19 мая в большом зале театра оперы и балета состоится юбилейный концерт народного артиста Украины Николая Коваля. Как гласит афиша, поздравить его придут и партнеры по спектаклям, и ученики — студенты консерватории. Несомненно, в партере сосредоточится не меньшая «группа поддержки» — многолетние друзья юбиляра, среди которых — и спортсмены, и работники просвещения, врачи, военные, соратники по консерватории и, конечно же, постоянные зрители.

Харьковчане любят своего артиста и ценят его патриотизм. Ведь неоднократно на протяжении всей своей творческой карьеры Николай Петрович получал от различных театров и городов приглашения поменять прописку. Однако он остался верен Харькову, в котором учился и встретил свою судьбу — жену Татьяну Игоревну, бессменного друга и помощника Николая Петровича как в сольной карьере, так и на педагогической ниве. Слава оперного артиста, к сожалению, не может тягаться в наше время с популярностью эстрадных «звезд». Нечасто, например, увидишь любимого певца на телеэкране, прочитаешь о нем в газете. Времена, когда почитание публикой великих художников Виталия Собинова, Сергея Лемешева, Майи Плисецкой действительно соответствовало их заслугам, канули в Лету. Но и в наше время такие значительные артисты, как Николай Коваль любимы и без дополнительной рекламы. И вот снова «тревожат» режиссерское управление театра поклонники с неизменным вопросом: занят ли в сегодняшнем спектакле их любимец, и даже в холодный декабрьский или февральский вечер стараются не оставить без цветов кумира, настрадавшегося в роли Григория Грязного или Риголетто.
Этот юбилейный театральный сезон Николай Петрович выстроил как своеобразный марафон-ретроспективу наиболее значительных в его биографии оперных ролей. Внимательный к его творчеству зритель наверняка отметил, что давно не исполняемая артистом роль Евгения Онегина «воскресла» именно в рамках этого марафона. Причем искушенного меломана Онегин-Николай Петрович поразил не только завораживающе красивым баритоном, но и какой-то пронзительной, отцовской нотой сочувствия и прозрения трагедии Ленского и Ольги.
К сожалению, случаются в жизни любимых артистов и огорчения. Помню, как однажды из-за плохо организованной работы кассы концерт вокальных произведений на стихи Леси Украинки современного композитора Людмилы Тимофеевой-Русиной пришлось отменить. И как много нового приоткрылось мне тогда в психологии любимого артиста. Бескомпромиссным приговором всем, кто не умеет ценить душевных затрат художника (общеизвестно, что каждая новая роль — как ребенок), прозвучала тогда реплика немногословного по жизни Николая Петровича: «А ты напиши обо всем этом. Не надо лакировать действительность». И он все-таки спел в тот вечер — уже для «своих», потому что не мог что-то такое, накопленное, созревшее к этому концерту, не выразить.
Поучиться у «дяди Коли» сценическому мастерству считают за честь молодые артисты театра (добавила бы — и не только родного театра, так как учиться сценической культуре, правдивости переживаний можно и из зрительного зала), да только приблизиться к постижению харизмы Коваля, специфики его воздействия на зрителя можно, а вот разгадать — вряд ли…
Оглядываясь на нелегкий путь к вершине, который у Николая Петровича не был упрощен ни именитыми родителями, ни легкостью бытия, артист должен быть по праву счастлив и горд, а еще благодарен учителям Алексею Костюку, Владимиру Лукашову, Евгению Червонюку, композиторам, с чьими произведениями были связаны его успехи, семье.
Уже много лет отдал Николай Коваль оперной сцене, но кажется, что только сейчас мы стали свидетелями какого-то его откровения зрителю, когда каждый спектакль, сыгранный замечательным артистом, становится школой профессионального мастерства и духовного подъема. Николай Петрович поддерживает замечательную сценическую форму (не без гордости говорит, что костюмы в старых спектаклях ему не расшивали никогда — как со студенческой скамьи надел кафтан лихого опричника Грязного, так и не выпадал из этих мерок). Моложавый, спортивно подтянутый, всегда комфортно, но элегантно одетый, смуглый красавец с живыми карими глазами — это Николаю-то Петровичу шестьдесят?! Паспортные метрики пасуют перед его обаянием, сценическими куражом и привлекательностью и, надеюсь, еще долго будут восприниматься как нелепая опечатка.