно, другие занятия. На третьем курсе сделал девять «аппендицитов». А дальше, конечно, уже и со счета сбился.
— А не было ли страха перед первыми операциями?
— В детстве ужасно боялся покойников. Если видел похоронную процессию — есть в этот день не мог. Страх пришлось преодолеть: практиковаться приходилось в морге. А крови абсолютно не боялся, особенно своей. Правда, когда шел на первую операцию — думал: а вдруг грохнусь? Но повел себя совершенно спокойно. Я прилично учился и настолько любил анатомию, что ночами каждую косточку прорисовывал. Казалось, что все знаю, а на первой операции удивился: ничего не понимаю. Потом, конечно, все стало ясно.
Виктор Силиверстиков вспоминает свой «рабочий» дебют с тоской: сначала ему пришлось трудиться терапевтом. Еле-еле отмучил год — скучно было ужасно. Но работая терапевтом, все равно пропадал в хирургическом отделении. «Терапия — это скучно. Таблетки дал: помогло — не помогло. А тут я сам могу что-то действительно сделать. Романтика», — уверяет заведующий хирургическим отделением. Его ругали, наставляли на путь истинный, «терапевтический», но молодого врача по-прежнему тянуло в операционную.
После работы хирургом в области, в «неотложке» и в железнодорожной больнице стали звать в областной госпиталь для инвалидов войны. Здесь Виктор Анатольевич работает уже 16 лет. Оперирует в основном на брюшной полости: в госпитале очень много больных с послеоперационными грыжами — это когда грыжа огромная, на весь живот. Занимается Виктор Анатольевич и ампутацией конечностей.
— Я раньше ужасно не любил эту операцию — ампутировать ногу, — вспоминает Виктор Анатольевич. — Когда-то мой отец получил травму, и пришлось ему делать ампутацию. Я был тогда на шестом курсе и присутствовал на операции. Зачем я туда пошел — не знаю. Всю операцию простоял, а когда ногу отделили, меня повело — отец все-таки. Потому нам и не рекомендуют родственников оперировать: невозможно относиться к происходящему адекватно.
— Наверное, ампутация — это в любом случае очень сложно: вам же еще нужно и слова найти, чтобы убедить больного в том, что он должен лишиться конечности?
— Человеку страшно больно, и нужно ему объяснить, что эта нога приведет к смерти. Есть люди, которые верят сразу, но есть и такие, которые категорически отказываются от операции.
— А что дальше?
— Дальше — смерть. Это же интоксикация: почки садятся. Мы естественно, каждый день пытаемся убедить больных в необходимости такой операции. В конце концов они сами уже видят, что дальше тянуть некуда, и соглашаются.
— Наверное, иногда бывает уже поздно?
Хирург кивает. Вообще больные госпиталя — непростые во всех отношениях. Старенькие они очень, с массой накопленных за всю жизнь хворей, капризничают иногда — ключик к ним тоже надо уметь подобрать.
Инвалид войны Алексей Федорович Зинченко широко улыбается, говоря о заведующем хирургическим отделением:
— Я и не знаю даже, какие слова об этом человеке сказать: его нельзя не оценить.
Очень хороший специалист. Добрый, ласковый. Это я говорю от всей души — не просто лишь бы что-то сказать.
Главный врач областного госпиталя Евгений Иванов сказал о Викторе Силиверстикове:
— Виктор Анатольевич — наш ведущий хирург, врач высшей категории. Бытует мнение, что хирурги — это довольно жесткие люди, которые занимаются лишь «рукоделием».
У Силиверстикова все качества настоящего хирурга: золотые руки и такая же душа. Для ветеранов войны это очень важно. Лечат ведь не только лекарства, а еще доброе слово и хорошее отношение.
— Наверное, делать давно накатанные, выверенные тысячи раз операции легче и безопаснее для вас? Или вы получаете удовольствие от сложностей?
— Конечно, от сложностей: это же самое интересное. Когда-то мне и аппендицит казался достижением. А потом — никакого удовольствия. Очень интересно, если аппендицит сложный: после операции порадовался — все хорошо сделал, может быть, и не каждый хирург так сможет.
— Просто творчество, да и только. А что значит для вас такая работа?
— Я очень люблю хирургию, но если бы начинал сначала — ни за что не пошел бы в хирурги. Стал бы, наверное, стоматологом или психиатром. Если ты слишком близко все принимаешь к сердцу — работа хирурга очень дорого тебе обходится. В жизни хирурга столько неприятностей! Это только в газетах пишут и в фильмах показывают — выходит хирург из операционной и радостно говорит: «Больной будет жить». Но если тяжелый больной — какое там! Ночами спать вообще не можешь, все думаешь — а вдруг осложнение; до рассвета разные мысли бродят. Утром прибежал на работу — слава Богу, все нормально. И так несколько дней, пока тяжелый больной не выздоровеет. Можно, конечно, привыкнуть ко всему, стать деревяшкой и относиться к работе спокойно: как будет, так и будет.
— Не пугайте, пожалуйста. Вы-то, надеюсь, не стали деревяшкой?
— Скорее всего, не стал. Может быть, к сожалению. Очень тяжело дается такая работа.
А напоследок я коварно поинтересовалась у Виктора Анатольевича, насколько смогли бы заменить хирургов роботы.
— Я думаю, что простые, рядовые операции роботам доверить можно, — ответил Виктор Силиверстиков. — На стороне робота — точность и полное отсутствие эмоций.
Но я поймала себя на мысли, что если мне когда-нибудь придется попасть на операционный стол (не приведи Господь, конечно), я предпочту довериться скальпелю не тупого безучастного робота, а такого хирурга, как Виктор Силиверстиков, который будет переживать за исход операции и даже перестанет спать и есть. Уж извините за беспросветный эгоизм, Виктор Анатольевич.